🏠

«Жертвы приходят ко мне во снах». Снайпер, прошедший Чечню | ТОК

Это текстовая версия YouTube-видео "«Жертвы приходят ко мне во…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Зовут меня Андрей, я работал снайпером. Мне тогда было 30 лет, в звании офицера. Чтобы подготовить хорошего снайпера, для этого нужно примерно пять лет. И хороший снайпер стоит очень дорого. Снайпера - это группа поддержки, да? То есть как пулеметчики, как гранатометчики они обеспечивают прикрытие пехоты. отсекая пулеметные гнезда, командный состав... Нормальный снайпер может работать, если подготовка у него хорошая, 400-500-600 метров - это уверенно можно с ней работать. Нет, я не могу вспомнить свою первую цель, жертву или что-то такое. И даже, наверно, не хочу об этом вспоминать. Сами по себе приходят через сны. То есть ты, вроде бы, и забыл, и не думаешь об этом. Но потом иногда бывает такие приснятся. Жена иногда такая в панике меня будит. Ты опять куда-то рвался, воевал... что-то стреляли... Ну, то есть это вот ... В подсознании это сидит. Кто там побывал, это люди со сломанной психикой. Кто бы там что мне ни говорил. Больные люди. То есть либо ты с этой болезнью борешься, да? Либо она тебя побеждает. Вот - уже другая война начинается. Все понимали, что эта война будет. Та сторона готовилась очень сильно. Подготовка у них была очень хорошая. Многих офицеров из российской армии тогда выдернули туда. Чеченцы пользовались планом, который был еще разработан во время великой отечественной войны. Когда немцы рвались через Моздок в Грозный. Вот тогда это все было разработано. И они воспользовались вот этими планами. Армия справлялась, как могла. Сразу стало понятно, что это поспешное решение было. Потери были большие. Солдаты, я считаю, что здесь они вообще ни в чем не виноваты, потому что они показывали чудеса мужества и стойкости. И этот январь, это пластилиновое поле. Чечня-то... как называют - пластилиновое поле. Да там только по дорогам можно передвигаться. Наступил куда-то - все: ты пол-сапога, килограмма 3 сразу вытаскиваешь глины. Техника была совсем-совсем убогая. Я не знаю, откуда ее только брали. Туда нагнали очень много различных подразделений - те же экипажи БМВ, экипажи танков. Это были люди собраны, да? Они могли быть в одном танке и друг друга не знали. Вот вчера их просто посадили - и все. То есть не их танк, не их экипаж, а особенности ведения войны в Чечне они не знают. Был шок сначала у командующих, да? Ну как так? Мы не смогли взять какую-то республику, да? Не могли обуздать. Большая неразбериха, кипиш такой, бардак. Наказание невиновных, награждение неучаствующих - ну, вот так... Так и воевали. Обидный случай, когда свои накрывают, допустим. Артиллеристы бьют по своим позициям. В это время кто-то залез из наших в эту зону обстрела. Вы не думайте, что это прямо каждый день - фронт, линия фронта. Да этого ничего нет. Сегодня он мирный житель - днем, ночью он маджахед. Применялось тяжелое вооружение - огнеметы и все остальное. Я помню, как по Братскому молотила батарея "Урагана". Это ночью, когда смотришь, это ужасно. Вылетает снаряд, и потом через какое-то время ты смотришь там вот - поселок там такой был - Братское. Там ничего живого не остается. Под это все попадало мирное население Чечни. Обычные чеченцы особо воевать не хотели. Кладбище чеченское - можно на нем посмотреть - мимо проезжаете, да? Стоят шесты такие. Я сначала думал: зачем их ставят? Оказывается, не отомщенные, да? Соответственно, за этого человека идет кровная вражда. Потом очень много было наемников - с той стороны. Арабы. Снайперы наши столкнулись с Прибалтикой, да? Женщины - "белые колготки" их называли... Ну, для страха. Подготовка не военная, но такая хорошая стрелковая подготовка. Не думаю, что они за веру, Аллаха и какие-то высокие цели. Воевали. Многие за деньги воевали. И мы при зачистках находили фальшивые доллары. Потому что с ними со многими расплачивались чеченцы именно так. Тем не менее, через какое-то время оседлали основные трассы и начали потихоньку на равных - приспосабливаться к особенностям войны в такой республике как Чечня. Из дня, допустим, снайпера. Собрали группу 20 человек примерно: призывники, пулеметчики, гранатометчики, в том числе и штатный снайпер. И я был придан к ним. На вертушках нас выбросили в квадрат, из которого мы должны были сделать марш-бросок. Мы, ориентируясь по местности, идем к тому месту, где предполагалась вот эта точка. И примерно вышли на место, где входила железнодорожная ветка в тупик. А в тупике стояла товарная станция. Небольшая такая, кирпичная хорошая станция. И огороженная, соответственно. По засечке посмотрели, что где-то примерно около 70 человек - база такая охраняемая. Все подходы вокруг заминированы. И идти наперевес с автоматами в психическую атаку - никто не пойдет же, правильно? Поэтому было принято решение, что ночью мы сможем выдвинуть группу вперед. Я прикрывал как снайпер, хотя ночью - у меня не было ночных прицелов тогда. Ты просто обязан, зная сектор, днем который был определен, были определены точки, ты должен прикрывать эту группу, которая пошла. Нужно было зайти с подветренной стороны, потому что у них были собаки. Они все в это здание зашли ночевать, оставив только боевое охранение.

Парочка сидела - уже они были под прицелом, они разожгли костер за разрушенной стеной кирпичной. И мы тоже - как бы ты лежишь, Парочка сидела - уже они были под прицелом, они разожгли костер за разрушенной стеной кирпичной. И мы тоже - как бы ты лежишь, особо двигаться-то тоже нельзя. Руки начинают подмерзать уже. Холодно. Группа стала выдвигаться, и вышло боевое охранение с их стороны. И они шли как раз по этой железнодорожной ветке. И дошли до нашей первой группы. В это время в общем ножами их и сняли. Группа еще выдвинулась вперед гранатометчиков. Из двух "Шмелей" они всадили в это здание. Когда "Шмель" попадает в закрытое помещение, это огнемет такой, то там выжигает все. Сопротивление там оказывать уже некому было. Мы дождались рассвета. Где-то около 60 человек, наверно, там осталось. Кто-то, может, и ушел. Мы вызвали вертушку в условленное место. Сидели и это вот обычная работа должна быть группы спецназа. Это твоя работа. Это как у хирурга работа. У тебя есть задача - прикрыть группу. Либо тебе по рации говорят: нужно ликвидировать точку такую-то. Ты не знаешь, что он... ты его видишь только в объектив. То есть попал? Попал. Все, выполнил свою задачу. И дальше рассуждать о чем-то смысла нет. Война - это рутина. Обычная рутина. Как ты только отстрелялся, как только все это прошло, наладилась бытовуха - начинается уже рутина. То есть понятие смерти - она вот она. Ты сегодня здесь, завтра с товарищем выпиваешь. Допустим, его завтра не будет или тебя не будет. Ведь не всегда можно разобраться в объективности обстановки. В реальности ты, не в реальности? На самом деле это с тобой происходит или нет? Вот иногда бывает такое. Вечером вылетаю на вертушке, мне нужно было лететь в Моздок. И у меня был "вездеход" - такая карточка - тебе обязаны предоставить любое содействие по твоему обращению. И меня берет вертушка до Моздока. И тут же буквально подъезжает машина, и туда загружают двое носилок. И ребята со спецназа были. Носилки поставили так в вертушке - одна к другой. Я сначала не разобрался, что это такое. Было накрыто брезентом. Я потом смотрю, а это обгоревшие тела. Искореженные. То есть это не убийство. В смысле, не пулей его задело. А даже руки они не смогли уложить правильно. То есть искореженные, обгоревшие тела. И вот летели, минут 20 летели, и я смотрю на их лица, ребят, которые сопровождали. Я бы на их месте не хотел бы оказаться ... Есть у меня один знакомый, очень часто с ним на даче встречаемся. Он там воевал года два, наверно, сапером. И очень много потерял людей, подрывов и остального. Иногда начинает рассказывать, ну, вот у него это все ... у него только как бы если ... если чуть выпил, у него подрывает настолько крышу. Перестает себя контролировать. Кругом люди, которые его не могут понять. Как бы он что-то ни объяснял. Он на них начинает злиться и выливать свою злобу, что они его не понимают. Со стороны это кажется бред, да? Со стороны обычного человека - его родственников, допустим. И иногда просто, когда я там бываю, в их компании, мне просто ... Мы отходим, я его немножко осаживаю и разговорами, разговорами - потихоньку он приходит обратно в себя. Общаясь со своими друзьями по чеченской войне, мы даже на эту тему стараемся не заводить разговор. Редко-редко, когда кто-то что-то вспомнит. И все как бы. Ни жена не поймет, ни отец, ни мать. Никто тебя не поймет. Нечего просто рассказать - вы на разных орбитах. Поэтому начинается замкнутость в себе. И тебе кажется, что на войне - на войне проще. Потому что там нету каких-то таких вещей ... Да - да, нет - нет. То есть ты жив или убит. Красное и белое, вернее, черное и белое, оттенков нет. Поэтому там проще. Многих потом уже после всего этого накрыл чеченский синдром. Проник, говорят, (неразборчиво). Ему уже 50 лет. Он ходит в камуфляже. Все время с ножичками. Береточка такая черненькая, спецназовская. Интересуется всяким вооружением. Вступает в стрелковый клуб какой-то. Все, он живет, он еще не ушел оттуда. С войны. Он живет этой войной. У него альбомчики. Он просматривает ютуб - весь просматривает. Ролики вот такие. Все-все. То есть человек уже не может оттуда выйти. И вряд ли когда-то выйдет. Это как наркотик, и с него слезть очень тяжело. Война как наркотик. А человек, который почувствовал кровь, для него убийство стало профессией, да? Прививка такая, что это остается на всю жизнь. И начинается дружба с алкоголем. У кого-то наркотики. В такой среде, да? В среде таких же, как он. Не знаю, я нашел выход в том, что просто отпустить это все, выйти в социум. Жить нормальной жизнью, потому что есть много точек соприкосновения, которые радуют человека - кроме этой войны. То есть не замыкаться в этом. Если ты только этим замкнешься, будешь лечиться алкоголем или наркотиками, еще чем-то таким - это вот такая дремучая смесь, она и погубит человека - в результате погубит его на самом деле. Очень много умирает от каких-то заболеваний. Вроде бы, здоровый парень. Ничего не предвещало. Либо какая-нибудь трагическая история. Шел, упал - вдруг как бы - разбил голову и умер. Нет, помню, однажды - такая борода... Мне почему он запомнился, у него на шее был намотан арабский платок. Арафатка так называемая. Они любили тоже себя показать. Я в прицел смотрел - он какой-то неадекватный. То ли под наркотой был, то ли ... Ну, слишком вызывающе себя как-то вел. Другие как-то пытаются там прятаться, не светиться. А здесь настолько - так нагло как бы себя вел. Ну, можно было его, конечно, и подстрелить. Но они уже были обречены, поэтому ранили его в ногу - и все. Ну, дай Бог, наверно, остался жив. Эта война - ее двояко представляют. Одна война контртеррористическая. Да, там много было террористов. Много было людей тейповых, клановых, которые занимались угоном скота, машин, захватывали заложников - за них требовали деньги и этим жили. Вот до чего дошла тогдашняя Чечня. Все сводилось к денежному потоку. Но ведь все забывают о простых людях, да? Простых чеченцах, которые и воевать-то не собирались. Некоторых просто затащили туда насильно, да? Пойдешь воевать - и все. Либо мы тебя, либо ты будешь это делать. Про них-то никто не помнит. Никто не помнит про зачистки. Сколько погибло там мирного-то населения? И над ними, наверно, издевались. И над ними, наверно, какие-то вещи были ... Вот здесь мне кажется - да. У меня есть небольшой стыд. При том, что мы воевали-то, в принципе, со своим народом, да? Мы обошли стороной тему, которую все обходят. Об этичности самой войны, хотя война, наверно, этичной не бывает. И, кстати, на войне со многими чеченцами, я имею в виду, не боевиками, а местным населением, сколько я с ними разговаривал, никто этой войны не хотел. Их все и без этого устраивало. Ни войны я не хочу, ни насилия над кем-то. Я вообще не терплю этого, да? Война не может быть ни этичной, ни моральной - аморальная она! И вся грязь, которая там есть, она есть в этой войне. Есть грязь, есть и слава, подвиги, все, что угодно там найдешь, но я говорю, это все намешано так, что... ее же не сравнишь с обычной жизнью, да? Когда все размеренно. Когда у тебя ценности твои - ты их достигаешь. Каждый день ходишь на работу. Достигаешь своих целей, строишь дачу. Покупаешь машину, квартиру. Улучшаешь свое благосостояние. Может быть, это твоя цель. Да, путешествия какие-то там. Но не вот это вот все. Это ненормально.

Ad Х
Ad Х