🏠

Столица русской смерти. Тайны самого известного в России крематория | ТОК

Это текстовая версия YouTube-видео "Столица русской смерти. Тайны самого…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Два ярких события в жизни — это рождение и смерть. Человек становится взрослым, когда он думает о смерти, когда он знает, что придет его час. Меня зовут Якушин Борис Сергеевич, я являюсь директором Новосибирского крематория. Евсиков Дмитрий Сергеевич, я танатопрактик Новосибирского крематория. Построил этот крематорий и запустил работу мой отец. Можно считать, что это некий семейный бизнес. Я Наталья, веду церемонии прощания в Новосибирском крематории. Церемониймейстер. Отец - человек творческий и как предприниматель, наверно, нестандартный бизнесмен, да? Бизнес - у него основная цель, это прибыль. У отца, наверно, цель - некая реализация какой-то идеи в первую очередь, а уж потом достижение прибыли. На самом деле я работаю с Сергеем Борисовичем Якушиным уже 30 лет. В далеком 93-м году мы собрали похоронщиков и ритуальщиков. Ну, Сергей Борисович очень сильно погрузился в тему похоронной культуры. И так совпало, что именно в этот момент у него обнаружили онкологическое заболевание. Диагноз этот у него был год или даже больше, он жил с этим. То есть он готовился к смерти. А потом его отменили. То есть он поехал к другим докторам, повез анализы в Германию. В Германии ему сказали: у вас никогда не было рака. Там ошиблись. Он понял, что ему нужно заниматься именно похоронной сферой. И мы стали путешествовать, стали смотреть, как вообще происходит все там, за рубежами. Потому что у нас культура была - одни и те же гробы, один и тот же цвет, венки одного фасона и все одинаковое. И потом у него действительно через много лет все-таки появилась онкология. До сих пор он с ней борется, но достаточно успешно лечится. Сейчас уже угрозы жизни нет. Для него это дом. Здесь он находится большую часть своей жизни, времени. Вот сейчас он где-то скитается. Ну, я считаю, что он сейчас страдает. Время прощаться. Обойдите вокруг гроба. Приостановитесь в изголовье, как было принято на Руси. Это было страшно, да, если мы вспомним то время, да? Приезжал грузовик, забирал тело. Да? И увозил. У нас не было, нет культуры. Если мы посмотрим на Западе, фильмы, культура - и одежда, и все остальное. У нас только это входит. Приходят люди. Мы не готовы. Попросите прощения и сами простите. Близкие попрощаются последними. И люди не знают, как себя вести. Они пришли прощаться. И не знают - у нас нет этикета похорон. У нас нет культуры похорон. И церемониймейстер ведет от начала до конца. Церемониймейстер забирает людей из зала ожидания. Ведет в зал прощания. Все объясняет, ведет церемонию и выводит из зала. Тем самым направляет людей. Это очень важно. Сложности были, да, потому что культура кремации и вообще слово "кремация", оно было совершенно неизвестным. Возникало отторжение. Что это? Жечь людей? Сразу ассоциация "крематорий - Освенцим". Вообще же люди часто думают: нет, с нами это не случится, со мной это не случится, я не умру. Очень часто многие люди,взрослые, думают и знают это. И это случается, и люди в панике, не знают как себя вести. А как прощаться? Такая ситуация, когда не говорят о смерти в школе, в семье, очень объяснима. В нашем обществе, в нашей стране существует табу на тему смерти. Прощаются вначале знакомые, коллеги по работе, близкие попрощаются последними. Это тоже говорит церемониймейстер. И вот здесь эти самые минуты, секунды самые дорогие для всех. В комнате для просмотра, когда идет загрузка гроба в крематационное оборудование, для многих людей происходит осознание, что... Очень часто люди кричат: я его больше никогда не увижу. Светлая память. Примите наши соболезнования. Это табу образовалось уже в 20-м веке. и опять же в Советском Союзе. Это, во-первых, войны. Да? Первая, вторая мировая. Это во многом репрессии. Люди боялись смерти. Смерть была рядом - не просто смерть, "я умру". Все знали, что "я умру". Но смерть, которая стояла за углом, она пугала. В семье не принято говорить о похоронах. Если человек еще жив - это вообще запретная тема. Как? Бабушка еще жива, а мы будем говорить о ее похоронах? Ни дай Бог. Это кремулятор - тип шаровой мельницы. Закладываются металлические шары, типа шаровой мельницы прокручиваются, а останки через сито просыпаются в урну. Вот, можете посмотреть с прахом. Урну запаковываем и ждем, пока остынет предыдущая кремация. Сама кремация от часа до полутора в зависимости от массы тела, заболевания. Температура сейчас, в данный момент была на камере 858. Камера дожига служит для дожига уходящих дымов и газов. Прах упакован в «zip-lock» на случай, если уронят урну, чтобы прах не рассыпать на землю. Бывают урны фарфоровые, деревянные. При ударе, если расколются, чтобы прах не высыпался на землю. Все, урна с прахом готова. Действительно, в условиях табуированности тема нашего музея, например - многие до сих пор считают это эпатажем, фриком каким-то, да? Что это они себе там надумали и устроили, да? Но это происходит ровно до того момента, когда люди сюда попадают. Мы видели сотни, тысячи людей, потому что здесь действительно тысячи людей проходит ежегодно, они диаметрально меняли свое мнение. Меня зовут Инна, я экскурсовод этого музея. Мне кажется, что наше место, те люди, которые сюда приходят, они получают здесь возможность поддержки. Есть возможность людям посмотреть на свою жизнь под призмой смерти. И мне кажется, что это ощущение собственной смерти, ощущение, что скоро будет конец, оно делает жизнь осознанной.

Люди, приходя туда, молодые люди в основном, они впервые слышат о том, что происходит с телом после смерти. В школе этому не учат. Люди приходят, они в шоке. Но они получают Люди, приходя туда, молодые люди в основном, они впервые слышат о том, что происходит с телом после смерти. В школе этому не учат. Люди приходят, они в шоке. Но они получают информацию, которая им будет нужна, когда они будут хоронить своего деда, маму, папу. Дай Бог, чтоб это случилось как можно позже, но тем не менее - это жизнь. Люди с этим сталкиваются. И когда они не понимают вот этих процессов - это, ну, это опасно для них просто. И вот уже 10, сколько, почти 20 лет мы эту систему пытаемся повернуть, потому что эта сфера, она достаточно консервативна. Похороны, ну, это вообще что-то такое историческое. Как бы люди привыкли к традициям, к культуре, и сломать что-то, и привнести что-то - это очень сложно и было сложно. Любой новый какой-то ритуал, он поначалу встречал такое непонимание. Священники просто отговаривали, запугивали людей. Говорили: вы грешите, вы не можете так делать. Это не по-христиански и так далее. Почему долгое время ее запрещали в христианстве? Потому что человек лишался плоти. А если человек лишен плоти, значит, он перед Божьим Судом не восстанет. Привести сюда священников - в крематорий - в тот период, ну, это было просто нереально. Здесь хочется сказать, что православие разрешает именно такое погребение и говорит, что даже частички праха достаточно Богу, чтобы воссоздать образ покойного. Тем не менее нашлось нестандартное решение. Как бы в наказание одного из священников отправили сюда служить. Ему было тяжело - ведь священнослужители очень отрицательно относились. Они говорили, что он продался бесам. Но тем не менее он так рьяно, отчаянно служил, что каждая церемония прощания сопровождалась отпеванием. Он начал менять картину, представления, и многие священнослужители стали менять это в Новосибирске. И потом уже по всей России стало меняться отношение. Поэтому я считаю, одна из заслуг этого крематория это переворот некого мировоззрения. Итак, мы приближаемся к завершению конкурса копки могил. Впервые в истории России такой конкурс проводится. У нас 8 команд из разных регионов. Через несколько минут мы подойдем к завершению нашего конкурса. Участники устали, меняются - это тяжелая работа. Поздравляем вас. -Надо готовиться теперь к международным конкурсам. Ну, и ко второму всероссийскому. -Поздравляем! В "Ночь в музее" раз в год мы себе позволяем такое - мы закрываем в это время для прощания и открываем для всех людей. И в музее, и в крематории будут находиться люди, большое количество людей, которые будут задавать вопросы. Мы не будем рассказывать это с какой-то, знаете, занудностью. Мы будем с улыбкой, может быть, с юмором. Не потому, что мы как-то относимся к этому по-другому, а потому что задача как раз диалогового характера не нагнать на людей какой-то страх, да? А рассказать о тех вещах, которые происходят. Возможно, им предстоит это пережить. Но уже в таком спокойном ключе. Мы считаем, что это такой подготовительный этап, очень важный для людей. Когда они попадают сюда, они понимают, что у нас наш музей - это даже не про смерть. Это про культуру того, как люди хранят память. Когда они это осознают, придя сюда, когда они послушают экскурсию, когда они почитают тексты, то впечатление и отношение абсолютно меняется. Он заставляет рефлексировать в себя, смотреть на свою собственную жизнь и смерть возможную, да? И соответственно, задумываться над тем: а что будет со мной? Как будут меня хоронить? Что будут говорить обо мне? Случай такой произошел в одну из "Ночь в музее", что мы были вынуждены произвести кремацию в момент "Ночи в музее". И, конечно, закритиковали. Но как это ни странно, нас люди стали на следующую "Ночь" спрашивать: а будет у вас этот просмотр? Мы хотим посмотреть. Потому что похороны мы боимся, но мы хотим увидеть, как это происходит. И мы целую процедуру делаем и оставляем на "Ночь в музее" - хотя бы одну кремацию, где люди могут посмотреть. Не потому, что мы кощунство хотим сделать. Мы наоборот хотим показать, как эти процессы происходят. Как раз для того, чтобы быть более открытым. Крематорий - это некий мифологический объект. И наша задача некие мифы, которые действительно очень сильно противоречат, их развеять. Детям о смерти не говорят. Более того, происходит парадоксальная обратная ситуация, когда детей начинают обманывать. Страшно говорить ребенку, что бабушка умерла. Давай скажем, что она уехала. И вот ее нет и нет, и нет, и нет... Потом ребенок вырастает и понимает, что его обманули. То есть эта культура, она не хороша и не правильна для людей. Потом люди во взрослом возрасте начинают бояться. Они становятся беспомощными перед лицом смерти. Когда человек умирает рядом, он не знает, что делать. На самом деле проблема не в детях. Проблема в нас, взрослых. Это мы испытываем огромный стресс. Мы додумываем за человека, за ребенка что-то, чего по факту не существует. Дети приезжают на экскурсию в музей или когда попадают в крематорий, они задают самые, наверное, ну, важные, я не знаю, может быть, даже правильные вопросы. Но в этот момент, когда они их задают, большой страх испытывает взрослый человек. А зачем ты это спрашиваешь? Зачем тебе это надо? И пытаются адаптировать по-своему. И сразу ставить барьер, который ... Дети, конечно, разные - они шумные, понятно, что на них еще не срабатывает этот элемент поведения - как нужно себя вести. Но по факту они не испытывают того, что мы им приписываем. И меня это вдохновляет, и мне нравится эта открытая площадка. Когда ты с человеком можешь поговорить на эту табуированную тему. Ты можешь им показать другую сторону их же жизни. Что есть и такое. Конечно, здесь нет такого, что "ну, готовься и так далее, ты такой" ... Нет! А просто возможность людям как бы так задуматься. К осознанию, наверно. Считаю, что так мы должны. Потому что та сфера, в которой мы работаем, похоронная. она как раз таки включает в себя новаторство. Но его нужно показать. Для многих людей похоронная сфера, она непонятна. Для кого-то она кажется банальной. И вообще не имеет никакого логического смысла. Ну что это такое? Ну, похороны, ну, там, закопал, да? Привез. Но это не так. Да, мы просто не боимся, ну, той критики, которой многие опасаются. Что это же неправильно, так не должно быть. Потому что мы понимаем, что безусловно существуют некие границы. Но наша задача почувствовать эти границы и их не переходить. Но они могут быть очень далеко, поэтому наша задача - идти и идти. И не бояться. Наверно, все новое, оно все-таки разрывает табу. Если говорить о тенденциях, которые нас ожидают в ближайшие 5-10-15-20-50 лет, ну, они в общем-то очевидны для тех, кто изучает эти темы. Ну, во-первых, это трансгуманизм. Движение, направление трансгуманизма - это то, что человек не конечен. Что он может жить вечно. С одной стороны с помощью каких-то технологий, которые уже сейчас применяются - генных, лекарственных, изменения клеток. Если говорить про ближайшее будущее похоронной, например, отрасли, понятно, что будет развиваться кремация. Почему? Потому что мы сталкиваемся сегодня с реальными проблемами экологии, во-первых, потому что кладбища - это реальная угроза нашей экологии. Города разрастаются, кладбища разрастаются. Уже миллиарды людей захоронены. Поэтому кремация будет развиваться однозначно. Табу, я думаю, будет преодолено в нашей стране. Потому что все-таки мы становимся цивилизованными людьми, да? Мы понимаем, что мы когда-то умрем, и что-то надо с этим делать. И физически - технологически, и культурно.

Ad Х
Ad Х