🏠

Без лица: травля в школе

Это текстовая версия YouTube-видео "Без лица: травля в школе".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Здравствуйте! Сегодня я хотела бы рассказать об издевательствах в школе со стороны детей и педагогов. История начинается со второго класса, с того момента, когда начали в первый раз собирать деньги со стороны учителей на подарки. К сожалению, я не была из богатой семьи, за мной закрепилось, скажем так, прозвище «бедной» и «нищебродки». Это то, что озвучивал педагог в самом начале, вот, со второго класса. Так меня называл преподаватель при детях и при родителях. Дети подхватили это прозвище и довольно часто происходила оценка моего внешнего вида, той одежды, которую я ношу, и сравнивание с теми вещами, которые мне могли бы отдать. Я не знала, почему мне стало очень сильно смешно, когда мы проходили неандертальцев. Мой педагог, она подумала, что будет уместно сказать, что я, наверное, являюсь неандертальцем. Для них было это смешно, а для меня, наверно, это были первые какие-то такие самые болезненные слезы, как бы, только. В четвертом классе мне мама тогда подарила гигиеническую помаду, она отдавала таким очень легким розовым оттенком. Учитель на меня посмотрела и, скажем, не очень вежливо сказала, что таким образом красятся только девушки, которые ходят на панель. При всем классе она схватила меня за шиворот и в раковине в общем классе при всех начала умывать. Конечно, это подхватили те же одноклассники. Помимо того, что я была «обезьяной», «неандертальцем», они начали меня еще называть уродиной. Было несколько раз, когда меня хватали за волосы прямо на лестнице, и лицом могли об стенку, об перила ударить либо об лестницу. Помимо этого, была порча имущества. Сожгли один раз мой пуховик и выкинули зимнюю обувь. Домой я шла в легкой футболке тоже такой и в балетках. Родителям я пыталась это рассказывать, но меня не слушали. Даже несмотря на то, что собирали на эту тему педсоветы. На одном из как раз-таки тех самых педсоветов мама по неосторожности перед социальным педагогом, она сказала то, что я приемный ребенок и, конечно, ну это не осталось в тайне. И об этом узнали дети. Я и так считалась обезьяной, уродиной, у которой в семье нету денег, и, помимо этого, добавляется еще то, что как бы я приемная. По большому счету просто в коридорах могли, когда я шла, не знаю, со столовой с каким-то пирожком, просто на весь коридор при всей школе, при других классах просто крикнуть «детдомовщина». Мне хотелось убежать, но хотелось уйти куда-то. То есть я достаточно рано начала сбегать. Я достаточно рано начала пробовать то, что дети пробовать не должны, начиная с алкоголя и заканчивая другими веществами. Бывали моменты, когда там литр *** уходил в маленькую девочку, и это было достаточно отвратительное состояние, потому что ты даже до дому, еле-еле перебирая ногами, мог добраться самостоятельно. Уже имели место вещества *** И все это доставалось абсолютно неизвестно у кого с абсолютно неизвестными какими-то последствиями. И, конечно, были ужасные состояния, ужасное время. Собственно говоря, самая неприятная ситуация произошла именно на уроке ОБЖ. И когда зашел социальный педагог, она увидела, что я ничего не делаю, она просто подошла и взяла мою сумку, которая у меня лежала на полу рядом с партой. Конечно, я крикнула о том, что «Поставьте мою сумку на место». Я побежала за ней, добежала до кабинета и за мной закрылась дверь. Она меня толкнула, получается, на кресло, я встала, толкнула второй раз, я встала. Там стоял такой старый еще советский сервант. И последний раз, когда я попыталась встать, меня толкнули, и я упала туда головой и ударилась я достаточно сильно, то есть у меня в глазах начинает немножко темнеть, состояние было просто ужасное. В последний раз я, когда уже попыталась встать, я поняла, что нужно как-то от сюда выбраться. Она взяла со стола пустую вазу такую хрустальную еще с выступающими вот этими частями хрусталя, ограненную, и ударила меня ей по правому колену. Позвонили моей матери и сказали, что если вы сейчас за ней не приедете, то все, что будет дальше, вас уже не касается. И я как сей… Вот как тогда это услышала помню будто это было 5 минут назад, она сказала: «Делайте с ней, что хотите». Куда мы едем, я поняла уже только тогда, когда мы подъехали в больницу, потому что там были решетки на окнах. Там были две металлические двери, за ней решетка, то есть после того, как я зашла, я поняла, что я оттуда уже не выйду. Меня привезли в детскую психоневрологическую клинику. Меня сначала завели в какую-то маленькую страшную комнату с зелеными стенами, отняли всю мою одежду, дали какой-то балахон. Я даже не знаю, было ощущение, что он был просто сшит из старых тряпок. После того, как у меня начались приступы истерики, когда я окончательно осознала, что я оттуда не выйду, меня просто обкололи снотворным, обкололи успокоительными, и практически две недели я пробыла, грубо говоря, в коматозном состоянии. Потому что даже в туалет самостоятельно я встать не могла. Помимо тех, кого отправляют со школ, а я была такая не одна, помимо нас было очень много детей-отказников, было детей с какими-то серьезными пороками: с ДЦП, с синдромом Дауна. Это дети, которые были никому не нужны, они были привязаны колготками.

Это довольно часто используемая практика была - привязать за руки, за ноги колготками к решеткам кровати и обколоть препаратами. Это довольно часто используемая практика была - привязать за руки, за ноги колготками к решеткам кровати и обколоть препаратами. И таким образом ты никуда не встанешь, никуда не уйдешь, и за тобой не нужно следить. Мне кажется, я бы не пожелала даже тем детям, которые меня травили столько лет, я бы никогда им не пожелала там оказаться. В эту психиатрическую клинику меня положили по большому счету для того, чтобы скрыть все синяки, все царапины и сотрясения мозга, с которыми я лежала в больнице. У меня был психолог, с которым я несколько лет работала, и моя мама поддерживала с ней контакт. И я не знаю какое "спасибо" нужно сказать этой женщине, которая подключила всех своих знакомых на тот момент. После того, как меня вывели из этой больницы, я приехала домой. Я по большому счету не хотела ничего, я понимала, что мне нужно возвращаться в школу на уроки, потому что меня не исключили. То есть они считали, что я просто приду в себя и вернусь назад. Но у меня по ночам были истерики, я понимала, что я не хочу туда возвращаться. Я начинала задыхаться. Это просто ужасное состояние, когда ты не можешь контролировать вообще себя, ты не можешь успокоиться, тебя начинает трясти. И один из таких разов был, я просто залезла под кровать. У меня под кроватью ничего нет, и я просто туда залезла и просто забилась в угол, сказала, что я никуда отсюда не уйду. Да, я перевелась в другую школу, буквально мне дали там один месяц прийти в себя. То есть я начала чуть-чуть позже, чем другие дети, но я сохранила свое общение, как я думала, с двумя-тремя людьми, которых я еще, ну возможно, не так боялась, они не так сильно меня обижали. И мои друзья из первой школы позвали меня гулять. И вроде мы стояли, смеялись, разговаривали, обсуждали как дела у меня, как дела у них в школе. Они мне предложили лимонад. Честно говоря, не понимала, что то, что было в школе, может продолжиться за ее пределами. И где-то, наверно, минут через 5 я вижу, что все смеются и смеются, не переставая, и смотрят на меня. Девочка, которую я принимала за самую свою близкую подругу, повернулась, вышвырнула эту бутылку, которую я уже поставила и сказала, что они по очереди, мальчики, они ходили в туалет по-маленькому в эту бутылку. Я сразу же оттуда убежала, бежать было недалеко до дому. Ну у нас достаточно большая аптечка в доме, потому что мама медсестра, и я просто набрала горсть всего того, что я видела, и съела это, просто потому что я не понимала вообще, блин, как мне быть и что мне дальше делать. Когда приехала мама, ну она промыла мне желудок, потому что все-таки я была в плохом уже достаточно состоянии. Вот, и это был первый раз, когда я поняла, что я больше не могу. Это был уже, ну, нервный срыв. Я не знала другой модели поведения. Для меня 8 лет в той школе… Ну это была вся моя жизнь, жизнь от ребенка до подростка. И первые там, наверно, несколько месяцев, ну меня дети побаивались, потому что я была очень агрессивной, я была вспыльчивой, я избегала всех, я пряталась, на переменках в туалете сидела. Любое свое переживание я начинала заедать, я не видела никакой проблемы до того, как я начала наносить себе какие-то определенные увечья. До того пока не начала звать из себя рвоту. Все что происходило столько лет, оно вылилось для меня в виде булимии. Потому что я не могла контролировать свои эмоции, я не могла найти им выход. И единственный выход, который я находила - это объедаться до того состояния, чтобы какая-то моя внутренняя боль, она была не такой сильной, и у меня начиналось чувство вины. И это чувство вины заканчивалось унитазом и попыткой вызвать у себя рвоту, чтобы все, что я уже съела, вышло назад. Последствия булимии, мне кажется, в первую очередь, это то, что ее нельзя вылечить. Рано или поздно даже при хорошей психотерапии, при хороших лекарствах, которые прописывают врачи, к сожалению, вылечить ее полностью нельзя. Я очень серьезно контролирую что и сколько я ем, я отмеряю все по граммам, чтобы лишний раз… Ну, чтобы концентрировать себя на числах, а не концентрировать себя на том, что мне надо больше съесть. На данный момент я ни с кем из одноклассников не общаюсь ни из первой, ни из второй школы. Я для себя вот эти страницы вычеркнула полностью, потому что я не хочу, я не хочу с ними себя связывать. С мамой отношения скорее соседские. Мы не разговариваем, ничем не делимся. И по большому счету я приезжаю с работы, готовлю поесть, иду в душ и спать. Я думаю, что все, что произошло со мной, по большому счету, произошло из-за педагога начальных классов, который у нас был. И из-за того, что люди не умеют принимать других людей, не умеют принимать их материальный достаток, какие-то внутренние качества, их отличия от… ну от обычных детей. Обид, наверно, как таковых на данный момент нет. Есть только страх того, что у меня когда-то будут дети, и с ними произойдет что-то подобное. Наверно, самый главный совет нужно давать именно родителям, потому что ребенок и подросток каким бы сильным он не хотел казаться своим родителям, к сожалению, это не так. Родителям нужно серьезней слушать своих детей, прислушиваться к тому, что говорит ребенок. Что касается людей, которые считают, что они могут заниматься буллингом и они считают, что это смешно… Единственное, что я могу сказать, да, на каком-то своем опыте, сегодня шутите вы, а завтра шутить могут над вами. Очень важно попробовать поставить себя на место того ребенка, попробовать с ним поговорить наедине пока никто не видит. Ну не будут смеяться над тем, что ты там с этим убогим разговариваешь. Это может очень сильно помочь принять то, что переживает другой ребенок. Участие в программе я решила принять, наверно, потому что это очень важно освещать такие темы. В маске я потому, что меня могут узнать и, к сожалению, наверное, то, что я пережила - это слишком тяжело для того, чтобы открыть свое лицо. Я не хочу сейчас испытать ни жалости, ни того же буллинга, ни тех же шуток. Те события до сих пор у меня вызывают слезы, и, к сожалению, несмотря на то, что много лет я работаю с психотерапевтом до конца пережить то, что произошло, я не могу.

Ad Х
Ad Х