🏠

Камчатка – полуостров, про который забыли / вДудь

Это текстовая версия YouTube-видео "Камчатка – полуостров, про который…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

(на фоне гул вертолёта) Мы на Камчатке! Мы на Камчатке. ...на Камчаткеее! (шум прибоя) (электронная музыка) (музыка резко обрывается) Мы действительно на Камчатке! Сразу о личном: я не то чтобы супер сноубордист, но кое-как, кряхтя и пошатываясь, всё-таки катаюсь. То ли 10, то ли 11 лет назад я впервые попробовал катание вне трассы по нетронутому снегу. Это было настолько круто, что я стал мечтать о поездке туда, где такого снега видимо-невидимо. (Дудь) Одно из главных мировых мест силы такого катания — полуостров Камчатка. А лет 7 назад я узнал, что на Камчатке можно пережить совершенно удивительный опыт: тебя выбрасывают из вертолёта на вершине горы, и дальше или на сноуборде, или на горных лыжах ты спускаешься прямо к берегу Тихого океана. В тот момент я окончательно потерял покой и стал копить для такой поездки возможности, время и компанию друзей. В процессе подготовки нам стали открываться грустные факты про Камчатку. Столица, Петропавловск- Камчатский, — всё ещё очень грустный и некрасивый город, а большинство всех этих туристических чудес вроде Долины гейзеров или катания на вулканах остаются недоступными для абсолютного большинства местных. Почему регион, который мог бы быть русской Исландией, совсем не Исландия? Почему люди, особенно молодёжь, продолжают уезжать отсюда тысячами каждый год? И только ли в климате дело? Почему в России даже такие жемчужины остаются такими необустроенными? Мы провели здесь больше недели, общались с самыми разными людьми и попробовали узнать ответы на все эти вопросы. Всё, что узнали, рассказываем вам. (звуковые эффекты переходов) (резко выдыхает) Вперёд! (музыкальная заставка) (звук взлетающего самолёта) (шум внутри аэропорта) (энергичный рок) (♪♪♪) Просто посмотрите на колёса. (♪♪♪) Мы едем на нашу базу. Прямо к ней нельзя подобраться на классическом микроавтобусе, который забрал нас из аэропорта, поэтому мы проехали полчаса и пересаживаемся. Мы приехали в место, где стоят спецовые камчатские махины. Вот это не наш случай. Выглядит потрясающе, я мечтал бы на такой поехать, это для экспедиций, куда дорог вообще нет. У нас что-то типа дороги есть, и поэтому мы туда поедем на вот таком красавце. (гул двигателя) (гул двигателя легковой машины) (гул внедорожника) (гул двигателя) — (Дудь) Серёга, а ты сколько раз здесь был? — (Фирсов) Один. — Один только раз? — Да. — Подожди. Ты же везде был много раз? — Ну вот тут — один. И тоже мечтал, понимаешь? (Фирсов) Здесь есть вулканы. Здесь есть океан, горячие источники. Здесь красиво и летом, и зимой. (гул двигателя) Я здесь прожил 22 года. Потом я переехал в Москву по работе. Но, опять же, по работе сюда приезжаю достаточно регулярно и провожу где-то полгода. Моя профессия — я работаю гидом. Соответственно, я ездил по всему миру и езжу до сих пор, организовывая какие-то путешествия и катая людей с помощью вертолёта. (шум ветра) Мне 33 года, и я никогда не летал на вертолёте. Сейчас будет первый раз в жизни. Я вообще не боюсь летать, но раньше это был только самолёт. Мне страшно. (энергичный рок) (на фоне громкий гул вертолёта) — Артём, а тебе не страшно, да? — Уже нет. Уже нет? Как поёт наша любимая группа: «Знаешь...» ♪ Знаешь, я так боюсь! ♪ «Я так боюсь!» ♪ Как же я боюсь! ♪ — Нормально! — Нам с Серёгой почему-то не страшно! А, да! Когда мы, надеюсь, благополучно закончим нашу поездку, мы расскажем вам один факт про Серёгу, на голову которого прикреплена эта камера, и вы поймёте, почему мы боимся не так сильно. (музыка продолжается) Давай! С богом, пацаны! (♪♪♪) Садимся? Здесь два квадратных метра! Как он здесь сядет? — (Шелдр) А он не садится, он висит. — (Дудь) Он висит? (♪♪♪) (музыка заканчивается) (Дудь) Про маску можно было напомнить! (Все смеются) Что её нужно надеть. (Балаховский) Мне казалось, это очевидно. Глаза просто сейчас чуть не выдавило... не разрешетило снегом. Если вы никогда не понимали, для чего столько людей месяцами или годами копят деньги, для того чтобы пригнать на Камчатку, место, где нет подъёмников и далеко не блистательная инфраструктура, просто посмотрите вот туда. (спокойная электронная музыка) (Балаховский) Пошёл! — (Дудь) Вперёд! — (Лынков) Вперёд! (Дудь) Какая тема! (♪♪♪) (Балаховский) Давай, давай! Сразу пошёл! (энергичный рок) (Дудь) Боже! (♪♪♪) (гитарное соло) (музыка заканчивается) Левее. (неразборчивая речь по рации) (Дудь) Я хотел эффектно сюда заехать! Друзья, не повторяйте ошибок. (шум ветра) Юр, тормози здесь! К тому сноуборду, который я всегда практиковал, то есть трассовому, это имеет условное отношение, потому что я привык на трассе: подсогнул ножки, так, опорная, всё. А тут вообще не так! Артём, так же надо стоять? Я правильно уловил или нет? — (Шелдр) Чего? — Вот так! — Да. — Вот! Иди, блин, и поучись вот так вот кататься! Где?.. (несколько человек смеётся) (Дудь) Блин! Во-о! Шо? Всё хорошо! Красиво! — (Фирсов) Я, это, грима наложил киношного. — Ну хватит пальцами там лазить! (Лынков) Слушай, по-моему, прям в пластину попало. (Фирсов смеётся) (Лынков) Нормальное рассечение! Пацаны, а почему вы без шлема катаетесь все? Я понимаю, я единственный, потому что я лох главный, — но всё равно.

Но ведь даже вы можете о камень зацепиться. Почему без шлема, Серёга? Нечего ответить тебе, да? (Лынков) Ну давай! Я на твоей стороне, потому что я понимаю: ты иногда прав бываешь. Но ведь даже вы можете о камень зацепиться. Почему без шлема, Серёга? Нечего ответить тебе, да? (Лынков) Ну давай! Я на твоей стороне, потому что я понимаю: ты иногда прав бываешь. (Дудь) Не, не, не! (все смеются) — (Лынков) Так почему без шлема? — Да история простая. Извините, что сейчас будет пафосно. Умереть — не страшно; страшно — остаться овощем, блин, в нагрузку семье. Здесь речь же не про себя. Речь про то, что надо думать о других. Когда катаешься без шлема — это эгоизм. (шум внутри вертолёта) (Дудь) Коротко итоги: вертолёт — не так страшно, как казалось; пухлый снег и вообще катание — это невероятно. Я понимаю своих коллег, которым просто башню рвёт от этого. Я сейчас чувствую себя немного кентавром, потому что у меня вот эта вот нагрузка на заднюю ногу — вот на эту, вот здесь, вот здесь — она была такой, что у меня ощущение, что от напряжения и прокаченности подштанники сейчас разорвутся и лопнут. И вот чтобы хоть чуть-чуть стало легче, мы должны её сейчас успокоить. И мы это сделаем в горячих источниках. (Дудь) Много лет назад была реклама какого-то мобильного оператора. Там был снег, вот такой же горячий источник, и обезьяны в мужика бросали снегом. Я тогда узнал, что такие штуки бывают на Камчатке. Я не уверен, что там снимали. В общем, с тех пор я мечтал сюда попасть. (крики птиц) (ветер, треск веток) (музыкальная заставка) (энергичный рок) (Дудь) В этом выпуске, чуть позже, ещё будет про то, как долго высокоскоростной интернет пробирается в некоторые российские регионы и к чему это в итоге приводит. Но первым в рубрику «Поздравляю с подключением» вступлю я. После того как мы сгоняли в Кремниевую долину, я ещё бо́льшим интересом и уважением проникся к профессии учёного. И вот в попытках исследовать этот мир я наткнулся на очень радикальный, очень популярный и очень крутой мультсериал «Рик и Морти». И да, мне не стыдно в этом признаться, я сделал это только в 2020 году. Рик — пожилой, сумасшедший и очень деятельный учёный, который генерит большинство своих идей в гараже — таком же уютном, как дачный гараж нашего новенького, Саши Головина. Это конечно невероятно круто, когда под таким количеством трэша и самых разных маргинальных приёмов может быть зашито столько важных гуманистических месседжей. «Рик и Морти» — одна из мировых премьер, эксклюзивно доступных на КиноПоиске. Часть из нас привыкли пользоваться КиноПоиском как полезным медиа про кино, где можно смотреть и ставить оценки фильмам, читать рецензии и новости. Но теперь это ещё и полноценный онлайн-кинотеатр, КиноПоиск HD, где по подписке доступно огромное количество контента на любой вкус. Популярные сериалы: от классики типа «Друзей» до свежего хита из Ирландии «Нормальные люди». Эксклюзивные российские сериалы собственного производства. Свежая режиссёрская работа кинокритика Романа Волобуева «Последний министр». Новый фильм Анны Меликян «Фея» с Константином Хабенским. А на конец июня запланирована премьера детективного триллера «Водоворот». Большой выбор детского контента для разного возраста, включая только что вышедшее продолжение легендарных «Смешариков», эксклюзивно доступное на Кинопоиске. А внутри детского режима есть специальные фильтры, с помощью которых можно управлять доступом к контенту и настраивать его под возраст ребёнка. Доступ ко всему этому богатству можно получить по специальной подписке КиноПоиск HD. К ней автоматически прилагаются все бонусы Яндекс+. Ну и ещё несколько полезных технических деталей. Никакой рекламы. Оригинальная озвучка и субтитры. Можно начать смотреть на смартфоне, а продолжить на планшете, ноутбуке или телевизоре. Автоматическое проматывание заставок и титров. Ныряем по ссылке в описании. Там можно получить первые 45 дней подписки на КиноПоиск HD бесплатно по промокоду «VDUD». А среди всех, кто активирует промокод, КиноПоиск генератором случайных цифр выберет 50 человек, у которых подписка продлится с 45 дней до года, а 5 человек в подарок получат Яндекс.Станцию. Вперёд! «Рик и Морти» — (хлопок) супер! Супер! (голосом Морти) «Блинский блин!» (музыкальная заставка) Знаете, к своему возрасту разочаровалась в отношениях, и поэтому, дамы, я завела себе щенка. И я в восторге. Ни один мужик меня не встречал так с работы. Никто никогда в жизни не ссался от счастья при виде меня. Максимум — от «Балтики». — Ты же медик? — Да. Твоя история — это история человека, который работал на Камчатке стоматологом, а потом бросил всё, чтобы стать стендапером в Москве. Да. Я училась в Хабаровске. Поступила, причём, по краевому... Я поступила на... Как это называется? — Ну, край выделяет деньги, и ты учишься бесплатно. — Да. То есть я выиграла конкурс, среди Камчатки заняла первое место и полетела учиться бесплатно в Хабаровск. Я отучилась в Хабаровске, вернулась на Камчатку — я должна была отработать три года бесплатно, в бесплатной поликлинике. Врачом. Стоматологом. И вот, собственно, по распределению меня направили в государственную стоматологическую поликлинику, где я работала хирургом- стоматологом.

И у меня был оклад за полставки 8 тысяч рублей в месяц. У меня санитарка столько получала. Ну, у неё просто... Она уже долго работала, все дела. У меня рабочий день начинался с девяти и заканчивался в час. И у меня был оклад за полставки 8 тысяч рублей в месяц. У меня санитарка столько получала. Ну, у неё просто... Она уже долго работала, все дела. У меня рабочий день начинался с девяти и заканчивался в час. У меня было 20 талонов. То есть это на каждого пациента с учётом кварцевания 15 минут. — И у меня была... — Это же зубы! Там пломбу час ставить. Не, я удаляла. Я была хирургом. У меня на пациента выходило 15 минут. Поэтому у нас была такая система: заходит первый, ты ему ставишь анестезию — в коридор; второй — анестезию, в коридор... И они все у тебя сидят в коридоре. И так до пяти человек. Пятеро их набирается в коридоре с анестезией. Я их не контролирую. И потом заходит первый — я ему удаляю, второй — удаляю, третий — удаляю. Но это я так показываю, как будто бы это так легко. Но иногда я зависала и по часу. Мы там были как на войне. Юр, я сейчас это вспоминаю — мне, если честно, страшно, потому что когда я туда пришла работать молодым хирургом, я такая была, на эмоциях: «Эй! Шашки наголо! Я сейчас тут всем помогу, всех вылечу!» Но потом... Меня завели в этот кабинет, а там кресло, я не знаю, 50 года. Вот на таком реально в «Зелёной миле» этого чувака... Ну, на... (смеётся) ...на электрическом стуле людей убивали. Ну вот такое же. Оно жуткое! Там... ...нет боров, нет пустера. Там слюноотсосов нет. И поэтому, когда были сложные зубы, мы ставили такое долото, оно называется «элеватор», ты его ставишь между костью и зубом, и молоточек — и мне медсестра била молоточком. То есть я выкорчёвывала зуб из челюсти пациента, а она била молоточком. Первое время я работала в бесплатной бедной поликлинике на Камчатке. Чтоб вы понимали, у нас вместо лампы стоматологической была фара дальнего вида. Представляете? Я честно говорю. Поэтому все мои пациенты, которые садились ко мне в кресло, просто превращались в проституток с трассы, которые: «Нет, нет! Я не по своей воле сюда пришёл!» А я такая: «Да-да, бедняжка. Открывай свой рот». «По своей воле сюда никто не приходит». Но хорошо, что я в это время работала в частной клинике. — Параллельно? — В Петропавловске. Параллельно. Да, я работала на двух работах. Ну как? Я на 8 тысяч не прожила бы. Я работала параллельно в частной. И меня там научили, как правильно работать. — Там были хорошие врачи. — Ага. Прекрасные. Которые показали, как нужно. Но в городской это настолько был... В городской ко мне вообще один раз подошли, управляющая, и говорит: «А почему вы перчатки после каждого пациента выкидываете?» Я говорю: «А как?» Она говорит: «Ну мыть надо!» «У нас денег нет на перчатки». «Вы можете после каждого пациента просто мыть «и потом дальше работать?» Это хирургия! Я не знаю, как сейчас. Я очень надеюсь, что прошло 5 лет и сейчас там есть перчатки на каждого пациента, сейчас у нас уже анестезия нормальная, но... (кашляет) Мне было, ну... Я не знаю. У меня вьетнамский, наверно, синдром. В этой больнице, как думаешь, нормально с перчатками? (Ярослава смеётся) Это краевая больница камчатская... краевая камчатская больница, на которую было выделено очень много денег, 1,5 миллиарда, но приостановили постройку, потому что они не справляются с бюджетом. И вообще эту... (Дудь) Не справляются с бюджетом? Ну да. Там очень дорогой, получается... очень дорогой квадратный метр. 150 тысяч стоит 1 м². Это очень дорого, и они решили, что они пока не вывозят по бабкам, и поэтому приостановили постройку. Её начали строить ещё с 2014 года вроде как. И это преподносилось так, что будет невероятно крутой центр, там будем все лечиться. Но в итоге — вот. (шум ветра) Я обманула своих родственников. Сказала, что я повышать квалификацию, что я на ортодонта полетела учиться. Ну потому что они бы меня не отпустили. Я поступила на ортодонта. У меня есть диплом ортодонта. Я могу брекеты ставить, но... Не советую. Я туда мало ходила. — То есть ты специально поступила в Москву... — Да. ...чтобы тебя отпустили? Ну чтобы успокоить их, да. А на самом деле, ты просто приехала..? Я просто искала, где зацепиться. Я просто смотрела, как можно устроиться. Работала стоматологом, а вечерами ходила на открытые микрофоны на стендап. И вот через пару лет меня заметили, позвали в Good Story работать сценаристом. Так я уволилась со стоматологии. А потом... Вот сейчас креативный продюсер в диджитал-агентстве Divico. То есть сейчас я придумываю приколы, креатив, а вечером занимаюсь стендапом. Мы стоим на фоне вулканов. Давай их назовём? — (Ярослава) Пожалуйста. Справа налево? — Справа налево. Козельский, Авачинский, Корякский. (Дудь) У тебя же татуха даже вулкана есть? Да. Это Камчатка-клан! (смеётся) Это, типа, все набивают из вашей тусы? Ну, это было такое, что я с Камчатки и у меня она всегда под сердцем — мой вулкан, но я улетела отсюда. Выглядит всегда хорошо? Нет, не особо. Когда я поднимаю руку, она вытягивается в сиську такую. Ну, ничего страшного. Главное — руки не поднимать. (смеётся) (крики птиц) (Озеров) Если говорить про горячие точки, то Камчатка — это САМАЯ горячая точка на планете. Когда вам кто-то говорит про Гавайи, вы должны улыбнуться и сказать, что мы были в институте вулканологии, и нам Алексей Юрьевич Озеров, вулканолог, сказал, что если у нас на Гавайях идёт извержение, то оно одно и то же извержение, почти из одного и того же центра, одна и та же магма изливается 10 лет. Ничего особого. Ну течёт лава. Конечно неудобство населению и так далее. Но ничего особого! — Или Исландия! Хорошие извержения, так? — Да.

Но в Исландии происходит одно извержение раз в 4 года. А у нас от 3 до 7 извержений гарантированно. — В год? — В год! Но в Исландии происходит одно извержение раз в 4 года. А у нас от 3 до 7 извержений гарантированно. — В год? — В год! Для чего целый институт изучает вулканы? У нас есть первая задача — понимать, как наша Земля эволюционирует. Потому что как только вы ступили сюда, на Землю, чтобы не ошибаться, чтобы понимать, как по ней идти, вы должны знать, как она функционирует. Вот одна из составляющих, это называется «фундаментальная», она должна ответить на вопрос: как функционирует Земля? Это вулканология. Это первое. Есть второе направление. Это называется «прикладная вулканология». Вы находитесь в городе Петропавловск- Камчатском сейчас. Вон там у нас находятся два вулкана, Корякский и Авачинский. Это очень активные вулканы на земле. Расстояние до них — 25 км. Если с этими вулканами что-то произойдёт, здесь могут возникнуть довольно приличные проблемы. Под нами находится 200 метров — 200, вон туда вниз, вот туда смотрим — 200 метров отложений вулкана Авачинского. Тут никто не шутит! В воздухе над Камчаткой ежесуточно пролетает 30 тысяч пассажиров. Это население небольшого города. И если в двигатели самолётов попадает пепел от вулканов, то двигатели перестают работать и самолёты очень быстро оказываются на земле, не на аэродроме. Любая посадка не на аэродроме считается... Вы понимаете. — Почти любая, да. — Поэтому... Почти любая. Строительство. Вы должны построить дом в том месте, где не пойдёт грязевой поток. Вы должны построить аэродром в том месте, где не пойдут грязевые потоки. Вы же сюда хотите прилетать? Вот пожалуйста! Вот это прикладная вулканология, связанная с безопасностью, и ещё есть прикладная вулканология, связанная с месторождениями полезных ископаемых. Например, каждая третья лампочка, или четвёртая, которая говорит над вашей головой, — это заслуга Института вулканологии. Когда-то сотрудники Института вулканологии открыли Дачные источники, потом их разведали, потом показали запасы тепла земли, и там сейчас работает Мутновская геотермальная станция. И вот это достижение Института вулканологии, одно из них. Например, крупные платиновые месторождения, открытые на севере Камчатки. Россыпная платина! Это манна небесная! Рассыпная! Не надо ничего делать — просто моем и добываем платину. Открыто сотрудниками Института вулканологии. (Дудь) Вы сказали, что были одним из тех, кто на Камчатке начал заниматься хели-ски? — Мы его и начали здесь. — Расскажите, как это было? У нас была интересная задача — спуститься со всех вулканов, во всяком случае ближайших, и дальше, и примерить себя на то, чтобы с вершин научиться спускаться, чтобы ощутить вот это парение горных лыж, но уже на других совсем уровнях. Это не курорты. Это совсем другое! Это... Курорт всем хорош: тебя поднимут, тебя опустят. А здесь ты должен находиться в течение нескольких лет в идеальной спортивной форме. Нельзя ничего. Ты должен находиться... Этот спорт — как к Олимпийским играм готовишься всё время. И в результате ты попадаешь на вершину вулкана, Корякского, например. Так, всё, 3456 метров. Склон не оборудован, не обработан. И ты не знаешь, что будет. Я потом, спустя 20 лет, приехал в аэропорт или 25, не знаю уж сколько, и увидел эти идущие подразделения. Это уже были отделения или взвода такие. Все такие напруженные. С маленькими рюкзачочками. У них там всё: биперы, ещё что-то. Они все были так одеты! — Всё было по-строевому. — Ага? И я сказал себе: «Как хорошо, что ты успел тогда!» «Когда ты открывателем был!» Вот это всё потом, группы — это уже переходит в технологию. А вот романтика движения, когда ты выбираешь, когда ты сам, когда всё это вместе обсуждается, потом куда-то вылетается, ещё что-то — это совершенно другое, это другие ощущения. Теперь так: никто не дал определение, для чего нужны горные лыжи. — Давайте мы сейчас это с вами сделаем? — Давайте! Ну, и сноуборд, если можно. Горнолыжный спорт. Горные лыжи и сноуборд — всё-таки давайте мы не будем это сильно разделять, я не стал бы. Но и тот, и другой вид спорта — это высокоэмоциональные виды спорта. — Вообще они вредные виды спорта с точки зрения физики. — Да, это правда. Вы знаете: спина не работает, ноги почти не работают, нагрузки очень не... Вы едете на подъёмнике, потом у вас нагрузка, потом вы идёте зажимаете себя, пульс заскакивает куда-то непонятно куда. — То есть всё плохо. — Да. Кроме одного. А вот это самое главное сейчас будет. Вот это надо... Давайте я первый раз вам скажу. Что реализуют горные лыжи? Они реализуют одно из самых главных желаний человека, которое у него есть. Они реализуют полёт. Это чисто полёт. Человек всегда хотел летать. Он хотел летать, как птица. Вы же помните? Самолёты потом сделали, это сделали. Он всегда хотел летать — и он полетел! Но он полетел при помощи сложной техники. И как правило, сам он... Вот этого чувства полёта нет. Что такое горные лыжи? Всё то же самое: вы идёте над склоном, набираете скорость — и у вас соприкосновение становится меньше. Фактически вы реализуете частично полёт.

Это не полный полёт. Это ещё более сложная ситуация, ещё более интересная. Вы реализуете с одной стороны физику своего движения, и с другой стороны вы реализуете полётную составляющую. Это не полный полёт. Это ещё более сложная ситуация, ещё более интересная. Вы реализуете с одной стороны физику своего движения, и с другой стороны вы реализуете полётную составляющую. Поэтому... Самое главное что в лыжах? Эйфория. (шум ветра, крики восторга) Вуху! Это эмоции ваши. И это ваша внутренняя, глубинная реализация, которая от вас уже, на самом деле, почти не зависит, потому что вы её получили с генами. Это более глубокая вещь. Это крутая остановка, сайдинговая, которую подарили нам депутаты. «Жителям города от Андрея Стукова и Татьяны Ткаченко». Спасибо вам большое за такую прекрасную остановку. Когда эти остановки поставили, народ, если честно, просто угорал. Потому что... Ну это смешно. Что это? Это подарок? Спасибо. Спасибо большое. Детали быта и архитектуры. Во-первых, народные холодильнички. Когда пакеты выбрасывают за окошко. Я так делал на Олимпиаде в Турине в 2006 году, когда не было холодильника, а колбасу из Москвы привёз. Ну и утепление, когда вот таким вот жёлтым просто щели закрыли. (Дудь) Укрепления знаменитые. Я слышал, что когда Максим Галкин что-то про них сказал, это срезонировало очень сильно. Да, у нас на Камчатке все были счастливы, что хоть кто-то это заметил, увидел это убожество. (Галкин) Это сейсмоактивная зона. И там стояли старые такие пятиэтажки ещё старых времён. Значит... В моём понимании, вместо того чтобы, обладая таким бюджетом, построить новое жильё людям, они укрепили пятиэтажки. Ну то есть такие скрепы. Во-первых, это ужасно выглядит со стороны. (Ярослава) На самом деле, дом, в котором я раньше жила, дом моих родителей, он тоже попал под реновацию. Выделялись деньги на реновацию — чтобы переселять людей в новые дома, а эти дома просто взяли и сверху поставили какие-то балки для укрепления. Но зато всё равно жители такие: «О, ну хотя бы выглядит поприличнее немножечко». Ну, оно выглядит убожеством, но оно хотя бы свежее. Видно, что это не такие заплатки, как ты на этом доме можешь увидеть, — просто замазанное что-то. — Вы когда едете по городу, вы видите дом с рёбрами. — Да. Это Институт вулканологии, это Сергей Александрович Федотов. Это плюс два балла. То есть, на самом деле, эти пятиэтажки... Ну конечно! Это же дешёвое строительство. Относительно, я имею в виду, в архитектурном плане. Расположение. Ну в каком воспалённом сознании..? Вот у нас стоит дом. Вот здесь снег. Вот сюда выход вниз. Вот здесь всё засыпано, вот такой лёд, и здесь ходят машины и люди. А здесь уже всё стаяло. Кто это придумал? Где эти архитекторы? Понимаете? Но они же спрятались. То есть такое не испортить? Уже нельзя. Уже всё. И ещё, кроме того, вы сейчас едете по городу, который в хорошем состоянии по отношению к тому, что здесь было 20-25 лет назад. — Что ж тут было? — Потому что сайдинг есть ещё. Вам покрасили. Так вы не любите? Но это лучше, чем было. Вы не знаете! Хорошо! Заедьте, остановитесь у какого-нибудь дома рядом, посмотрите, какой он облупленный. Вот такой весь был город! Значит, это выглядело так. Когда-то я был руководителем, 1990 год, первой российско-американской экспедиции на Камчатке. Страна была закрыта. Камчатка была закрыта на вот такой огромный замок! Всё! Граница на замке — ключ в кармане. Это закрытая территория. Никто сюда, ни один иностранец, попасть не мог. И тогда открыли Камчатку впервые. Стала открываться Камчатка, и появились первые иностранцы. Я начал готовить эту экспедицию. И в результате подготовки к экспедиции приехали, действительно, все руководители... То есть было 6 человек. Приехали руководители. И мы дальше сделали экспедицию на Карымском. Всё так красиво: вулканы, летали на вулкан, у нас был лучший пилот, повара — у нас всё было идеально. Вы знаете, всё было супер. И они, приехав оттуда, сказали: «Ну теперь мы знаем, что в России это лучшее место, где страна...» И мне осталось только одно. У меня остался один пункт выполнить. Он назывался «экскурсию по городу». Я к ней готовился очень серьёзно. Я всё сделал: я проехал на машине по городу, я нашёл места, мы нашли... Мы обсудили всё: маршруты, водитель, всё остальное. Экскурсовод: «Посмотрите налево», — потому что направо нельзя; «Посмотрите направо», — потому что нельзя... «Вот тут нельзя ехать... Вот тут это... Тут асфальт должен быть...» Ну то есть всё продумано! Всё до мелочей! Всё решили. Экскурсоводы, питание — всё идеально! — Всё решено, понимаете? Вот как приём правительства — только ещё серьёзнее. — И?! И всё! Мы провезли их по маршруту. Была вот такая погода прекрасная. Всё было отлично, вулкан — всё было идеально! Я приехал, вот тут вот вышел на крыльце института, вытер пот и сказал: «Всё!» «Мы сделали всё, что могли, чтоб показать лучшее всего Петропавловск-Камчатского». Они вышли из машины и сказали: «А что, катастрофическое землетрясение уже случилось в Петропавловске?» (оба смеются) Поэтому... Он тогда был совсем! Сейчас идёт бой. Как вы оцениваете состояние города в 2020 году? Ну, нельзя сказать, что состояние города оценивается положительно или, скажем так, наш город действительно стал в 2020 году удобным и привлекательным для туристов.

Конечно все эти проблемы системные. Они накопились не за один десяток лет. Наш город строился как город временщиков. Конечно все эти проблемы системные. Они накопились не за один десяток лет. Наш город строился как город временщиков. То есть сезонно приезжали сюда люди работать и впоследствии, поднакопив денег, уезжали на материк жить. Поэтому строилось всё исходя ещё из требований к сейсмике, поэтому красивыми зданиями, к сожалению, наш город похвастаться не может. Мы создали несколько парков за последние несколько лет в рамках федеральной программы «Комфортная городская среда», в том числе и главный наш парк в центре города на Никольской сопке, посвящённый историческим событиям 1854 года — обороне Петропавловска от англо-французской экскадры. Ещё ряд объектов — потихонечку преображаем площади, строим новые гостиницы. Мы приняли в прошлом году, в 2019-м, 20 иностранных лайнеров. Но к сожалению, лайнеры останавливаются прямо рядом с полупогибшими деревянными объектами культурного наследия, старыми домами, которые практически уже сгорели, но которые мы восстановить пока не имеем возможности. (шум ветра) В прошлом году Фёдор Сергеевич Бондарчук со своей командой приезжал на Камчатку, снимали один из эпизодов фильма «Вторжение». Так получилось, что меня выбрали на роль дублёра Олега Меньшикова. Теперь я самый известный затылок на Камчатке. Три дня мы снимали несколько эпизодов в районе вулкана Ксудач. И вот я там летал. Ходил, летал и прыгал с вертолёта. Я после премьеры фильма вышел поклонился всему залу. (смеётся) Пара человек поржали, похлопали. Никто не понял. Еду в океан! (напевает) (Дудь) Ну чё? Типичная дорога к сёрфингу. Как это бывает в большинстве мест, где сёрфинг культивируют. (шум прибоя) (спокойная музыка) (неразборчивая речь вдалеке) (Дудь) Привет, я Юра! Очень приятно! — Здорово, пацаны! — Саня. — Юра, очень приятно. Очень приятно. (крик птицы) (шум прибоя) (Морозов) Я настолько привык уже кататься зимой. Так как летний сезон на Камчатке очень короткий, и ты... — (Дудь) Сколько дней он длится? — (смеётся) Ты имеешь в виду, сколько часов? (бодрый рок) Охуеть глаза мёрзнут! (♪♪♪) На самом деле, сегодня кайфовый день, потому что солнце и такое ощущение, как будто это не зима, а так, типа, весна. Даже как-то, знаешь, летние мотивчики. Но вода ледяная один фиг. Не, ну, лето у нас 3-4 месяца. А зима — 7. Потому что весны нет. Даже вот сейчас март, и ты сам видишь, что на улице холодно, везде снег. Поэтому хотелось просто кататься больше, и поэтому я начал кататься зимой ещё лет 10 назад. Вода когда попадает вот сюда, реально как будто мороженого поел! (♪♪♪) Попало чё-то. (Дудь) А самый кайф, знаешь, в чём? Что мы никогда не видели говорящего тюленя. (смеётся) Замёрзшего говорящего тюленя. (шум моря) (Морозов) Ребята писали из Австралии, типа, «сумасшедшие русские». Ну вся вот эта история. Красная машина. Вот эта тема. Но на самом деле, самый прикол в том, что чувак, который писал «вы психи», прилетел потом на Камчатку лет через 6 и залез в океан зимой! И я охренел! Я думаю: «Ты, блин!..» Это мы мечтаем прилететь в Австралию и кататься там. А тут наоборот: чувак... У него реально была мечта прилететь зимой попробовать с нами сёрфинг. Вот это самый крутой фидбэк был в моей жизни. (треск костра) (шум прибоя) (Дудь) Мы так стоим уже 10 минут рядом друг с другом. А всё потому, что интернет ловит только тут. Поэтому это такой интернет-пятачок. И если шаг вот сюда сделать, то уже его нет. И чё, так всегда, да? (Морозов) Зимой — да. А летом у нас вайфай. И везде тут всё ловится. Всё прекрасно. Мои корюшка́. (Дудь) Вот здесь вот! (Островский) Юра, давай тарелку. Рис кладу. — Давать? — Давай. Находясь здесь, хочется поднять самый короткий тост, который только возможен. За Россию, пацаны! Давай. Едем мы ночью. Часов 10, наверно, было. Темно. И тут такой, типа: «А чё там за светопреставление такое?» Дорога наша на долину. Смотрю по сторонам: чё он там увидел? Говорю: «Темно. Ничего не горит». Он говорит: «Да не! Смотри, там чё-то мерцает так сильно!» Я такой: «Блядь, где?» Говорит: «Вон!» — показывает пальцем на небо. Я говорю: «Чувак, это звёзды». «Да ладно!» — говорит. — «Серьёзно?!» Так — раз... Карта Камчатского полуострова. Смотри. Мы сейчас находимся где? Вот где-то здесь? — Так смотри. Вот это город. Петропавловск, видишь, Камчатский? — Да. А мы... Вот это речка выходит в океан. Мы вот здесь. — Ого! Мы так отбабахали? — Да. (Дудь) «Парень»! Это посёлок, видимо, с удивительным названием. — Что?! — Парень! — Реально? — Реально есть такой посёлок? Ты местный? Ты не знал о таком? Я местный, но, слушай, я вот тут вообще родился. Колхоз «Октябрьский». И что там было? Да ничего. Бараки. Люди ловили рыбу. И вот так мои родители познакомились. Переехали сюда. Зато девчонки, которые оттуда, если им надо написать сочинение про родной край, они могут его озаглавить «Мой парень». «Мой парень». Кто-нибудь знал вообще, что посёлок Парень есть? — Первый раз вообще слышу! — Паре́нь. Паре́нь! (смеются вместе с Дудём) Валят ещё потому, что, наверно, хотят просто комфортно жить.

В Петербурге и в Москве — ни для кого не секрет, что там намного комфортнее во всех отношениях. И есть возможность вылететь куда-то, за границу или в какие-то близлежащие города, В Петербурге и в Москве — ни для кого не секрет, что там намного комфортнее во всех отношениях. И есть возможность вылететь куда-то, за границу или в какие-то близлежащие города, на выходные, на уикэнд просто слетать. Здесь же ты отрезан от страны, от, условно говоря, всей цивилизации. — Я правильно понимаю, что с развитием интернета это стало ещё более актуально... — Да. — ...потому что люди видят, как может быть. — Как живут там. Конечно. Да. И ты можешь выбрать себе что-то, пока учишься в школе. Ты понимаешь, куда ты можешь пойти, куда направить свой потенциал, свои силы. Очень важно находиться в месте, где ты видишь, что что-то развивается помимо тебя, чтобы эта динамика заставляла тебя двигаться вперёд. Не просто, что ты сидишь, кругом разруха, а ты такой аскет — закрылся в библиотеке, блядь, и сидишь прокачиваешь себя непонятно для чего. Тебе нужно это отдавать миру, с кем-то делиться этим. Поэтому ты должен быть в среде. А здесь среда тебя наоборот удручает: чтобы здесь быть целостным, быть личностью и раскрывать свой потенциал, развиваться, тебе нужно абстрагироваться полностью от этого Петропавловска и связать свою жизнь с природой или ещё с чем-то. Опять же, ты можешь с Москвой и с Питером дистанционно это делать. — Ну как твой кореш делает, например, да? — Да, как мой кореш. — (Морозов) И как ты тоже! — Как я, да. Вы довольно молодой человек. Вам 41 год, как я понимаю. Общаясь с людьми, которые вашего возраста или чуть меньше, вы чувствуете, что молодых людей напрягает то, как Петропавловск выглядит? Я соглашусь. Действительно, есть масса негатива. От нас молодёжь уезжает, потому что на материке интереснее и лучше. Хотя я бы не согласился, что всё дело именно в Петропавловске. И климатические условия напрягают. Действительно, у нас есть такие пурги, когда фактически невозможно добраться ни до работы, ни до учёбы. Снега достаточно много выпадает. Не сразу удаётся расчищать. Ну а с точки зрения архитектуры — скорее всего, вы про это спрашиваете, архитектура и благоустройство, действительно, есть ещё и, скажем так, рельефные моменты. Наш город очень вытянут и находится фактически между сопками. То есть даже те пространства, которые могли бы возникнуть, они в силу определённых обстоятельств не реализуемы. Да, наверное, соглашусь с вами, что порой трудно жить в Петропавловске-Камчатском и уж тем более наслаждаться его видом. Отчасти компенсирует это всё природа, которая нас окружает. И вот создать некий симбиоз природы и потихонечку встраивать нормальную архитектурную линию и линию, прежде всего, благоустройства — наша задача. (Островский) Мы, по-моему, третий регион по дотациям в стране. И вот это вообще непонятно. Этот край богат! Всеми ресурсами. Здесь есть и золото, здесь есть... Ну, рыба — это понятно. Здесь добывают золото. Здесь много приисков. То есть в принципе, мне кажется, если бы правильное было, условно говоря, развитие региона, если б оно было нацелено на людей, которые здесь живут, то нам не нужны были бы никакие дотации вообще. Мы бы на самообеспечении легко выживали. 170 тысяч в Петропавловске живёт, 350 — в Камчатском крае. Ну смешно! Когда такое огромное количество рыбы вылавливается и мы кормим всю страну этой рыбой красной и ещё и Японию, Корею, Китай частично, и мы не можем сами себя обеспечить? Мне кажется, проблема с менеджментом и со всей остальной историей. В том году запустили социальный проект. Но конечно когда я это увидел в первый раз, я охренел. Правда. У меня душа прямо вывернулась. Короче, проект в том, что рыбу раздают людям. Это, знаешь, как выглядит? Вот как в 90-х, блядь, очередь за колбасой. То есть стоит огромная фура, открыты двери у неё, и оттуда чуваки раздают людям рыбу. И, блин, ты офигеешь, но очередь на Силуэте, где я живу, это район, такая очередь огромная была! Я такое видел, правда, в детстве, когда-то в 90-е годы. И сначала издалека мне показалось: ну, окей, там пенсионеры, может быть, будут. Ну, это нормальная тема, да? У пенсионеров... Да. Условно, я думал, этот будет контингент. Но когда мы подъехали с женой поближе, я офигел: там стоят молодые семьи, дети. Все с этими пакетами. Ну это прям жесть! И что происходит в очередях — это тоже отдельная история. Там просто давка, люди лезут. И там абсолютно всё нецивилизованно. Пытаются попасть к этой рыбе... Ну это просто... Смотреть без слёз тяжело. Но это, в вашем представлении, жадность или нужда? — Нужда. — Нужда! В смысле, насколько люди потребны в этом! Ну в смысле, в рыбе. Нуждаются! — (Островский) Да, хотя здесь-то с чего вообще возникла такая ситуация? — (Морозов) Рыбный край! Вот это жесть. У нас раздавали рыбу, да, в 2019 году. Но это тоже плохо закончилось, потому что... (Дудь) Кто-то из производителей решил это сделать, да? Власти говорили, что это идея губернатора, что добрые рыбопромышленники дали рыбу по его просьбе, чтобы раздать 170 тонн горбуши жителям Камчатки.

Но они и это сделать не смогли. Раздача была плохо организована. Тут были сумасшедшие давки. В них пенсионеры получали травмы. В очередях за этой рыбой в рыбном краю, которым считается Камчатка! Но они и это сделать не смогли. Раздача была плохо организована. Тут были сумасшедшие давки. В них пенсионеры получали травмы. В очередях за этой рыбой в рыбном краю, которым считается Камчатка! То есть достаточно позорное было зрелище. Рыбный край. — И полно людей, которые претендуют на бесплатную рыбу и давят друг друга. — Ну да, да. Рыбный край, в котором достаточно много богатых людей, которые заработали состояние на этой рыбе. И это хорошо, что они его заработали! Ничего плохого нет в том, что много богатых. Плохо — что много бедных. И плохо, что посёлки, которые стоят на реках, благодаря которым, собственно, эти люди и зарабатывают миллиарды... «Миллиарды» — это не фигура речи. За одну путину они могут заработать миллиард, 2 миллиарда рублей. И вот они там зарабатывают, а люди, которые живут в этих посёлках, живут бедно, а посёлки стоят полуразрушенные. Люди в них вымирают, потому что там плохая медицина. Люди оттуда уезжают. Вот как-то так. Так как я работаю риэлтором, очень много людей каждый день со мной общается. Я вижу проблемы людей: почему они продают квартиру, покупают, переезжают, приезжают. Максимальный, так скажем, срез. Это всё-таки проблема в умах, в голове. Люди находятся в подвешенном состоянии. Они живут на чемоданах, они хотят уехать. И это надо менять. Должна быть, как, в принципе, и в стране, какая-то идея. Ты не можешь жить просто так. Тебе нужно чем-то подпитывать себя. Ты должен быть заряжен. Если ты не можешь её создать сам\ — все по-разному: кто-то может, кто-то не может, — тебе должны её хотя бы предложить и ты должен выбрать что-то. Так вот идеи какой-то развития этого края... Куда мы движемся? Для чего? И почему мы должны собирать мусор на океане и увозить с собой, а не выбрасывать его здесь? Или не выкидывать бычок с окна? Или ругаться с соседом из-за парковки, потому что он поставил, условно говоря, на твоё, на своё место? Непонятно. Это всё отпадёт, когда люди станут добрее, а добрее они станут тогда, когда успокоятся, выдохнут и поймут, что они здесь, сейчас, у них всё круто, они хотят здесь жить, они хотят здесь растить, воспитывать детей. Но сейчас этого нет. Это серьёзная проблема. Мне кажется, если бы это можно было изменить как-то, если бы об этом думали власти — чтобы пропагандировать что-то реально крутое, вот таких людей, как Антон, и так далее, здесь их много, и говорить о том, что здесь можно жить и здесь можно жить круто, и можно помогать ближнему и развивать этот край и так далее, то всё остальное бы уже отвалилось и люди сами начали бы действовать сообща, развивать, стремиться куда-то к лучшему и так далее. Вы же тоже слышали, что Камчатку сравнивают с Исландией? Ну слышал. У нас климат очень похож. В Исландии люди живут достаточно обеспеченно. Почему Камчатка в этом смысле — не Исландия? Сложно сказать. Здесь комплекс, наверно, причин. Опять же, деньги, которые здесь зарабатывают, тратят за пределами Камчатки. А если тратят на Камчатке, не всегда рационально. И ещё интересный... Одна из причин, на мой взгляд, — если вы пройдёте по камчатскому правительству — губернатору, к его замам, к министрам, — выяснится, что у них у всех есть квартиры, дома за пределами Камчатки. То есть они тоже здесь работают, зарабатывают, а потом мыслями уже где-то в другом месте. В Калининграде, в Москве, в Петербурге. То есть для них Камчатка — это способ заработать и уехать. Ну если вы строите дом... У губернатора, например, дом в Калининграде есть. Вот я не знаю, о чём он больше думает: о Камчатке или о Калининграде? — Если он дом построил ТАМ. — Он местный? Ну, как «местный»? Родился не на Камчатке, но здесь давно живёт. Почему Камчатка — не Исландия? Ох, хороший вопрос! Коротко отвечая, вы правы. Они похожи по населению. Они похожи по размеру столицы. И они дико непохожи по уровню жизни. И причин много. Первая причина: начнём с того, что Исландия — это страна, а Камчатка — это кусок очень большой страны, которая исторически всегда гребла с окраин всевозможные ресурсы и выставляла на окраинах свои вооружённые силы. Ресурс всем понятен. Это рыба. Как ловится рыба в Исландии? Это всё-таки треть её промышленного производства до сих пор. Та рыба ловится по-белому, с налогообложением, и доходы от рыбной ловли большие, потому что треска очень востребована, хорошая еда, они идут в бюджет Исландии. Как ловится рыба, это вообще-то 19% промышленного производства, на Камчатке? Ну, в 90-е годы — можно я невежливо скажу? — чисто неформально. Потом доля формальной ловли конечно выросла. Но наш народ, который понимает, что если платить все налоги, мало бизнесу не покажется, он идёт на всевозможные формы перевода в малый бизнес — в такие форматы налогообложения, которые снижают налоговую плату. Результат? Если мы возьмём бюджет замечательной Камчатки, то в нём доля налога на прибыль — 5%. Это немножко похоже на северокавказские республики, если уже по-честному. Только с зарплаты в основном живут — так называемый НДФЛ.

И соответственно, 60% всех доходов бюджета Камчатки — федеральная помощь. И соответственно, 60% всех доходов бюджета Камчатки — федеральная помощь. (шум ветра) (Ярослава) Мы приехали на Моховую. Здесь есть лежбище сивучей. Здесь было рыбозавод. Он, как и всё, разрушился, перестал работать. А сивучи прикормились, поэтому до сих пор тут водятся. Они ещё очень любят водиться возле морпорта. Там их рыбаки подкармливают. Они там как собаки. На, на! Ой, ты молодец! Одно из местных развлечений, куда можно поехать с детьми. Вес сивучей — около 1500 кг. И нам сказали, что здесь водятся именно сивучи, которых не приняли в основной косяк. То есть это либо молодые, либо неудачники, наверно. Ой, сейчас там драка опять начнётся! Ребят, не ругайтесь, ну! Вообще они выглядят очень милыми. Хочется их прям потискать, но не сто́ит. (низкий бархатный рёв) Нас так и называют — либо «тюлени», либо «сивучи». Так и есть. Ну, он чёрный... Сивучи плавают рядом с вами? Практически всегда, да. — А они могут вред принести? — Нет. Но мы всех, кто первый раз приезжает, подкалываем, когда они видят, мол: «Сейчас сожрут! Надо бежать на берег!» Все начинают грести истерично. Это уже местная шутка. Кто шарит, знает, что он ничего не сделает. И это, наоборот, офигенно! Ты в дикой природе сидишь и видишь это своими глазами. Мне кажется, это клёво. Саша Новикова стала известна на всю Россию, после того как в Ютуб вывалился ролик. (голос Новиковой в студии новостей) С 1 февраля его стоимость составит чуть больше 1500 рублей ежемесячно, из которых почти 900 льготник может потратить на необходимые медикаменты, 137 рублей может направить на приобретение путёвки в санаторий для профилактики основных заболеваний, а оставшееся — на бесплатный проезд (с трудом сдерживает смех) на международном транспорте к месту лечения и обратно. Напомню... (не выдерживает, хохочет) (мужской голос в студии новостей) 137 рублей — это конечно... (Новикова, сквозь смех) Извините! Я... (хохочет) Я старалась. Вы слышали! (смеётся беззвучно, громко, снова беззвучно) Как ты этот смех сейчас воспринимаешь? Народ разделился просто в его оценках. Как, собственно, и раньше воспринимала. Я считаю, что невозможно не смеяться, читая эти цифры. И вообще с каким лицом ведущий должен читать эти цифры? Но! Всё логично. Это выглядит абсолютно как подачка государства людям, Но! Если бы не контекст. А контекст заключается в том, что ты всё это делаешь, работая на, по сути, ВГТРК, на медиа, которое охраняет государство, которое такие подачки делает. Как одно с другим сочетается? Ведущий или журналист на, допустим, ВГТРК Москва и ВГТРК Камчатка — нужно понимать, что это две огромные разницы. Нужно понимать, что журналист на Камчатке, работающий на федеральном канале, он ещё сохранил какие-то остатки человеческого уважения. Потому что сказать в эфире «2+2=5», а потом выйти на улицу, на Камчатке не получится. — Это просто не получится! — Потому что маленькое..? Конечно! Это маленькое место, где новости подаются совершенно иначе. Мы приехали сюда снимать выпуск про то, как живут люди на Камчатке. Как живут люди на Камчатке? На Камчатке дорого. На Камчатке тяжело. Это, безусловно, край для сильных духом. Ну и тяжёлые северные условия всё это усугубляют. Тяжело на Камчатке живётся. Правда. Хотя бы потому, что отсюда очень трудно и дорого выехать. Потому что здесь дорогие продукты. Ну, исходя из логистики. Которые сюда завозят. Хотя теоретически регион, в принципе, мог бы обеспечивать себя сам. Это моё глубокое убеждение. Никто меня не переубедит. Давай разложим на детали. Во-первых, дорого выехать. Но здесь же субсидируют билеты? Да. Лицам до 23-х и после 60-и. Мне 35. Я должна платить полную стоимость. В этом году у меня отпуск. Мне компания компенсирует. Но мне нужно пойти и купить билеты, чтобы мне компенсировала компания. А мне не на что их купить. — Типа, если у тебя нет нала, то тогда..? — Да. Окей. Так. Но. Когда мы покупали сюда билеты, они стоили весьма удобоваримо для 9 часов полёта. Это было, типа, 26 тысяч рублей туда-обратно. — Так всегда? — 26 туда-обратно? Бывает дороже гораздо. Прям сильно, да? Просто я тоже слышал, что если хочешь дёшево улететь, надо покупать за полгода до. — Да, да. Именно так. — Но я не понял её... Именно так. За полгода. Тогда ещё можно за 30 тысяч туда-назад слетать. Обычно 30 в одну сторону. (Дудь) А-а! — И летом более ходовое время, чем зимой? — Летом вообще невозможно вылететь. Билетов просто нет. Или за 70 тысяч рублей туда-назад. Потому что все летят куда-нибудь погреться? Да, в отпуска, конечно. Люди планируют это. Планируют за полгода. Дело не только в климате, а в том, что здесь тяжело жить. Тяжело. Здесь люди выживают. У меня знакомый получает 45 тысяч. Получал. Он работал учителем. И у него коммуналка 12. Сколько это остаётся? 33 тысячи. Ну да. На 33 тысячи в месяц, учитывая нынешние цены... Раньше тут были дальневосточные коэффициенты. Здесь действительно зарплаты были в три раза больше. Но потом это куда-то всё делось. И зарплаты остались примерно такие же, средние, а цены повышаются. Дорого тут жить. Это точно. 100%. Дорогая квартплата. Дорогие квартиры.

Продукты. — У тебя сколькикомнатная квартира? — Трёх. Трёхкомнатная квартира. Это сколько метров? Шестьдесят... четыре? Восемь? Что-то в этом роде. Продукты. — У тебя сколькикомнатная квартира? — Трёх. Трёхкомнатная квартира. Это сколько метров? Шестьдесят... четыре? Восемь? Что-то в этом роде. — Сколько ты платишь за неё коммуналку? — Около 12. 12 тысяч рублей. Это много. А почему так дорого? Ты знаешь, у меня этим вопросом занимается муж. Потому что рождённый тратить копить не может. И считать не может и так далее. Этим вопросом у меня занимается муж, если честно. Он и оплачивает. Я однажды попыталась разобраться во всех этих квитанциях. У нас не мультиквитанция, когда приходит одна и там по строчкам все платежи, которые ты должен внести. У нас 5 разных квитанций. Я однажды села, думаю: дай-ка я разберусь и попробую сама заплатить! Так вот мне показалось, что это всё рассчитано на то, чтобы человек сошёл с ума и заплатил не разбираясь. Лишь бы отстали? Это моё мнение. Оценочное, субъективное — какое угодно. Но оно рассчитано на то, чтобы человек сошёл с ума и не стал разбираться, отдал деньги и забыл. Помидоры за 900 рублей/кг, которые мы вчера видели, — это норма? Или это дорогой магазин мы увидели? Да. Это норма, если это термальные овощи, выращенные на Камчатке, либо это Азербайджан. Они действительно вкусные, ароматные, сочные помидоры. Китайские стоят 250, но это трава, это невозможно есть. — Китайские плохие? — Да. Да. И огурцы такие же. Это трава. — Помидоры и прочая тема... — Помидоры? Что это вообще? (смеётся) Что такое помидоры? Это супер дорого. Помидоры... Сейчас же Китай перекрыли из-за коронавируса, и... Помидоры — 550, 600. Огурцы — такая же история. У тебя отец уже уехал отсюда? Да. В Краснодар переехал с семьёй. — Давно? — В прошлом году. — Да? — Да. Они просто устали здесь выживать, как я и говорила, потому что у них реально уже не хватало денег. И они сейчас... Они устали жить в холоде. Они сейчас переехали в Краснодар. Это одно из самых тёплых мест в России. И они до сих пор в шоке. Фотографируются с ящиками фруктов, типа: «Вот, на 1000 рублей мы столько купили!» У них такое счастье. Коммуналка. Почему она такая дорогая? Объясню. Всё достаточно просто. Мы хоть и являемся полуостровом, но, по сути, остров. То есть всё... Практически производств кроме рыбной промышленности, — это, понятно, вылов рыбы и её обработка — производств ни в городе, ни на Камчатке нет серьёзных. Поэтому всё потребление энергоресурсов происходит населением. Соответственно, энергетики должны вкладывать в тариф все свои затраты. Но не это, конечно, главное. Главное — то, что наши ТЭЦ, у нас в городе две ТЭЦ, они работают на топливе, на мазуте. Частично перешли на свой газ, но газового месторождения не хватает для того, чтобы полностью обеспечить потребности ТЭЦ, поэтому мы везём мазут танкерами, исходя из тех цен, которые устанавливают поставщики. Соответственно, мазут становится золотым. Представим себе идеальный мир, идеальный мир, в котором хотелось бы, чтобы житель Петропавловска с зарплатой в 50 тысяч рублей не платил за небольшую трёшку 14 тысяч коммуналки. Что должно произойти? Государство должно этот мазут субсидировать? Ну, это самое простое решение, но, наверно, это не совсем правильно. Я думаю, что надо развивать собственные ресурсы. В том числе у нас есть проект, который сейчас разрабатывает «Новатэк». Это завоз сжиженного газа через Северный морской путь. Они его завозят для азиатского, тихоокеанского региона и в том числе могли бы снабжать и Камчатку, и в частности Петропавловск. Но есть трудности военного характера. Наша бухта стратегическая. Поэтому на ней никакие переливочные базы ставить нельзя. Не забываем, у нас есть атомный подводный флот. Кроме того, бо́льшая территория вокруг Петропавловска-Камчатского принадлежит министерству обороны. С этим тоже есть трудности, потому что мы хотели поодаль сделать в Бечевинке так называемой, это бухта такая, тоже бывший военный посёлок, переливочную базу, где бы распределялся сжиженный газ, но пока реализовать это получается с трудом. «Новатэк» не отказался пока ещё от своих замыслов. Но как это будет реализовано и когда — пока под вопросом. Нам нужно топливо, другие энергоресурсы, которые были бы более дешёвыми. А вот как они достанутся нам — это вопрос. Потому что у нас же есть ещё и горячие источники. Есть реализация геотермальной станции. Но она не позволяет все потребности — и она достаточно далеко от города находится — не позволяет все потребности города обеспечить. (Дудь) Я правильно понимаю? Чтобы не топили мазутом и чтобы людям было дешевле за коммуналку платить, нужно было когда-то построить не одну Мутновскую геотермальную станцию, а по всей Камчатке их рассредоточить? Я бы так сказала: да хотя бы около Петропавловска попробовать. Там же всё-таки Елизово, Вилючинск, Петропавловск. Это уже по сумме будет процентов 70 всего населения Камчатки. Проблема в инвестициях. Показательную сделали станцию, а дальше нужны деньги. То есть если бы деньги от очень дорогой нефти середины нулевых, если бы деньги, которые идут на внешнюю политику в самых разных способах, будь то присоединение территорий или войны в других местах, тратились, например, на станции вроде Мутновской, то, возможно, всё было бы по-другому? Или я максимально сейчас профански рассуждаю? Нет, вы абсолютно корректно рассуждаете. Вопрос очень простой. Смотрите. Вот этих желающих — больше 80 субъектов. Как вы, наверно, догадываетесь, у нас с инфраструктурой везде худо.

Дальний Восток и севера — на особом счету. Там действительно всё очень дорого. Но вы видели, что выбрало наше государство? Севморпуть и транзит по нему сжиженного газа. Дальний Восток и севера — на особом счету. Там действительно всё очень дорого. Но вы видели, что выбрало наше государство? Севморпуть и транзит по нему сжиженного газа. Теперь они хотят ещё туда залудить нефть Роснефти, которую на Таймыре соберутся добывать. Возможно, уголь. Короче, это опять тот же ТЭК, экспорт, со всевозможными транзитными путями. Ну а чё там в Камчатке? Ну рыба. Базу обеспечат. Поэтому этот вот геополитический подход к стране и привёл к тому, что мы имеем. В советское время это было сделано по той простой причине, что ещё не было технологий. И как исторически, с 30-х годов, завозили мазут на севера, так и продолжали завозить. Вы же понимаете, что советские цены были ни о чём. Ну, да. Доходы считались очень странно. А в постсоветское время всё сжалось и сдохло. Вместо почти полумиллиона на Камчатке осталось чуть больше 300 тысяч человек. То есть инфраструктурно страна устарела? Безусловно. Безусловно! Просто умное вложение — а Исландия — это умное вложение — это вложение в развитие. А то, как вкладываются у нас, это называется вложение в геополитику и в экспортную мощь нашего топливно-энергетического комплекса. Приехали! (Дудь) Помните, на парковке, где мы пересаживались в большеколёсный джип, была такая лохматая собака? Парковка находится минутах в 40 езды отсюда. А у той собаки на нашей базе живут мама и сестра. И каждое утро они охраняют наш покой, когда мы идём на завтрак. Вот такие они красавцы. Ну они очень хорошие! Они очень хорошие, большие. — Это Акиты, да, Серёг? — (Лынков) Да. Привет, хороший! Погладить можно тебя? Подходи, мой хороший! Хорошая какая! Пушистенькая такая, мягкая такая! Во! Я вообще не собачник, но они такие очаровательные! Ой, ты мой хороший! (Дудь) Камчатка и Исландия похожи? Нет. Близко не лежали. Рядом не лежали! То есть совершенно другая география? Да она плоская вот такая, Исландия! — Это ж ледники! Всё плоское, как блин. — А вулканы? Вулканы — плоские. Гавайи — вулканы плоские. Вы стоите на Гавайях на склоне вулкана, внизу вулкан Мауна-Лоа, 4000 метров, вы стоите — вы в жизни никогда не догадаетесь, что это 4000 метров. Он плоский. Это щитовые вулканы. А у нас Ключевской — 32 градуса — раз! Коряка, вон она, посмотрите. Всё. 28. Понимаете? Авача. И так далее. Это — нормальные вулканы. Человеческие. Исландия — это вообще ужас! Вулканы все совсем плоские, понимаете? Там дорогие кругом, ещё что-то. Вы приезжаете на вулкан, и вы его не увидите — конуса не будет. Почти не будет конуса, скорее всего. Я могу сказать, что Исландия кардинально отличается от Камчатки. В первую очередь, природной составляющей, потому что там везде есть дороги. Там просто строение этого острова такое, что... Оно позволяет построить это кольцо? — Ты хочешь сказать, что рельеф позволяет? — Рельеф позволяет, да. Например, в Долину гейзеров построить дорогу, я, может, ошибаюсь, но насколько я знаю, невозможно. Ну, наверно, возможно, но там всё... Всё равно что построить такую же инфраструктуру, как в Швейцарии, с тоннелями какими-то и так далее. То есть это настолько труднодоступное место... Почему Швейцария построила тоннели, а мы нет? Хороший вопрос. Потому что мы не Швейцария. (смеётся) Исландия взлетела на каких вещах? Во-первых, на легальной торговле рыбой, когда она была востребована. Во-вторых, они открыли геотермальные источники и вот этот свой кусок льда научились питать за счёт горячих вод, то есть сделали доступную, недорогую электроэнергию. — Инфраструктуру! — И инфраструктуру. Что позволило потом сделать и туристический бизнес. — И третье — это же страна, абсолютно открытая для инвестиций, как я понимаю? — Да. Она на полпути между Европой и Штатами. И они иностранному капиталу хлопают в ладоши, когда он приходит. Но тут мне придётся добавить. У нас, типа, все хлопают в ладоши. У нас даже было — и ещё осталось — минвостокразвития, которое непрерывно хлопает в ладоши и всем нам рассказывает, сколько соглашений о намерениях они подписали. Потом из этого остаётся от бублика дырка. Почему? Потому что это погранзона. Здесь куча ограничивающих режимов. Здесь в Вилючинске база подводных лодок, общеизвестный факт. И поэтому инвестор нам нужен не всякий. Инвестор нам нужен правильный — чтоб он ходил туда, куда мы укажем, и делал то, что мы скажем. Так не бывает. А про инвестклимат в Российской Федерации я бы скорбно промолчала. (Дудь, сквозь гул на фоне) Те, кто разбирается в вертолётах, заметят, что мы летаем на непростом вертике и это типа «Мерседеса» от вертолётов. Это вообще не наши привычки, потому что мы не любим машины представительского класса. Нам важно было ездить своей командой, чтобы не напрягать другую группу, пока мы снимаем, пока мы с Серёгой пытаемся каким-то образом перемещаться. А Ми-8, на котором летают все нормальные, простые пацаны, стоит дороже, если брать его целиком, чем вот этот вот люкс-вертик. А почему? Потому что топлива он жрёт больше, чем Серёга на ужин. (энергичный рок) Мы на Камчатке! (♪♪♪) Мы на Камчатке! (Балаховский) У нас на Камчатке есть уникальное место, единственное место в мире, это вулкан Мутновский, в который можно спуститься, высадившись на вершине, прямо в кратер действующего вулкана, и из него выехать. Вертолёт ждёт тебя снаружи. В мире больше таких мест нет. Есть место в Новой Зеландии, где ты можешь спуститься в кратер, но выехать оттуда невозможно. У нас такая конструкция этого кратера, что ты можешь прямо выехать из него. (спокойная электронная музыка) (шум от парогазовых выходов) (Дудь) А что вот это за бурление? Это парогазовые выходы, фумаролы, и всякая вулканическая деятельность тут происходит. (Дудь) Почему пахнет так? (Балаховский) Сероводород. То есть здесь под землёй сероводород? Да, если посмотреть на воронки, они такого ядовито-жёлтого цвета.

Это как раз сера. (Дудь) Слушай, а вот там кипящие такие лужи. Это кислота? (Балаховский) Да. Там какая-то кислота точно. (Дудь) И если там оказаться, то что произойдёт? Можно свариться. Тут лет 20 назад был случай. Это как раз сера. (Дудь) Слушай, а вот там кипящие такие лужи. Это кислота? (Балаховский) Да. Там какая-то кислота точно. (Дудь) И если там оказаться, то что произойдёт? Можно свариться. Тут лет 20 назад был случай. Провалился один студент и сварился заживо — так и не достали его. Опасность этого места — это то, что некоторые воронки с бурлящей кислотой закрыты снегом и, если не знаешь тропинки, можно провалиться и свариться. (Дудь) Слушай, Макс, давай объясним, почему мы всегда в этих странных не очень красивых и перетянутых рюкзаках. (Балаховский) Лавинный рюкзак. ABS называется. У тебя белая ручка, у меня — красная. Принцип у них один и тот же. — Выдёргиваешь? — Да. Если ты чувствуешь, что попадаешь в лавину... ...ты незамедлительно дёргаешь эту ручку, и вокруг тебя сзади надуваются два больших баллона по 120 литров. Принцип лавины и, собственно, этого рюкзака — как будто ты находишься в воде. Эти баллоны с воздухом тебя держат на поверхности лавины. — И не дают тебе... — Подбрасывают? Да. Они тебя держат всегда на поверхности. Главная опасность лавины — что тебя затащит под снег и ты не сможешь дышать. Самому выбраться, если ты хотя бы под 30 сантиметрами, крайне сложно. — Даже под 30? — Да. Потому что тебя упаковывает очень сильно. — Даже если меня накрыло вот так, я сам не смогу выбраться? — Да. Да, чаще всего ты сам выбраться не сможешь. Вот это да! Надо не думая дёргать. (свист воздушной подушки) (Дудь) Ты — автор вирусного видео про зайца, который убегает от лавины? (Балаховский) Я организатор той поездки, а наш оператор Миша Мороз, он как раз снимал Я в этот момент фотографировал. И потом я давал интервью «Би-би-си», «Си-эн-эн». И у них у всех был один вопрос: выжил ли заяц? И мои фотографии как раз были подтверждением того, что заяц выжил, потому что я именно снял тот факт, что он выбежал и убежал наверх. (Дудь) Целое расследование было, да? Целое расследование, и прям нас просили: «Докажите, что заяц выжил». (звук затвора фотоаппарата) (звук затвора фотоаппарата) (сильный шум ветра) (звук перемотки плёнки) Мы расскажем вам один факт про Серёгу, на голову которого прикреплена эта камера. В 2008 году мы летали в экспедицию вместе с Валерой Розовым, это был известный российский бейсджампер, на третью вершину Эльбруса. Вообще считается, что их две. Ну, все знают две. Но есть третья, которая называется Кюкюртлю. И мы разбились на вертолёте, на Ми-8, в горах. Да, там все выжили, но получили очень много травм, потому что крушение вертолёта — в принципе страшная история, особенно в горах, на большой высоте. Даже несмотря на то, что это было лето, там была настоящая зима. Куча снега, куча травм, разбитый, искорёженный металл. (Фирсов на записи) И отсюда нас огромным арабским сальто кидануло аж вон туда. Я живой. Посмотрим, чё там дальше. Когда вертолёт вращался, бился об склон и все мы получали травмы, бортмеханик получил самые тяжёлые травмы. Там был разрыв внутренних органов, перелом позвоночника и так далее. В какой-то момент у него пульс был 26 ударов в минуту. Для того чтобы он не отключился, напомню, это произошло на высоте 5400, то есть мало кислорода и всё остальное, мы кололи ему адреналин в сердце. Как в кино показывают — настоящая большая игла прямо в сердце. Чтобы человека запустить и вообще дать шанс хоть какой-то выжить. После всех этих травм он восстановился. Не через один, не через два года, но он восстановился, ходит, живёт здоровой жизнью. Не летает, но живёт. Долгое время было страшно летать. но мне по работе приходится летать, В горах очень много... Благо, в горах летают в основном очень опытные пилоты. И страх со временем отошёл. В том числе потому, что я начал изучать технологию полёта и пытаться понять, почему мы тогда разбились. Была идеальная погода: солнышко, штиль, лето. Да, высота большая, но, как выяснилось, у пилота не было допуска на такую высоту. И просто по ошибке пилота мы попали в вихревой поток. Борт очень сильно просадило вниз. Мы ударились первый раз. И в принципе, если бы пилоты в тот момент ничего не стали делать, мы бы, скорее всего, так не размотались. Но они начали пытаться взлететь на уже получившем... ...на уже получившем повреждения вертолёте. Мы подлетели. В тот момент, когда мы начали подлетать, мы цепанули хвостом за склон, нам разорвало хвост. Мы подлетели, нас начало вращать на авторотации. Зацепились лопастями за ещё один склон — оторвало все лопасти. И мы как селёдки в бочке начали кувыркаться в этом Ми-8. А это, напомню, огромные автобусы на 20 с лишним человек. И мы огромной толпой как селёдки в бочке начали кувыркаться по склону, который заканчивался 1,5-километровой стеной. Нам повезло, что мы остановились в снежный надув, который не дал нам улететь дальше и умереть. На Камчатке я не боялся летать. Тут все пилоты в принципе летают очень много. Здесь это чуть ли не главный вид транспорта.

Кроме городов, чтобы добраться куда-либо, у тебя есть вертолёт. И поэтому здесь все пилоты очень опытные. В центральной части России очень мало у кого есть такой налёт вертолётных часов. Кроме городов, чтобы добраться куда-либо, у тебя есть вертолёт. И поэтому здесь все пилоты очень опытные. В центральной части России очень мало у кого есть такой налёт вертолётных часов. (шум ветра) Это памятник вертолётчику очень легендарному камчатскому, Самарскому. И вот этот пик тоже называется пик Самарского. — В честь вертолётчика? — В честь вертолётчика, да. Это, скажем, представитель первого поколения пилотов-вертолётчиков, который обучил всех тех пилотов, которые сейчас летают. (Дудь) Ну то есть тот, кто..? Это человек, с которым первые хели-ски вылазки здесь на Камчатке делались. Я слышал, что из людей, которые сами не бизнесмены и не чиновники, пилоты вертолётов живут чуть ли не лучше всего на Камчатке и в сезон они могут получать 300-400 тысяч рублей. — Насколько это правда? — В месяц? — В месяц. Я не знаю, сколько они получают, если честно, но думаю, что тысяч 200-300, наверно, получают. (Дудь) Ага! Но я тебе скажу, что, например, люди, которые занимаются рыбой, когда идёт путина, они зарабатывают гораздо больше. Люди, которые рулят этим или которые непосредственно на заводе работают? Ну, я думаю, те люди, которые в море ходят, например, наверное, получают больше. Но у пилотов здесь в чём преимущество — в том, что, если рыба и все морские дела — это сезонная история, то вертолёты здесь — основной транспорт, на Камчатке, и поэтому они летают достаточно много. У нас очень круто, если муж работает на крабовом судне, на крабовике. Ну, по крайней мере, в моё время. Круто? Так его же нет кучу времени. Ну, да. Его нет кучу времени, но зато они приходят с большим количеством денег. Собственно, мой отец в 90-е, когда я была совсем маленькая, он даже не был на Камчатке, когда я родилась. Он был в море. Ну, не на крабовике. На обычном каком-то судне. Но он в море ходил, потому что нужны были деньги. А он дизайнер. Пошёл на корабль. (смеётся) — Так. Смотри. То есть девчонки ждут месяцами пацанов? — Да. Не все дожидаются, но тем не менее. Хотя зарплаты здесь выше, чем в среднем по России. Средняя зарплата на Камчатке по итогам прошлого года, как даёт Камчатстат, это официальные данные, — 79 тысяч рублей в месяц. — Ого! — Да. Хотя не все жители согласны с этими данными Камчатстата. — Многие говорят, что гораздо меньше. — Да. Но официальные данные таковы. Официальные данные — что зарплата на Камчатке между 70 и 80 тысячами рублей. Это лукавая статистика, которая только нервирует людей. Объясни, в чём лукавство. Средняя зарплата в регионе — 30-35 тысяч рублей. 12 из них мы отдаём за коммуналку. Правильно ли думать, что 99% населения Камчатки никогда не видели того, что видели мы? Я вам могу сказать так, что у меня мама, например, прожила здесь больше 30 лет, даже, наверно, больше 40 лет, и она только пару лет назад первый раз попала в Долину гейзеров. Наверно, 90% людей на Камчатке не посещало ни Долину гейзеров, ни Курильское озеро. Причина — что туда можно добраться только на вертолёте. На самом деле, в Долину гейзеров и на Курильское озеро сейчас стало проще попадать, потому что есть билет, который стоит, по-моему, я могу ошибаться, но, наверно, в районе 25-30 тысяч рублей для местных. — (Дудь) Для местных? — Для неместных это чуть-чуть дороже, процентов на 20. — Ну вот такая вот программа, например, есть. — Ага! И туда летает в день по 5 вертолётов сейчас. (Дудь) Больших? Ну, маршруточки? Больших. По 22 человека. (шум ветра) (Дудь) Отдых на Камчатке — это отдых элитный? (Балаховский) Ну, в большей степени. (Дудь) Чтобы покататься на вертолёте, приехав сюда из другого региона, минимальная сумма, которая должна у тебя быть, — это 350 тысяч рублей. И это история про групповое катание на Ми-8. Ну, это недельная программа, которая включает в себя питание, проживание — все вот эти трэвел-расходы. Плюс это 8 часов вертолётного времени. Что примерно 4-5 дней катания. — На самом деле, есть другие вариации. — Какие? Вариации, например... Мы делаем программу, в которой ты несколько дней ходишь на сплитбордах или на ски-тур. (Дудь) Объясни, что такое ски-тур? Ну, это когда у тебя лыжи с нескользящей поверхностью, одеваются камуса — и ты идёшь наверх. Соответственно, зашёл на вершину, камуса снимаешь и дальше едешь вниз на лыжах. На сплитах то же самое. Есть такая доска, которая раскрывается на две лыжи. Так же одеваются камуса. Ты идёшь наверх. Наверх идти, в зависимости от горы, в районе часа-полутора. Ты зашёл за это время на вершину, собрал сноуборд из двух лыж или же, если ты на лыжах, просто снял камуса, убрал в рюкзак и поехал скатился. Так ты можешь сделать... Вот у нас недавно были канадцы, которые в день делали, я не знаю, пять спусков. Есть другая разновидность: мы, допустим, снегоходами поднимаем на гору людей, и они скатываются. (Дудь) Ну какую? Это же не такая высокая гора, как с которой мы... (Балаховский) Она невысокая, но это всё равно достойное катание, которое люди среднего достатка спокойно себе могут позволить. Такая программа 10 тысяч в день стоит.

Во! Давай, смотри... Человек в Москве посмотрел — в Москве, в Казани, в Новосибе, в Петербурге — он смотрит эти виды, которые нам посчастливилось увидеть, Во! Давай, смотри... Человек в Москве посмотрел — в Москве, в Казани, в Новосибе, в Петербурге — он смотрит эти виды, которые нам посчастливилось увидеть, и он думает: «Блин!» «Сколько минимально может стоить история, чтобы вот такое увидеть?» Если приезжать на неделю и собирать эту программу из разных составляющих: ски-тур, снегоход и взять день или два дня катания с помощью вертолёта... Давай один, чтобы дешевле. Давай один. Тогда можно, наверно, тысяч в 100 уложиться. — 100 тысяч? — Да. (гул вертолёта) На самом деле, это самая популярная фотография — когда люди фотают, как мы сушим бельё. Ну, столбы в сопках, растянута верёвка, и там бельё висит. (Дудь) Мы видели это даже сегодня. — (Морозов) Да, это везде до сих пор. — А почему так? Да фиг знает! Мне кажется, это какой-то... — Культурный код? — Да-да-да! Типа, культурная история. Почему на Камчатке сушат бельё на улице? Потому что нет ничего приятнее белья, высушенного на улице. Я два года назад когда покупала квартиру, для меня принципиальным моментом было наличие бельевой верёвки. Другой вопрос — что я сейчас не вешаю, потому что у меня соседи сверху кормят голубей и просто эти голуби серут мне на окна, на бельё, и я не могу ничего этого сделать, повесить. (смеётся) — Ты молодая девочка и тоже сушишь на улице? — Да. — Хотела бы это делать? — Хотела бы это делать, да. Потому что это действительно прекрасное бельё. Оно восхитительно пахнет. Оно другое на ощупь. Это действительно имеет место быть. А если с мороза! Тебе не передать! Ах! А как приятно таким полотенцем вытираться! Когда я училась в Питере, я жила в общаге. И у нас была комната 2×2, где мы сушили бельё. Вот это был самый тяжёлый момент. Когда я приносила свои полотенца оттуда... Я так и не смогла с этим свыкнуться. Просто не смогла. И я маму просила: «Передай мне полотенце». И она мне в посылке передавала это полотенце, и оно через, сколько оно было в пути, я открыла — и оно всё равно пахнет свежестью! Если будет дорога на океан, это будет очень круто. Её не хватает. — Здесь нет дороги? — Здесь нет дороги, да. То есть вот то, что мы делали, — это не потому, что нас Артём решил провезти по какому-то особому пути? (Островский) Да, две недели назад мы приехали в пятницу сюда, заночевали, было 5 машин. В субботу мы уже не смогли уехать, был ветер и снег. — И нам пришлось... — (Дудь) 15 км до города? Да, но там буквально 300-400 метров было заметено снегом. Пять метров были перемёты, и мы не могли отсюда выехать. Пробовали и съехать на поле, и как-то проползти. Короче, мы заплатили 15 тысяч, приехал трактор, почистил нам дорогу, мы выехали. Мы 5 часов прождали. Так себе история. Дорога есть, летом. Она просто в плохом состоянии. Власти постоянно обещают её подремонтировать. Буквально вот сейчас обещают. — Что будем делать, возможно, в этом году даже. — «Вот-вот»? Последний раз её делали, когда приезжал Дмитрий Медведев. Её тогда закатали, почти как... ну, не асфальт, но гравийка была почти как асфальт. Он проводил на берегу океана совещание. Ну да. Дмитрий Медведев с министрами провёл совещание на берегу океана. Тогда дорогу там сделали хорошо. МЧСники разбили городок такой на берегу океана. Вот там они совещались. Там были, здесь были, на берегу океана ещё совещание не проводили — вот провели. (Дудь) Эффективное? Я не знаю. Ну, провели и уехали. Тут ничего не изменилось. Дорога стала лучше. Значит, эффективное. Просто мы когда сейчас ехали, с неё, во-первых, сворачивать надо, а во-вторых, пару раз так подпрыгнули, как будто на фугас наехали, прости господи. Ну так и есть. Она такой и была. Такой и осталась. Кроме того периода. Мы ездили на Халактырский пляж. Мы видели, как отдельные энтузиасты облагораживают это место. Конкретно сёрферы, которые наводят культуру и создают из ничего это чудо — чудо, когда человек может приехать на океан и покататься на сёрфе в 0 градусов воды и 5 градусов воздуха. Почему туда нет дороги? Если это много что может изменить. Абсолютно согласен. И планы у нас такие есть. Буквально вчера, нет, вру, позавчера с врио губернатора мы обсуждали эти планы. В настоящим момент мы проектируем новую дорогу, нормальную дорогу. Почему так происходит? Потому что она военная. Соответственно, раньше это были стратегические моменты. Если обратили внимание, весь Халактырский пляж, точнее, чуть поодаль него всё изрыто. Вот это изрытое — это всё были окопы и рубеж обороны от десанта предполагаемого врага. Но если я ничего не путаю, когда пару лет назад Дмитрий Медведев захотел провести там совещание, дорогу сделали моментально хорошей. Отгрейдировали эту же. По этой же ехал дороге. Но там всё было гладенько. Ну да. Там даже отсыпали на Халактырском пляже. Но кто сыпал? Военные. — (Дудь) Серьёзно. — Там же совет был. (Дудь) Ясин знакомый работает журналистом, и он делал репортаж из дома на Морской улице, в котором 50 лет не делали ремонт. Он выглядит так, как он выглядит, и здесь по-прежнему живут люди. Этот дом не признают аварийным, и поэтому люди продолжают здесь жить. (топот шагов) (стук в дверь) — Да-да? — Можно к вам? — Да, да, да! — Сейчас разуемся. — (Капалкин) Да не надо, не надо! — Ну у нас грязно. Грязно. (Капалкин) Да бросьте вы! Вот, поглядите, как я живу. Туберкулёз я боюсь заработать. Я живу здесь с 72 года. И ни разу капитальный ремонт... даже текущего ремонта не делали здесь.

Вот моя стоимость. Вот, сколько я должен. А за что я должен, за что я должен... Вот моя стоимость. Вот, сколько я должен. А за что я должен, за что я должен... — Вы должны 147 тысяч рублей. — Да, да. Текущий ремонт — он не производится. Отопление. Я устал, понимаете? Я устал бороться. Я ходил, у трёх министров ЖКХ был. И..! — Они только бумагу присылают, одни цифры. — Присаживайтесь. Одни цифры. Приходит комиссия. «Да, да, да». Фотографируют, всё, тепло, всё-всё, бах-бах. Всё делают. Ни актов, ничего не делают. — У вас комната в коммунальной квартире. — Да, комната в коммунальной. Мирно живём мы! Чё мы там..? (Дудь) Что про Путина думаете? Я хорошо думаю про Путина. Он хоть армию у нас создал, восстановил! Это молодец. Хвалю его. Если Путин молодец, то почему дома в таком состоянии в Петропавловске? А потому что у нас он по телевизору одно говорит, а местная власть совсем по-другому делает. Что ни выше чиновник, тот вор! — Когда Крым присоединили, вы как отреагировали? — Ооо! Никита Крым зачем отдал? Это когда было 300 лет воссоединению России с Украиной. Во. Он взял отдал им Крым. — То есть вы радовались? — Конечно! Что ты, ёлки-палки! Доволен даже! А вам не кажется, что вместо того, чтобы присоединять тот полуостров, лучше было бы заняться тем, на котором вы живёте? Просто с одной стороны берут присоединяют полуостров, который в другой стране давно был, а есть свой, где дома в таком состоянии. — Путин собрал свою землю. Что России принадлежало. — Ага. Получаю пенсию, 50% — тю-тю! — 10 тысяч у меня осталось. — Почему? Суд. Подали на меня в суд. Дом, где 50 лет не делался капитальный ремонт. Вы видели этот дом, Константин? Да, думаю, видел. Зелёненький такой, деревянный? — Не-не-не, жёлтенький каменный. — Жёлтый. Коммуналка. Как там могут жить люди? Наверно, не очень комфортно им там жить. Но у них же есть платёжка за коммунальные услуги. И насколько я понимаю формирование коммунальных услуг, оно предполагает какое-то поддержание дома в порядке. Капремонт или как это называется? Насколько я помню, этот дом признан аварийным и подлежащим сносу. У нас таких домов, на самом деле больше, но официально признанных — 130. Больше 130-и. 132. Расселяются они, соответственно, должны куда-то переселяться. А мы с вами чуть-чуть выше проговорили, что практически рынка жилищного строительства у нас нет. Существуют федеральные программы, государственные программы, по которым мы строим дома, расселяем людей, но в порядке очерёдности. Вот сейчас мы расселяем те дома аварийные, которые были признаны такими в начале 17 года. И их ещё дальше 130. Расселились порядка 50, по-моему, домов. Там всю улицу Морскую, вот эту вниз, дома — по большому счёту, бараки. Почему ещё так получилось? Это тоже наследие наше... Вся территория улицы Морской, земельный участок, принадлежит министерству обороны. Ведомственные дома министерства обороны. Да, они передались в город, но передались в том состоянии, в котором есть. И дальше продолжают, скажем так, увядать. (лёгкий шум ветра) Это правда, что оптоволокно сюда протянули только в 14 году? Да. До этого интернет у нас был через спутник. То есть он был очень медленный, очень дорогой. Я вообще «Ютюбом» не насмотренная. Я сейчас живу в Москве, и многие знают историю «Ютюба», они знают, кто когда начал. — Мэдисон, Ивангай... — Да! А я приехала — я вообще ничего не знаю, про кого они говорят! У нас была шутка, что у нас проще заказать проститутку, чем скачать порно. Проще и дешевле. Потому что, ну... — Он реально стоил больших бабок? — Да. Хуже, конечно, то, как мои родственники реагируют на то, как там в Москве. Мне родственник сказал: «Ну чё у вас там в Москве? Только чёрные и пидарасы?» — Я говорю: «Ну...» — Кошмар какой. Интернет же провели! Всё равно старое поколение смотрит больше пропагандистские каналы. То есть у нас телек работал постоянно. И то есть прям... Все там. Киселёв, Соловьёв — все там. У меня даже подруги, когда я летом ходила на митинг, мне подруга говорит: «Чё вы туда прётесь? Вы всё равно ничего не измените». «Чё вы идёте туда?» А когда я говорила со своими близкими, они говорят: «А чё вы вообще прётесь на эти митинги?» Я говорю: «Ну как это? Женщину в живот ударили!» А он такой: «Ну и чё? Не фига было идти». То есть они оторваны всё-таки. Они оторваны, и информация по-другому до них доходит. Я их очень люблю. Но сложно донести. Меня саму, когда я там жила, меня ничего не трогало абсолютно. Но когда ты здесь находишься, это уже по-другому воспринимается. — (Дудь) Москва — не Россия. — Вообще не Россия! — Ну вот... — Щас, секундочку. — Ага. (Дудь) Привет, ребята! — (мужчина) Хочу сфотографироваться! — (Дудь) Через пять минут. Пять минут — и мы всё сделаем. Так ты даже вспомни, что когда мы стояли на улице, к тебе подошла пара, и говорит: «Обосрите тут всё!» Потому что люди сами хотят уже, чтобы хоть что-то произошло. Потому что правительство, ну, губернатор с 11 года там — и ничего не изменилось. Там очень распространилось видео с последнего приезда Трутнева, когда он отчитывал Илюхина и отчитывал всех губеров, и те такие: «Ну да, нужно сделать работу над ошибками». Девять лет прошло! Ничего не изменилось! Есть вещи, которые действительно иногда сложно объяснить.

Простой пример, опять, по «Чудо-Острову». В реализации инвестпроекта вроде он действительно реализован, Юрий Петрович сегодня об этом говорил, Простой пример, опять, по «Чудо-Острову». В реализации инвестпроекта вроде он действительно реализован, Юрий Петрович сегодня об этом говорил, но на самом деле — банкротство. Это то же самое, я смотрела новость, видос, про то, как врач из Новосиба, по-моему, стоматолог, показывал условия своей работы. Там тоже вентиляция не работала, установки разваливаются, всё в грязи. Он показал это, и уволили его. Не уволили руководящих — уволили его. Ну то же самое! Могу сказать, что чем он мне запомнился — это тем, что он поднял себе пенсию в два раза одномоментно. Даже больше, чем в два раза. Себе и своим приближённым. Пенсию, которая после..? Да, когда он уйдёт на пенсию после своих губернаторских обязанностей, он будет получать пенсию, она будет повышенная. И он сделал так, чтобы эта пенсия стала повышенной сразу... Вот была у него одна пенсия по закону, а он принял... разработал законопроект, благодаря которому его пенсия сразу увеличилась в 2,2 раза. Депутаты за это проголосовали, и здесь ещё, так скажем... Я не знаю, назвать это иронией или как-то по-другому? Суть в том, что это произошло накануне всероссийской пенсионной реформы. То есть они себе повысили пенсии в два раза, потом наступила всероссийская пенсионная реформа, и те самые депутаты, которые проголосовали за повышение себе пенсий, ну, себе и губернатору, и его приближённым, НЕ жителям Камчатки, так же единодушно проголосовали за повышение пенсионного возраста всем жителям страны. То есть на них денег не хватило. На свою пенсию хватает, а остальным не хватает. Если сравнивать Камчатку 10 лет назад и Камчатку сейчас, то город, именно город, — его внешний облик изменился. — В лучшую сторону? — Да. Но тут нужно понимать, что город изменился, но жить мы лучше не стали. Понимаешь? Стало дороже. Жить стало тяжелее. Появляются какие-то спортивные объекты. Строятся вроде как дороги. Но всё это происходит каким-то черепашьими темпами. И всё это настолько незначительно на фоне общей нищеты, которая здесь царит, а здесь царит нищета и разруха... И вроде бы Владимир Иванович — неплохой человек. Но тут не дожал, там — недосмотрел. На очередного министра завели уголовное дело, а он удивился. Ну вот как-то так. И мне бы и хотелось сказать, что да, он хороший, потому что я знаю его лично, у меня мама знает его лично, мне бы и хотелось это сказать — а я не могу! Я тут читал, что «фабрика троллей» есть даже на Камчатке. Отдельная камчатская. Не ольгинская, а отдельная. — Это так? — Да. За бюджетные деньги здесь функционирует фабрика троллей. То есть сидят люди, какая-то молодёжь, и пишут комментарии о том, какая хорошая у нас власть, какой хороший губернатор. Если кто-то критикует губернатора, тот плохой. Они вмешиваются в интернет-опросы. Если проводишь интернет-опрос о доверии к губернатору или о политике камчатской власти какие-то вопросы, они туда насылают ботов. Выйдет ваш фильм сейчас, если там будет какой-то негатив про Камчатку, то я уверен, что они и про вас скажут, что вы тоже кем-то ангажированы, что приехали за деньги Госдепа или каких-то олигархов, чтобы свалить камчатскую власть. Так что готовьтесь. То, что десятилетиями в душе, в сердце складывалось по отношению к этой земле, оно никуда не уйдёт, оно со мной. И поэтому когда будет звучать волшебное слово «Камчатка», у меня всегда будет комок в горле. Я надеюсь, что моя будущая работа будет связана с государственной службой. Она будет не на Камчатке, эта работа, но я думаю, что я смогу ещё Камчатке послужить. (Дудь) Мы когда общались с простыми людьми, не экономистами и не политиками, жителями Камчатки, все задавались вопросом: «У нас есть рыба, у нас есть золото и потенциально туризм». «Ну почему мы не можем себя прокормить?!» «Нас всего 300 с небольшим тысяч!» Как специалист скажите, почему? В существующих условиях Камчатка себя реально прокормить не может по нескольким причинам. Первое. Дикая стоимость содержания инфраструктуры и людей, и всех их нужд. Второе. Золотишка-то у вас не так много. У Чукотки больше. Третье. Рыба — конечно классный ресурс. Но только пока рыба идёт вбелую и она, её доходы идут в ваш бюджет. Поэтому... Можно я скажу так? Камчатка будет такой и дальше до тех пор, пока мы в консерватории что-то не поправим. И невозможно сказать Камчатке: «Оставляйте себе все ресурсы, ребята». Им не хватит сейчас. Поэтому только взаимодействие федералов и регионов может что-то изменить. Но со стороны федералов — как бы это вежливо сказать? — я такого настроения не наблюдаю. «Вас подкармливают? Ну и сидите». Так как это дальний регион, всё очень плохо. Всё как-то, знаешь, потом, потом. И там втихую делаются свои дела. А люди... Ты тоже, наверно, слышал, что все обеспокоены тем, что за последний год в два раза увеличился отток населения. Молодые валят. Взрослые валят. У меня отец свалил. Как только у людей есть возможность отсюда уехать, сначала отправляют детей, они там учатся, а потом родители тоже переезжают. Куда в первую очередь? — Москва, Питер. — Ага. Москва, Питер. Сейчас стало популярно направление Сочи.

У меня очень много друзей в Сочи улетело. И Краснодарский край. (Дудь) Ага. Ну, тепло, дешёвая еда, всё такое. Мы натыкались в городе на объявления следующего характера: У меня очень много друзей в Сочи улетело. И Краснодарский край. (Дудь) Ага. Ну, тепло, дешёвая еда, всё такое. Мы натыкались в городе на объявления следующего характера: «Квартиры в Москве, «Петербурге и Калининграде». Это ходовая история, да? — Что люди ищут себе жильё в других городах. — Да, да. (Новикова) Люди уезжают. — (Дудь) Ты хочешь уехать? — Да. Ты родилась на Камчатке. Я родилась на Камчатке, да. Я уезжала дважды. Я сначала уезжала в Петербург — я там пыталась получать высешее образовании. Потом я уезжала в Москву, там училась в Школе телевидения Останкино. Но я всегда возвращалась в этот регион. (прокашливается) Но в последние годы конечно всё тяжелее, тяжелее и тяжелее. И уехать хотят все, кого я знаю. Все, кого я знаю. Это не преувеличение. Это так. Но важно: они не работают в рыбе и в туризме. Нет. Они не работают ни в рыбе, ни в туризме. Дочке 18 лет. Она собирается жить на Камчатке? Скорее, нет. То есть планирует тоже уехать учиться в университет и, возможно, остаться там. В Петербурге, наверное. Вы поддерживаете это решение? Ну я, так скажем, не препятствую ей. Не смею ей препятствовать. Мне бы хотелось, чтобы она здесь жила, как говорится, но я не уверен, что здесь у неё будут перспективы и что она будет... что её жизнь сложится удачно. Если ты не занимаешься, опять же, туризмом, на мой взгляд. Ну или ты не занимаешься рыбной отраслью — что у тебя какой-то бизнес рыбный. Здесь нужно рыбу ловить, здесь туризмом нужно заниматься — это нормально. И тогда, на мой взгляд, уезжать не стоит, потому что... ну, природа здесь красивая. Климат не всем нравится, но, по мне, тоже не самый плохой. (треск костра) (Морозов) Если тут жить, я это осознаю, либо у тебя какое-то дело должно быть, в которое ты просто упрёшься рогом, и ты получаешь от этого удовольствие и забиваешь на всё вокруг, что тут дорого, не дорого. Иногда у тебя проблемы какие-то, долги, но ты знаешь, что ты можешь сюда приехать, зайти в океан с друзьями — и вся эта штука улетит. Либо когда туристы со всего мира сюда приезжают. Я думаю, это сильная история — привлечь сюда людей фиг знает откуда. Когда я первый раз вылетел отсюда на самолёте, я понял, что просто гигантская страна, огромная и мы живём не просто далеко, а нереально далеко. Ну, млять, на краю земли реально! В смысле, нашего материка огромного. Это очень далеко. Слушай, 9 часов лететь до Москвы. Девять! Я вот тогда офигел конечно, когда первый раз в Москву полетел. — Москва мне понравилась. — Да? Я ходил гулял, думаю: «Ни х... на себе!» «Как тут классно жить!» Я даже хотел туда переехать. — Но нет? — Нет! Меня остановил сёрфинг. (шум прибоя) (Морозов) Это Халтырский пляж. Для нас это просто... Для меня это место священное реально. Я горжусь тем, что есть такое место в России и оно у нас на Камчатке. Во-первых, суперкрасиво и... таких мест в мире очень мало — да вообще нету просто, — где ты можешь видеть вулканы из воды, когда сидишь на доске да или просто гуляешь, вокруг горы, сопки. Очень чисто. Как ты заметил. И летом тоже. Он вот просто... 55 км его протяжённость. Я думаю, если бы не вот это всё, вся эта красота, уникальность места и люди, которые тут живут, не знаю, чем бы я занимался. Мне кажется, просто свалил бы отсюда сразу же. Ну либо какой-нибудь хернёй бы страдал. Камчатка будет развиваться. Более сжато, более локализованно. Мы понимаем, что это кусок около Петропавловска и как перспективная туристская зона — это всё то, что у нас в Долине гейзеров. Она будет развиваться тогда, когда страна поменяет свою физиономию с точки зрения правил игры. Когда у региона не просто будет больше оставаться, а регион будет понимать: «Я работаю, плачу налоги, и у меня идёт улучшение». До Камчатки это дойдёт несколько позже. Потому что проблема очень сильно запущена. И второе. Можно я скажу простую вещь? Россия должна открыться. И что бы ни говорила записные, квасные патриоты, Дальний Восток с его территорией, с его невероятно плохой инфраструктурой, с его множеством мест, которые имеют потенциал развития, — Дальний Восток будет развиваться тогда, когда страна откроется, будет принимать инвестиции широко и уберёт свой звериный оскал. Вот с оскалом развитие не бывает. Давайте улыбаться — и тогда и Камчатке будет легче. Понимаешь, раньше даже друзья вокруг, близкие, не близкие, говорили: «Чувак, да чем ты занимаешься вообще?» «Какой сёрфинг на Камчатке? Холодно!» «Летом тоже холодно». «Нафиг это всё надо? Волны там стрёмные». Ну, в общем... И у людей местных тоже было отношение к сёрфингу — что это лишь нужно делать на Гавайях, это гигантские волны, пальмы, шортики, девочки в бикини и всё такое. Но это не так. Весь мир катается в костюмах в такой воде. И мы потратили очень много лет для того, чтобы поменять эти стереотипы. И через фотографии, видео, какие-то лекции, выставки мы привили людям, ну, не любовь к океану, но интерес точно. И сейчас летом в хороший день тут, просто как в Майами или как в Сочи, весь пляж в людях. Все гуляют, загорают, шашлычки, сосисочки — все дела. (шум прибоя) Вам возразят: «То есть вы хотите отдать Дальний Восток Китаю?!» Я хочу, чтоб Дальний Восток был открыт для инвестиций всего мира, а не смотрел сквозь полосатые столбы, — вот всё что я хочу, и эти инвестиции шли по понятным правилам. Можно сделать концессии? Можно. В ту же инфраструктуру. Только надо понять, как они будут оплачиваться и будут ли. Чтоб не кидали инвесторов. Наш национальный спорт. Сплошная благоглупость. Но страна когда-то поменяется? А роскошь Камчатки! Безумная совершенно красота! Когда ты прилетаешь и смотришь на Авачинскую сопку, когда лежишь в этом срубе, наполненном горячей водой из источника, смотришь на небо — и счастье наступает сразу! (спокойная электронная музыка) (гул лопастей вертолёта) (♪♪♪) Возможно, самый действенный способ узнать, насколько же огромная у нас страна и какие эмоции можно от этого получать, — оказаться здесь. Вот там две бухты. Сейчас мы пристегнём к своим ногам лыжи и сноуборды и спустимся на них прямо на берег Тихого океана. Вперёд! Мы на Камчаткеее! (♪♪♪) Вухуху! Это Россия моя! Вууу! Смотрите, сколько снега, ребятки! Вуу! Йих! Уопа! Ох, мама моя! Мамочка моя! (♪♪♪) Вуху! (лязг и скрип замков и обуви) (радостно) А-а! (♪♪♪) Короче, там был спуск — прямая аллюзия на Россию: неудобно, коряги по лицу вот так вот тебя шарашат, вот такая турбулентность, ты чудом проскакиваешь — и проскакиваешь к вот такой красоте. Что такое настоящее русское удовольствие? Горячий суп, овощной, из такой посуды, чёрный хлеб и Тихий океан. Просто супер! (♪♪♪) (постепенно нарастая, звучит финальная тема) (♪♪♪) (музыка резко затихает) (финальная тема)

Ad Х
Ad Х