🏠

Выход из пустоты. Как устроена наркореабилитация в России | ТОК

Это текстовая версия YouTube-видео "Выход из пустоты. Как устроена…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

-В России официально 2 млн наркопотребителей. Неофициально их более 6-и миллионов. Сосчитать всех нереально. Ведь добровольно мало кто в этом признается. Купить наркотики сейчас стало проще, чем когда-либо. Ведь торговля уже давно перешла в наркнет. В качестве современного прилавка используются клумбы, заборы, парки, водосточные трубы и подъезды жилых домов. Любой школьник может оплатить и тихо снять закладку. И что еще хуже - просто найти неизвестный сверток во дворе. Поменялась и мода на вещества. Сейчас в топе дешевые, крайне токсичные эйфоретики и синтетические стимуляторы. Пандемийные времена лишь подстегнули темпы потребления. Оборот наркотиков в России вырос в десятки раз. Смертность из-за веществ подскочила на 60 %. О борьбе с наркотиками постоянно говорят, но действенные способы найти не удается. В некоторых странах вводится заместительная терапия, частично легализуют декриминализируют так называемые "легкие наркотики". Российские власти придерживаются политики нулевой терпимости. Российский подход изложен в антинаркотической стратегии 2030. Президент подписал ее осенью 20-го. Помимо борьбы с продавцами документ предлагает развивать систему реабилитации и ресоциализации наркозависимых. Но пока в России их активнее наказывают, чем помогают. Наркотические статьи остаются одними из самых массовых в судебной практике. За потребление сажают практически столько же людей, сколько за распространение. В то же время единая система наркологической помощи все еще не доведена до ума. Полную ответственность за нее не берутся взять ни МВД, ни Минздрав, ни Минтруд. Мы хотим разобраться, какие варианты реабилитации существуют в России сейчас и действительно ли они помогают начать другую жизнь. Полноценное лечение наркозависимости начинается с детокс-центра. -Мы приехали в частное учреждение, здесь принимают людей с разным уровнем достатка. Каждого из них ждут капельницы и регулярные сессии с психиатром-наркологом. -Самый простой этап - это убрать из крови само психоактивное вещество, да? И продукты его распада. Метаболиты. И мы можем уже переходить ко 2-й стадии - к беседам, к мотивации на дальнейшую трезвость, на дальнейшее лечение. Сюда присоединяются психологи, психиатры, продолжают психиатры-наркологи работать. В принципе, если мы говорим о стимуляторных наркотиках вполне себе возможно при нормальном подходе через дней 5-7 уже беседовать полноценно. А если это прям у нас солевой психоз, когда человек дезориентирован, когда перевозбужден, запросто может длиться лечение и 2-3 недели - это я говорю только о снятии острой фазы этого заболевания. -Вообще на самом деле помощь наркозависимому у нас организована не очень хорошо в стране. -Это серьезный вопрос, он в принципе никак не изучается, никто не изучает нейрофизиологию. Все ориентируются либо на труды зарубежных представителей этой науки, либо руководствуются просто банальным жизненным опытом. Многие говорят о наркомании, алкоголизме как о каком-то разгильдяйстве, о расхоложенности. То, что у человека нет силы воли. К сожалению, сила воли и все моральные принципы здесь не очень хорошо работают. Если бы это работало, не было бы такой науки в принципе - наркологии. Можно убедить, заставить человека, как-то принудить к этому. Но к сожалению, зависимость - заболевание хроническое и склонное к рецидивированию. -То есть разница в чем? Когда человек срывается после реабилитационной программы, как правило, это срыв короткий. Он не получает того удовольствия, он понимает, что с ним происходит. Он приходит, возвращается, прорабатывает этот срыв и уходит в дальнейшую трезвость. Именно это лечением называется зависимости. Разговоры о том, что будет изобретена какая-то молекула, которая излечит наркоманию, когда не будет хотеться употреблять наркотики, речь шла об опиатной наркомании. То есть сейчас, в принципе, опиатная наркомания, во-первых, она немножко отступила, мы уже не видим столько героинозависимых, других каких-то опиоидных наркотиков. Сейчас гораздо больше наркотиков стимулирующих. Никакая таблетка не может оказать такую помощь. Все проблемы, конечно, идут из головы. Здесь нужно разбить эти стереотипы, здесь нужно поменять мышление, здесь нужно изменить отношение к этой болезни. Именно развернуть - что это болезнь, а сделать каким-то усилием воли это невозможно. Мы не можем вылечить сахарный диабет усилием воли, мы не можем вылечить пневмонию. Это такая же болезнь, она внесена в международную классификацию болезней, она имеет свой шифр. -Ну, мама в детстве говорила: никогда не пробуй эту дрянь. Лучше выпей стакан водки. -Я начал, конечно, с него изначально. Решил попробовать что-то другое, думаю - что у нас в альтернативе есть? И я выбрал первым гашиш. Потом замутил себе еще амфетамин и не обломались. -А как ты это делал? -У нас был очень хороший талантливый, я считаю, человек. Это *** в параллельном классе учился. Он талантлив во всем - он и голы забивал в футболе, и барыг почему-то находил. Поступил после школы сразу в Московский государственный университет геодезии и картографии, на Курской - МИИГАиК. На юридический факультет. Отучился там 4 года, бакалавриат закончил, дипломную работу написал, а потом и магистратуру.

Работал в Росреестре госслужащим полтора года. И потом еще год ... В Московской коллегии юристов Союза. Работал в Росреестре госслужащим полтора года. И потом еще год ... В Московской коллегии юристов Союза. -Сейчас что ты употребляешь и насколько часто? -Ну, на данный момент, если идти по пути моему долгому, это разнообразие по полной программе. Большей частью попадается мефедрон. Я просто охотник за этим мефедроном. Приходишь и начинаешь его ... на рыбалку похоже. Как из сети начинаешь выковыривать себе рыбку. -А это что ты имеешь в виду? Чужие закладки собираешь? -Как это они чужие? В руку она пришла ко мне - она моя. Отдал, положил он ее - все, она уже не его, она уже общая. А пока придешь ты и ее заберешь - она твоя. Ну, можно подойти и сказать: здравствуйте, это моя закладка. -И сейчас как часто ты нюхаешь или колешься? -Нет, я теперь нюхать совсем перестал. -А что ты делаешь? -Колюсь. Если это порошок, если это амфетамин и мефедрон, или мефедрон - я добавляю уже, потому то раньше я амфетамином только кололся. -Самая популярная программа реабилитации - "12 шагов". В 1935-м ее придумали 2 спивающихся американца - хирург и бизнесмен. Содержание "12-и шагов" напоминает духовное учение. На 1-м шаге больной признает, что бессилен перед зависимостью и не управляет своей жизнью. На 2-м он принимает некую высшую силу, более могущественную, которая может вернуть его к здравомыслию. На 3-м человек вверяет свою жизнь этой силе выздоровления или богу, как сам его понимает. На 4-м шаге наркозависимый проводит нравственный самоанализ. На 5-м признается богу, себе и другому человеку в истинных причинах своих ошибок. На 6-м человек уже готов избавляться от своих дефектов характера. На 7-м он приходит к полному смирению и просит силу избавить от недостатков. На 8-м шаге составляется список людей, которым был причинен ущерб за время зависимости. На 9-м шаге наркозависимый возмещает этот ущерб, как может. На 10-м он вновь проводит самоанализ и признает свои новые ошибки. 11-й шаг наполнен медитациями и молитвами силе, которая ведет к исцелению. Эту силу каждый может понимать по-своему. На последнем, 12-м шаге наркоман делится опытом выздоровления с другими зависимыми. -Мы находимся в Подмосковье, за моей спиной частный реабилитационный центр. В нем проживает более 50-и человек с алкогольной и наркотической зависимостью. Всего в России насчитывается порядка полутора тысяч похожих центров, причем официально работает всего около двухсот. Расходы покрывают взносы семей реабилитантов. За довольно скромные условия они платят от 30 до 100 тысяч рублей ежемесячно. При этом со слов учредителей гарантий полного выздоровления не может дать никто. -Сотрудники в среднем сколько получают у вас? -Сотрудники в среднем получают, работа эта очень тяжелая и неблагодарная, сотрудник - даже если взять обычного консультанта, он в месяц получает не больше 40-а, может быть какие-то допы - 45 тысяч. -А вы как руководитель? -Мой основной оклад, я вам честно скажу, 35 тысяч. А так у меня абсолютно другой источник дохода. Здесь я больше к этой работе отношусь как к служению. -Там больше в основном ребята корректируют друг друга за проявления, как вы видели, да, негативного поведения. Это оценка, это может быть какая-то агрессия. Это могут быть какие-то поступки по-старому, которые человек совершает, еще находясь ... не далекий от употребления. Также идет вторая часть информации, они друг другу выносят позитивную информацию. Где человек начинает либо выздоравливать, либо поступать уже по-новому, за что его можно поблагодарить, похвалить. -Насир, наркоман. -Привет, Насир. -Данную информацию усиливаю, поддерживаю. Информация была выше озвучена. По чувствам - волнение, тревога, беспокойство. Ваше состояние, как пожелание - уважайте друг друга, поддерживайте друг друга, помогайте друг другу. -А зачем люди по кругу такую заученную фразу говорят? Я наркоман Николай. Привет, Николай. -Обозначая свою зависимость, он очередной раз сам себе напоминает, что он человек зависимый, что он либо наркоман, либо алкоголик, и ему нужна в связи с этим помощь всю оставшуюся его жизнь. Ему нужна терапия, которая уже будет проходить в рамках социума после реабилитационного процесса. -Стыдно говорить. В таком месте нахожусь. Все началось с одной затяжки. Приехал товарищ, и мы употребляли кокаин, употребляли группой. И тут я остался с этим товарищем, он предложил употребить, насколько я сейчас уже понимаю, что это была соль. -А что такое соль? -Это кристаллы. Синтетические. Ускоряющие настолько, что не передать словами. В 16 раз сильнее героина. Из этого можно сделать вывод, что тяга от них бешеная просто напросто. После буквально 3-го раза я понял, что я сижу уже на ней. 1-й раз хватило на трое суток. Я не спал, соответственно, никакого аппетита, ничего, все запахи, все пропало. Настолько мощная стимуляция, что не передать словами. Через буквально пару месяцев употребления соли я ушел с работы. Все стало на второй план. Отошло. Стало неинтересно. Ну, и плюс стыдно. Я похудел на 20 кг буквально за 2 месяца. Ну, естественно, я говорил, что я болею. Больничный продлевал, продлевал.

Ну и все, и пошел, уволился. Я в виду своих принципов никогда не покупал сам. Ну и все, и пошел, уволился. Я в виду своих принципов никогда не покупал сам. Ну, я не хотел тратить свои деньги и не хотел брать это своими руками. Для всего этого были специальные люди, которые готовы были за малую дозу хоть землю рыть. Лишь бы найти что-то, принести мне и получить свою какую-то долю. Последняя закладка, на которую я поехал, я уже поехал с товарищем. И слава богу, что это была моя первая и последняя закладка. То есть я сам дошел до точки. В лесу. Ничего не нашел. Вернулся и, собственно, меня уже ожидали. -Полицейские? -Нет, меня ожидали мотиваторы и друзья мои. То есть люди видели, что я очень сильно изменился, похудел, почернел, посинел. Ну, прям ужасное состояние. Мотиваторы стали говорить: сейчас давай доедем до детокса, там прокапаемся. И когда я уже подошел к машине, я понимал, что стоят 2 таких самых моих мощных друга, которые были, как я сейчас. Спустя месяц я хорошо поправился. Сели в машину. Я понял уже куда мы едем. -А как они тебя заламывали или что? Били? -Нет, я был в таком состоянии, я не спал, дней 14, наверное, я не спал. Организм уже в любом случае был посажен. И меня особо заламывать не нужно было. После этого я подуснул и проснулся здесь, вот на этой кровати. И дней 10 меня кормили, отхаживали. Даже не помню, что я ел. Курил, ходил просто как зомби. Ну, 3 дня я вообще не вставал. -Родители тебе звонят? -Ну, связи как таковой нет. Я пишу записки, если мне что-то нужно. Консультанты их отправляют 1-й месяц. Ну, сейчас у меня будет 1-й звонок через неделю. Вот. Но звонить стыдно. Единственное, что извиниться. А так? Ну, сожалею обо всем. Слава богу, что на таком этапе - не успел натворить глупостей. Потому что здесь я наслушался историй, как люди в окно выходили и так далее. -После реабилитации как хочешь, чтоб твоя жизнь складывалась? -У меня девушка, невеста. Мы все никак не могли реализовать свадьбу. Думаю, первым, когда выйду, сделаю, это я сделаю, ну, доведу дело до конца. -Но девушка не отвернулась от тебя в этой ситуации? -Нет, конечно нет. -Есть догадки, из каких психологических проблем вообще, в принципе, тебе понадобились наркотики и уход от реальности? -Да, есть, конечно. Это меня подкосила проблема на работе. Я служащий, и у нас появились на работе перемены. То есть менялось руководство и так далее. И я почувствовал угрозу, что, как говорится, подсиживают и так далее. Ввиду того, что я боялся потерять работу, это на меня психологически давило. Плюс подготовка к свадьбе. Ну, такие моменты. Все это на эмоциях. И заставили меня работать больше. А работоспособность чтоб увеличить, я стал употреблять амфетамин, кокаин. Они давали бодрости, но проблема есть. И этот наркотик, он он наше поколение истребляет. И все, кто считает, что это не так, они очень сильно ошибаются. Нет никакого контроля, это невозможно бросить самому. Нужно только обращаться за помощью. -Люди, которые потребляют мефедрон, с течением времени, короткого времени, хочу сразу сказать, просто получают в арсенал себе в виде заболевания второй диагноз психиатрический. Это либо слабоумие, либо, ну, шизофрению, как правило, им ставят. -При 1-2-х-кратном употреблении у нас масса примеров, когда психика человека меняется практически необратимо. Да, нам удается ее вернуть. Да, нам удается улучшить, стабилизировать. Но к сожалению, бывают случаи, когда уже к нормальной абсолютно жизни, которой человек жил до приема этих наркотиков, он уже до конца не возвращается. -Росла я в среде учителей. О наркотиках мне всегда говорили, не стоит этого делать, что это плохо, неправильно. Просто с детства мне не нравилось, когда мне что-то запрещают, и поэтому я всегда шла на риск, как бы делала наоборот. Ну, так меня и привело к такому образу жизни. В конце 1-го курса колледжа я попробовала быстрый наркотик. Один раз. И попробовав его, поняла, что могу и без него так же веселиться, как бы он мне не нужен. -А что это за наркотик был? -Амфетамин. Вот. И начала его употреблять в 19 лет. Это курительные вещества. -Спайс? -Нет, натуральные. Вот. Начала употреблять. Так как я увлекалась искусством, я писала стихи, потом я начала употреблять, начала писать рэп. Тусовалась с граффитчиками. Ну, такое, короче. До 22-х лет вот я употребляла это вещество, мне казалось поначалу как бы весело. И, ну, расслабляло. Постепенно я начала знакомиться с другими веществами, когда меня это уже перестало как бы, ну, приносить какую-то радость. Я начала разочаровываться постепенно в людях. Потому что меня уже начали окружать люди, которые занимаются воровством, которые готовы друг друга кидать. Естественно, уже начала тусоваться в таких компаниях, где это все готовят. Потом произошел такой случай - моего молодого человека посадили. У нас все серьезно складывалось, он мне сделал предложение. И я настроилась на то, что я буду его ждать и не буду употреблять как бы. -Он продавал наркотики? -Ну ... ну, да. Ну, я вначале как-то зажглась, мы переписывались письмами и настраивали друг друга, что так должно было произойти, значит нас будет спасать бог или еще что-то. Короче, однажды у меня уехали родители к дедушке.

И брат тоже был в командировке. И я решила дома навести порядок. Вспомнила о том, что есть такое вещество, которое может мне помочь сделать все быстро и качественно. И брат тоже был в командировке. И я решила дома навести порядок. Вспомнила о том, что есть такое вещество, которое может мне помочь сделать все быстро и качественно. Ну, я позвонила своему знакомому, вот как раз таки старому. Ну, спросила, есть ли у него поправиться. Ну, сначала была какая-то ужасная тревожность. Я понимала, что мне принесли не амфетамин, а какое-то другое вещество, я догадывалась, что это может быть соль как бы. В итоге, оказалось, что просто весь район сидит уже давно на этом. Просто всю жизнь следила за собой, ухаживала, могла по 2 часа дома возле зеркала стоять, чтоб реснички были все как бы аккуратные, не склеенные и так далее. Одежда чтоб была вся идеальная. Волосы там чтоб волосок к волоску был. После леса там кроссовки грязные, ногти, грязь под ногтями... С грязной головой. Тусовалась просто ... я могла в своем же подъезде стоять по двое суток, можно сказать, хотя мне подняться на несколько этажей домой, сходить в душ, привести себя в порядок. Мне нужно было просто вещество. Мне было пофиг, если у меня есть вещество, я могла стоять, употреблять его и не подниматься даже домой. И просто за 2 месяца я опустилась на вот это дно. Я сдала все свое золото, начала брать мамино золото. Ну и все. Когда золото закончилось, у меня уже начались вот эти ужасные чувства - куча проблем, куча долгов. А, микрозаймы я еще брала всякие. -Расскажи о своих первых днях в реабилитационном центре. Был ли у тебя синдром отмены, как он протекал? -Вообще первые пару дней у меня было жесткое отрицание, у меня была обида на моих близких, на брата, на консультантов, на то, что меня обманным способом оставили здесь. Как бы до такой степени, что я просто как приехала в куртке и в кроссовках, и в такой позе - можно сказать, я 2 дня вот так же и находилась. В такой позе, даже спала, не разуваясь, не раздеваясь. Я надеялась, что меня заберут отсюда. И только на 7-м месяце у меня перестала проявляться такая прямая тяга. Я стала более-менее адекватно реагировать на внешние факторы всякие. -Какие люди тебя здесь окружают и бывают ли случаи симпатии? -Нет, это место ... Здесь табу на отношения, так как если завязывать здесь отношения, это будет отвлекать от оздоровительного процесса, и мысли будут не настроены на программу. И не на свое внутреннее состояние, которое нужно менять. -А какие планы вообще, амбиции? Что ты хочешь дальше делать? -Я, во-первых, буду ездить сюда на социальную адаптацию еще и в дальнейшем, возможно, буду стажером. -А вне наркотической темы жизнь? ... -Не, ну, возможно, но ... Но просто зачем изобретать велосипед? Если пока что я нахожусь в этой сфере, мне в любом случае для того, чтобы выздоравливать, надо в ней находиться, нужно будет ездить на группу. Мне нужны будут спонсоры. Мне нужно будет общаться с таким кругом людей. Ну, анонимный мир как бы. -Хочу поздравить тебя с вторым 18-летием. Ты чем старше, тем лучше становишься. Мудрей. Ну, как бы то ни было, справляйся со своими трудностями, сейчас которые у тебя происходят в жизни, потому что ты нужна своим ангелочкам троим. Трезвая, счастливая как бы. Всего тебе хорошего! -Я благодарна вам всем за то, что вы отсекаете меня и мои дефекты. Я всю жизнь думала, что это я, я обречена и я безнадежна. А здесь вы мне помогаете избавляться от них. Вы мои скульпторы, спасибо. Налетай! -А сколько стоит реабилитация в месяц? -Как бы у нас стартовая цена - это 60 тысяч. Но директор идет во многих случаях навстречу. -Люди могут открыть дверь? Вот я заметил, что все время на ключ запирается и входная дверь в дом, и входная дверь на участок? -Да, это больше вынужденная мера безопасности. Чтобы сюда не попали ни в коем случае наркотические вещества или алкоголь и т.д. Мы вызываем, мы связываемся сразу с его родителями, с которыми у нас подписан договор. Они либо приезжают, либо решают этот момент по телефону. Если не удается договориться, то родители приезжают и его забирают. -Какие формальности нужно соблюсти, чтоб, например, на своем дачном участке открыть подобный центр? -Обеспечить дом, обеспечить пожарную безопасность. Дальше - нанять квалифицированных сотрудников, дипломированных психологов. Мы просто открываемся как индивидуальное предпринимательство, которое дает психологическую помощь - все. Нам больше не нужны никакие разрешения. Абсолютно. Алё, откройте нам дверку, пожалуйста. -Первая ситуация. Мама говорит, что я достал всех своей травой. Чувство возмущения, удивления, волнения, недовольства. Мысль: если бы Тома не бросила, я бы не курил. Ну, я здесь обвиняю свою бывшую девушку, с которой расстался. -А иллюзия в чем? -Ну, иллюзия в том, что я начал употреблять из-за того, что меня бросила девушка. -И чего боишься? -Что я останусь без наркотиков. -Да, ну, лишиться комфортного своего употребления. -Мама спрашивает: почему сорвался? Ты же бросил. Чувство возмущения, раздражения, негодования. Мысль: если бы ты меня поддерживала и любила, я бы не сорвался. Сейчас я принял себя уже таким, какой я есть. Я работаю над собой. Сейчас я очень благодарен маме, что она ни в тот момент не оставила, и сейчас она меня до сих пор поддерживает. И то, что я здесь нахожусь, это только благодаря моей маме.

-Зачем людям обращаться в коммерческий реаб-центр, если они могут получить похожие услуги на бесплатной основе? -Государственная клиника, ну, на своем опыте, о каких "12-и шагах" там может идти речь? -Зачем людям обращаться в коммерческий реаб-центр, если они могут получить похожие услуги на бесплатной основе? -Государственная клиника, ну, на своем опыте, о каких "12-и шагах" там может идти речь? Там основная ихняя специфика - это первые 2 недели тебя закалывают разными седативными препаратами. Ну, я понимаю, для чего они это делают. Чтобы прожил тягу, немножко переработал, переломался, если физические ломки и так далее. Плюс еще они автоматом ставят человека на учет. Быть в нашей стране на учете в наркологической клинике - это все равно некое пятно на твоей биографии, на твоей истории. Отличие частной реабилитации от государственной. Первое - это анонимность. Это конфиденциальность. Второе - здесь работают люди, которые знают проблему изнутри. Что именно больше позволяет человеку, который к нам попал, нашим резидентам, вызвать вообще доверие в том, что есть выход, и это работает. Тут даже не надо далеко ходить, ну, посмотрите по статистике процент выздоровления. Вот даже обратиться к нашим зрителям, неважно к кому. Чтобы это были центры с 12-шаговой программой. Потому что еще бывают некие православные, церковные. К ним я отношусь, лично я, то есть хочу подчеркнуть, с неким недоверием. -Первые пару месяцев я плотно считал, что я могу общаться со старыми людьми, с бывшей девушкой, которая употребляет. Что могу хранить у себя посуду и так далее. Но сейчас уже я считаю, что лампочки мне нужны только энергосберегающие, потому что это моя посуда для употребления. На опыте - побег мой показал. -Телефоны будешь удалять? -Я другой вообще телефон возьму. -Вообще новый, чистый? -Да, все чистое. И ВКонтакте новый, тоже чистый, да. Захожу в табачку на районе - это вот в побеге. Уверенность, вера, решительность. Ну, я уверен, верю и решителен. Да я просто сидя возьму. Ну, и вижу трубку, начинаю, короче, сразу мутить поварку там. Я ее как бы купил сразу. Как увидел - и понеслась. У меня же она есть. А началось с того, что увидел. -А у меня все мои ненаходы хранятся в Яндекс-диске. -Да ну? -Да. Все, спасибо большое. Давайте помолимся. -Боже, дай нам разум и душевный покой принять то, что мы не в силах изменить, мужество изменить то, что мы можем, и мудрость отличить одно от другого. Да исполнится воля твоя и наша, аминь, спасибо. -Чтоб вы понимали, реабилитация - это модель, наверно, мини-социума. Где есть нижестоящие функции, где есть вышестоящие функции. У каждого свои есть привилегии. И человек, чтоб у него была мотивация двигаться по программе и расти выше-выше-выше подниматься по этой ступени, скажем так. В своих профессиональных качествах. Вот - придуманы вот эти функции. Идет светлячок. Дальше идет у нас животновод. Библиотекарь. -Животновод это кто? Животновод - это кто следит за нашим котом, чтоб у него было пожрать, чтоб был туалет чистый. То есть за животным. И наших попугайчиков. -Сколько в среднем длится действенная программа и как понять вообще, что человек выздоровел? -Минимальный, наверно, срок все равно реабилитации должен составлять минимум 6 месяцев. В первые 3 месяца у человека пока происходит перестроение организма, у него очень ярко выражена актуализация влечения. Он находится на тяге. -Из 50-и человек выздоравливают 5. Но это выбор каждого, знаете, программа работает только тогда, когда ты разрешаешь ей работать, если ты этого хочешь. Ее нельзя никому навязать, ее можно просто попытаться донести. -И сколько в неделю ты собираешь этих закладок? -Как захочу. Я не считаю. Я не делаю это ради бизнеса какого-то. Я делаю это ради собственного кайфа. И кто рядом со мной может находиться - ради кайфа какого-то человека рядом. -Ты сколько лет уже употребляешь наркотики? -11. -11 лет? За эти 11 лет вещества повлияли на твою психику, на твое здоровье, на твою внешность? -Да, повлияли. -Как? -Я считаю в положительную сторону. -В положительную? -Да, если по моему мнению. Смотря на фотки, которые у меня были в прошлые года. И сейчас - 2 разных человека. -А как бы ты описал первого человека? -Не было во мне, я считаю, жизни. Все время сидишь, все время думаешь, думаешь, сидишь, думаешь, сидишь, думаешь ... Вот и от этого становится фигура не такая красивая. Ты внешне становишься другим. -Ну, вот ты взрослый, 30-летний мужик. Вот ты проснулся с утра. Что ты делаешь до вечера? -Иду завтракать, если я проснулся. -А дальше? -Позавтракал и снова спать. Просыпаешься потом и снова кушать. Потом поел, пошел мультики смотреть. Но это если типа ты куришь. Если ты не куришь марихуану, то ты, может быть, сразу проснулся, поел, чуть полежал, отдохнул и типа пошел в поисках. -Сколько ты тратишь в месяц? -Так, на карманные расходы, пойти типа купить мороженки, ну, рублей максимум 500-600. -Ну, а пообедать, поужинать? Это же тоже продукты. -Я типа готовлю сам. -А продукты кто покупает? -Продукты папа покупает. -А, родители. -Нет, папа. Родители не должны покупать, папа должен это делать. Вообще он не должен это делать. Он должен делать это у себя в Бирюлеве, и здесь бы я мог студентам сдавать квартиру, и мне на продукты бы хватало спокойно на месяц. Но просто они занимают тут две комнаты, и я жду пока ... не знаю ... пока солнце встанет. -Родители знают, что ты употребляешь? -Они знали это уже давно по запаху из сортира. Но сам факт, что прям сел и признался, прям жестко, что я вот сейчас это сделал, в этом состоянии - это только в 23 года получилось, в 24. -И что они тебе сказали? -Ну, типа ... мы спать хотим. Ну, ладно, я поговорить с вами разочек захотел. Сел тут посреди комнаты и начал разговаривать.

В итоге, вызвали они полицию, приехали полицейские, и пришлось с ними поговорить. Потому что они говорят: ты что, под феном? Да, говорю, давайте поболтаем. Отвезли меня в участок, выписали 500 рублей штрафа В итоге, вызвали они полицию, приехали полицейские, и пришлось с ними поговорить. Потому что они говорят: ты что, под феном? Да, говорю, давайте поболтаем. Отвезли меня в участок, выписали 500 рублей штрафа и сказали: иди домой. Я потом каждый раз, как только начинал употреблять, я уже постоянно приходил и говорил, что я употребил. -Встречал полное безразличие? -Нет, ну, с маминой стороны нет. Она вроде как со мной болтала. С папиной да. К папе я подходил и говорил: у меня девушка беременная двойней. Ты, пап, дедушкой скоро станешь. И он такой - нет, нет, дай я "100-500" посмотрю. Макс интереснее. -Бывает, что ни одна добровольная программа реабилитации не помогает. Наркоман честно и открыто не хочет завязывать. Ни тюрьма, ни проблемы со здоровьем не пугают. Тогда от отчаяния родственники хватаются за радикальный вариант - мотивационный дом. Как правило, этот дом в труднодоступном месте, откуда просто так не уйти и не уехать. Живут в нем по законам тюремной пресс-хаты. Режим максимально жесткий. В ходу постоянные унижения и избиения. Мотиваторы - крепкие мужчины с криминальным прошлым. Там наркозависимых в буквальном смысле ломают. Сажают на цепь, бьют, надевают наручники, истязают физическим трудом или голодом. Якобы страх должен помочь преодолеть зависимость. Такие центры нелегальны в России. Полиция периодически ликвидирует их то тут, то там, но очевидно, что это капля в море. Многие мотивационные дома продолжают работать под вывеской полулегальных частных клиник. -Сарай, где находится куча девочек. Я выздоравливала с девочками. И есть один консультант, который всех держит их. Сбежать нереально, потому что дом этот находится очень далеко. Вокруг леса, болота. И в лесу звери дикие. Если кому-то удавалось сбежать, вот был случай такой, девочке удалось сбежать, но она до Москвы добиралась 4 месяца. Мы все взрослые люди, мы понимаем, как она бежала и что ей пришлось сделать за 4 месяца, чтоб попасть в Москву. -А что ей пришлось делать? -Она ехала с дальнобойщиками. А что любят наши дальнобойщики, большинство, да? Чем ей приходилось платить. -Почему вы попали в мотивационный центр? -Мне простая реабилитация не помогла. После прохождения реабилитации я пошла на постлечебную программу, занималась с психологом. И я нарушала все правила. Знала 1-й шаг, 2-й шаг, да? 3 шага я прошла. Но я не приобрела опыта. Я считаю, что это и помешало мне остаться трезвой. И после того, как я уже сорвалась, мне родители предложили поехать в Омск. Мне собрали вещички. Дали мне сопровождающего. Тоже анонимного, который выздоравливает, который меня сопровождал. В самолете до Омска дали мне волшебную таблетку, чтоб я особо не кричала там. И я спокойненько села в самолет, и меня туда доставили в Омск. -Из чего состоял ваш распорядок дня? В 7 часов подъем. Потом пробежка. Бежим мы, значит, несколько километров. до а-ля пруда. Чтоб вы понимали, это ров какой-то, вырытый, наверно, человеком, в котором купаются коровы, туда гадят. То есть это большая глубокая грязная лужа. И купались до первого льда. И бежим обратно. Если мы прибегаем не вовремя к завтраку, то завтрака лишается вся группа. Завтрак по времени. Если не успеваешь, я сейчас не помню по времени, там, за 15 минут покушать, значит, ты не кушаешь. В основном у нас манная каша, перловка, горох, гречка и кости. И соевая тушенка. Самое вкусное - это когда или какая-нибудь девочка, у нее останется время на кухне, что-нибудь испечет. Или это мягкий хлеб, намазанный маслом, посыпанный сахаром. После того, как мы покушаем, у нас перекур 5 минут. После этого распределяют нас на труды - то есть кто-то ходит за водой, кто-то стирает, кто-то дрова рубит, полет, если это лето, предположим, летом все вместе картошку сажаем. Или вместе что-то строим. -А что еще помимо этого приходилось делать? -Мы туалет вот этот вот зимой. И вот это говно мне надо было лопатой убирать. Санину, которую вот ... зассали, да? Туалет деревенский, понимаете, дырка, короче, в полу. И вот эту санину тоже мне надо было убирать. Да? Молоточком, там, все дела. Отскабливать. Желтый лед там везде же, да? Это тоже надо было все убирать. То есть я ждала пока последняя девочка покакает, да, сейчас это смешно, потому что я понимала, какашки теплые, они растопят, да? Какую-то часть этого говна - и мне будет легче свалить этого солдата, понимаете? Вот это все. -Какие еще были наказания в этом центре? -Хотелось бы уточнить, что это не наказание, а это ответственность за безответственность. Да? То, что нарушен внутренний распорядок или еще что-то, да? Я дежурила на кухне и разбила тарелку. Она у меня выпала из рук и разбилась. На что мне ответственность дали вскопать яму два на два в поле. После чего эту тарелку - надо было сделать гроб, положить эту тарелку в гроб, накрыть крышечкой, смастерить крест, написать прощальные слова и, когда все это было готово, когда яма удовлетворила взор консультанта, мы всей группой дружно пошли хоронить эту тарелку.

Я не помню, за что мне эта ответственность была, но на одном из мероприятий консультант у меня спросил: ты хочешь, чтоб я тебе помог? Тебе вообще нужна моя помощь? Я не помню, за что мне эта ответственность была, но на одном из мероприятий консультант у меня спросил: ты хочешь, чтоб я тебе помог? Тебе вообще нужна моя помощь? Я долго-долго сопротивлялась, но потом сказала. Даже не знаю, чего я согласилась. И мне предложили лечь в кровать и лежать. Переосмыслив, так сказать, свою жизнь. -А что было бы, если бы вы встали? -Меня бы посадили в погреб. И я бы сидела в погребе до того момента, пока бы не согласилась на то, что мне предложили. Потому что я уже сказала "да". И вот я лежала где-то в течение месяца, и в течение этого месяца со мной никто не разговаривал. Я ела отдельно, ходила в туалет тоже отдельно. 3 раза в день я ходила в туалет, то есть это был завтрак, обед и ужин, да? А все остальное - я не имела права вставать. Хочешь в туалет, ходи под себя. И было сказано девочкам, что если меня увидят спящую в течение дня, то меня надо было обливать холодной водой. Я очень сильно похудела - там кожа и кости остались. Это очень тяжело эмоционально вынести. Лежать, ничего не делать - ни читать, ни писать тебе нельзя, ни с кем разговаривать. Вообще ничего нельзя делать. -Что было самым унизительным за время прохождения этой реабилитации? -Ты знаешь, самое унизительное - это когда они тебя оценивают. То что я тварь, что я проститутка, что я шлюха, что я, там, всякая разная. То есть идет оценка в адрес тебя. -А медицина какая-то у вас была? -Нет, никакой медицины. -А если летальный случай? -Ну, отвезут тебя в морг и все. Смертельный случай. Напишут что-нибудь и все. -Было такое? -Да, я слышала, что в мужских домах были летальные случаи. Мальчик взорвался, прикурил возле газового баллона, потому что дома старые, плита газовая, она работает на баллоне. Слышала, мальчиков заживо закапывали. То есть он сам для себя делал гроб. Его туда клали, накрывали крышечкой, ну, трубочку, чтоб он дышал. И как настоящие похороны - его закапывали, и вот он там лежал какое-то время. Или на цепь здоровый пень цепляли, и вот он с этим пнем бегал, ходил. На цепь, на наручники. -Вы рассказывали, что в мотивационных домах еще упоминают подвалы. У вас такое было? -У меня с подвалом связано - я сама туда пошла, в этот подвал, потому что отношение вот это, да? У нас было мероприятие вечернее. Я зачитывала самоанализ, какое-то мне замечание сделали, я с ним не согласилась. Консультант мне начал что-то говорить. Я психанула, послала всех и сказала: открывайте мне, короче, подвал, я сама туда пойду, в этот погреб. Никто не против, мне открыли этот погреб. И вот в чем я была - в штанах и какая-то кофта на мне была. И в носках. Зима была. И меня туда прям на картошку. Закрыли сверху, да? Одну девочку поймали, она уже успела употребить, ее поймали в Омске, она успела употребить. Ее вернули обратно и силком запихивали в этот погреб. И запихивали ее жестко, ногами. Она оттуда вылезала, ее обратно ногами, вот так вот ее туда запихивали, чтоб закрыть крышку сверху. -Это делали мужчины? -Да, это делали консультанты мужчины. -А что это вообще за люди такие? -Так же бывшие зависимые, которые выздоравливают. Ну, на сегодняшний момент вот я рассказываю про всю эту жизнь - да, тогда было очень больно, обидно все это, да? Но говоря про себя, может быть, со мной по-другому нельзя было. -Полиция интересовалась тем, что происходит на территории вашего центра? -Я когда оттуда вернулась, мы с папой смотрели, где вообще это место находится, где я была. На карте нету этого места. Из космоса где-то можно увидеть территорию эту, но даже не обозначена деревня эта. -Вы можете сказать, что те методы, которые они использовали, это было откровенное издевательство? -Да, на тот момент я так и думала. Не помню, какая-то была у меня ответственность очередная - помню, было холодно. И прям вьюга какая-то сильная-сильная, прям задувало все. И от этого постоянного напряжения я настолько устала, что мне пришла мысль в голову - отрубить себе палец, чтобы меня отвезли в больницу. Но уже из опыта я понимала, что даже если я себе отрублю палец, меня посадят в погреб, кинут мне тряпку, и я там посижу какое-то время, да? У меня кровь перестанет идти, и меня обратно вернут в группу. А что касается вот этих людей, на тот момент я думала, что я оттуда когда выйду, взорву к чертям собачьим все это место. Машину поцарапаю того консультанта, который с нами большую часть времени проводил. Изничтожу его. А на сегодняшний день я благодарна этому человеку. Я даже, когда у меня было, наверно, 5 лет чистоты, я ему писала и благодарила его. Даже голос потеряла. И сказала ему спасибо за то, что вообще там происходило. Они создали какой-то внутренний стержень во мне. Если мне, например, сейчас очень тяжело, то у меня есть внутренняя такая мотивация. Я научилась сама за собой ухаживать, хотя я этого не умела. Все делали родители. Даже в зрелом возрасте. Когда я употребляла наркотики, приходила, кидала какие-то шмотки, мать все стирала, я опять уходила, да? По идее я ничего не делала.

-А сейчас вы работаете в таких же мотивационных домах? -Да, я работала в мотивации, мне приходилось принимать какие-то решения для того, чтобы там жестко поступили с человеком. -А сейчас вы работаете в таких же мотивационных домах? -Да, я работала в мотивации, мне приходилось принимать какие-то решения для того, чтобы там жестко поступили с человеком. Сажали на цепь человека, приковывая его к лестнице. -По вашему распоряжению? -По моему распоряжению. -А вы не вспоминали себя в этот момент? -Нет. -То есть в этот момент вы считали, что ... -Это поможет. -Поможет. -Да. За столько лет работы с зависимыми людьми, пройдя опыт самостоятельного выздоровления, я как-то утратила чувство жалости к человеку, который в сопротивлении, который не хочет жить. Когда я вернулась из Омска, естественно, я пошла в первый свой реабилитационный центр. Просить работу или волонтерство, чтобы быть чем-то занятой. И я начала рассказывать все ребятам, которые мной занимались, и они мне сказали: Оль, ты понимаешь, что тебе нанесли психологическую травму? Я говорю: да, я понимаю. Как личность меня не поломали. Я как была расп@@дяйкой, так ею и остаюсь. То есть в моей голове ничего не поменялось. Да, в моей жизни идет цикличность. Вот эти наркоманы, они постоянно у меня перед глазами. У меня были попытки уйти из реабилитации, начать что-то другое, но к сожалению, у меня не получается. Я почему-то постоянно возвращаюсь опять в эту реабилитацию. -Тебе не кажется твоя жизнь скучной? Каким-то ужасом? -С каким образом? -С тем образом жизни, когда у тебя работа... -Да, дом-работа, дом-работа, дом-работа ... Метро еще ... Если бы я ходил за закладками в один и тот же диван. На один и тот же диван ложишься, в один и тот же подъезд ходишь за закладками. Нет, есть определенное количество, такой квест. Здесь определенный какой-то интерес есть. Можно вообще уехать в Чертаново. -Последнее время не посещали тебя такие мысли? -Что с этим надо кончать? -Нет, бросить наркотики. -Тогда бухать надо будет. А других вариантов не дано. -Помимо родителей ни друзья, ни девушки не пытались тебе помочь? Предложить лечение? -Нет, пытались. Номерок давали клиники, мол, позвони. Обязательно полечись там, потому что ты зае@@л тоже названивать вторые сутки мне. Ну, ладно, позвоню туда, может быть там. Родители предлагали в тюрьме посидеть. И тоже полечиться пойти. На рейв ... посидеть немножечко на рейве. На тусовочке посидел, к вечерку, может, придет, поспит, да на работу пойдет. -Ты не боишься умереть? -Нет. А смысл? Я умер и все, мне вообще ничего не надо. Прикинь? А так я не умер - и тоже ничего не надо. Только кайфово живи. -Русская православная церковь помогает наркозависимым с конца 80-х, начала 90-х гг. Так в Ленинградской области открылся один из первых православных реаб-центров с системной помощью "Обитель исцеления". По задумке воспитанники проходят подготовку в петербургском стационаре, после чего приезжают сюда, в поселок Саперное. В ста километрах от города зависимые отрешаются от мирского и начинают свой путь к богу. Основой их исцеления становится прилежный труд, духовное образование и церковные службы. Все на безвозмездной основе. Сегодня в России действует более 70-и подобных центров. -Наркотическая зависимость, если говорить по существу, то, конечно, это, если уж зависимость, то это не грех, а страсть. Это с точки зрения терминологии. Страсть - это многократно повторенный грех. Ну, какой-то. Мысль или действие, или слово, которое к тебе закрепилось на уровне второй природы. Есть довольно известный эпизод, о котором все знают. Со слов "имя же им легион". Да? Когда Спаситель освобождает двух бесноватых, бесы вселяются в свиное стадо, которое прыгает с обрыва и топится. Почему это было здесь размещено? Потому что наркозависимость, как вы только что спросили, это страсть, но не единократная, которая сама по себе - зависимость от вещества. А которая имеет под собой фундамент сложный, переплетенных других страстей. Это и гордыня, и сребролюбие. И оно так причудливо переплетается. И из этого пускает корни в том числе и наркозависимость. -Здесь свиноферма. Также располагаются бычки мясные. Соответственно, тут животные именно на забой уже готовятся. -А кто их забивает? -Мы. -Своими руками? Не жалко? -Жалко, конечно, жалко. Но для нашего центра все-таки все растится. Мы это сами потребляем в пищу, плюс ко всему лавку ... -А вы сами выбирали себе специализацию? -Специализацию выбирали за меня. Честно говоря, обсуждать решение батюшки - это, конечно, сильно, но у меня была проблема и есть до сих пор - это так называемое "окамененное нечувствие". То есть к людям я отношусь теплохладно достаточно. То есть их проблемы меня до попаданию сюда не заботили вообще, соответственно, попал сюда, где нужно заботиться о животных, постоянно их кормить. -Мясо, фарш, сало, молоко, творог, сыр. Сыроварня у нас своя, мы ее с вами увидим после обеда. Пирожки, варенье, тушенка, вот эти все консервы - это все делается нами. В том числе и руками наших воспитанников. -Вы обучаете их? -В том числе да. Вообще формирование навыков, каких-то профессиональных компетенций, пусть даже таких простейших, как что-то убрать или собрать, или сварить - крайне важно, потому что человеку мало показать возможность жизни без наркотиков или алкоголя.

Он должен чему-то научиться и он должен привыкнуть трудиться. И у нас еще есть некие правила - рекомендации. По окончании реабилитации наш воспитанник должен трудоустроиться в течение трех суток. Он должен чему-то научиться и он должен привыкнуть трудиться. И у нас еще есть некие правила - рекомендации. По окончании реабилитации наш воспитанник должен трудоустроиться в течение трех суток. -А если этого не происходит? -На любую работу. Если этого не происходит, он просто рискует с каждым днем, да? Если он через трое суток не устроится на работу, это одна проблема, через 10 - другая, а если через месяц он будет лежать на диване и думать: куда бы мне устроиться директором с окладом 200 тысяч, то он с высокой вероятностью скатится в употребление или срыв. -Моя зависимость складывалась постепенно. Все началось с рейвов. Это было техно. Ну, это старые времена. "Arma17", "Monasterio", "Rodnya", ну и прочие такие разные заведения. Ну, мы, как все люди ходили по выходным на вечеринки. Что-то там употребляли, потому что там довольно-таки сложно не употреблять. И так я прожила достаточно долгое время. Стимуляторы? Это амфетамин, последние года - это мефедрон. Ну, и прочие, там, экстази. Ну, там, в течение, наверно, 10-и лет. Через 10 лет это все переросло в какую-то маниакальную, скажем так, страсть. То есть мы уже перестали ходить на вечеринки. Мы оставались дома после того, как... -А вы это кто? -Я и мой муж, бывший муж. Творческий человек, он был диджеем. Ну, он не просто был диджеем, он писал музыку. Техно. И дальше мы сделали бренд одежды. Он занимался дизайном. Я обеспечивала, так скажем, продвижение всей этой истории. -Как ты поняла, что тебе точно нужна реабилитация? -Потому что процесс стал неконтролируемый вообще. То есть если раньше в течение жизни это были плановые мероприятия, потому что, там, определенная вечеринка, и ты такой: ОК, на вечеринку я возьму. А тут - ты можешь просто ехать с работы домой - и просто в голову тебе, там, бах! Мысль - все, надо срочно. И ты уже бежишь, покупаешь, забиваешь на работу, на какие-то дела, на встречи. И затворяешься дома, и сидишь употребляешь, просто как какой-то безумец. -Какое было основное условие попадания в этот центр? -Прохождение дневного стационара. -А как тебя подготовили на этом стационаре? -Там была больше такая просветительская работа в плане каких-то религиозных моментов. И было у нас такое замечательное занятие как трудовое послушание. Я приехала в летний период, и мы там копали газон. Ну, копали землю, сеяли травку, и это было безумно тяжело, потому что я к физическому труду не была приучена вообще никогда. Ну и плюс какие-то религиозные моменты, например, ежедневные службы. Это тоже было тяжело - выстоять 2 часа в храме. Я старалась, я понимала, зачем я сюда еду. Что я это делаю для себя, а не для кого-то там. Поэтому я старалась. -А какие у тебя вообще были отношения с религией до? -Я занималась индуистскими духовными практиками. Но в какой-то момент у меня произошла встреча совершенно случайная с одним схимонахом. Он ехал в Оптину Пустынь. И так получилось, что мы приютили его у себя дома. С моим супругом бывшим. И как бы встреча с ним очень на меня повлияла. Мы заезжали с ним в разные храмы, там общались с разными батюшками. Он нас заставил крестики надеть. И после этого я начала ходить в храм. Очень мало людей сюда приезжает именно раскаявшимися и уверовавшими. Да, у них есть какое-то понимание, что они неправильно жили, но именно какую-то такую крепкую веру закладывают уже здесь. В нашем случае это мать Николая, с которой мы живем. Она монахиня, она всю свою жизнь посвятила богу. И когда ты видишь ее веру и вообще ее дела и то, как она себя ведет, ты понимаешь, что человек не может просто так, на пустом месте положить свою жизнь, отдать за что-то эфемерное. -Насколько я знаю, программа, по которой выработаете, она, грубо говоря, состоит из 3-х этапов. И последний - это вернуться к людям. Ты собираешься это сделать? -Конечно. У меня был период, когда я хотела уйти в монастырь. Но мать Николая говорит, что все проходят этот период. Да, я хочу вернуться в мир, я хочу семью, детей. Также я хочу реализовать какие-то свои творческие амбиции, которые я недореализовала. -Правильно ли мое отношение к его письмам, как к одной из самых душеполезных книг святоотеческой литературы, которую полезно часто перечитывать? -Мы не оказываем услуги социальной реабилитации за деньги. И больше того, мы считаем, уже будучи в каком-то смысле специалистами, что это невозможно. То есть реабилитация за деньги, платная реабилитация - это обман. -Почему? -Потому что, смотрите, как человек устроен? У нас есть такие выражения расхожие - клиент основа бизнеса. Вот приходит к нам воспитанник или его родители и говорят: вот вам деньги. -А, они просят 100-процентный результат за эти деньги? -От нас, извне, вот в чем проблема. А мы им вот это здоровье, разум, какие-то навыки дать не можем. Мы можем им помочь их сформировать. То есть мы скажем: вот так надо делать, вот так, а вот так не надо делать, а вот это вообще опасно. Даром получили - даром отдавайте. Туне приясте - туне подавайте. Вот, собственно говоря, мы так к этому относимся. -Ну, то есть воспитанники дают этому месту свой труд, свои руки? -Да, по существу, да. Ну, и отчасти продукты труда. То есть вы увидели, что там убирается территория, она будет красивая, и в холодильнике что стоит - это тоже делали ребята.

Что-то это продастся и пойдет на эти же самые нужды сюда, на этот же самый центр - примерно такая история. Прошло занятие, полтора часа. Что-то это продастся и пойдет на эти же самые нужды сюда, на этот же самый центр - примерно такая история. Прошло занятие, полтора часа. 15 минут перерыв. Полтора часа занятие. Обеденный перерыв. В день бывает не меньше 4-х занятий. 4 на 5 умножаем, получаем 20 предметов. 20 предметов эти состоят в 3-х учебно-педагогических блоках. Духовный - то, что ведут священнослужители. -Аналог духовной семинарии. -Сильно адаптированный путем сокращения. Второй блок называется психологический, хотя компетенции специалистов, которые там занимаются, они лежат в плоскости как психологической, психиатрической, так и психотерапевтической. В основном ребятам сообщаются значимые психологические навыки. Ну, во-первых, эмоционального контроля над собой. Какого-то такого более-менее. И третий блок - культурологический. Это набор предметов общегуманистических, таких, как, например, христианство в литературе, кинолекторий, народные промыслы. -Ну, у меня была компания, которая любила где-нибудь погулять, поотдыхать, повеселиться. И они меня позвали в один прекрасный день на такое большое мероприятие музыкальное, где можно потанцевать, с кем-то познакомиться. -В Петербурге? -В Петербурге, да. Ну, они мне сказали, что мы там кое-что, чтобы было повеселее, берем. Когда мы пошли на это мероприятие, они мне дали какие-то таблеточки, на тот момент я не понимал, что это такое. Сказали мне, что их надо скушать, я их скушал, и с этого началось мое такое, как, ну ... знакомство со всем этим. После того, как я не закончил школу, потому что когда в моей жизни стало много вот этих веществ, моя успеваемость, она резко упала. Продолжалось потребление, мне не хватало уже тех денег, которые давала семья. Чтобы, ну, свои потребности исполнять. -И ты начал продавать наркотики? -Все верно, да. Есть такой закон, если ты хочешь на этом зарабатывать, ты должен сам не употреблять, да. Употреблял то, что продавал. У меня росли долги перед теми людьми, которые все мне давали. Родители мне помогли. Отдали за меня долг. Ну вот. Но решили, что, Рома, тебе нужно сходить в армию, чтобы прочистить свои мозги. После того, как я уволился из армии, мне предложили работу в правоохранительных органах. -Ты стал полицейским. -Да. -Ездил на поездах дальнего следования. Моя работа заключалась - охранять порядок в поезде и покой граждан. Но проблема в том, что то, от чего я ушел перед армией, а именно потребление веществ, эта проблема, она как бы появилась снова. То есть я вернулся к старым своим знакомым, с которыми я употреблял, у меня уже было такое, что на работе, не при людях, а при своих коллегах, ну, у меня отключало. Меня спрашивают: что с тобой происходит? А я говорю, что устал, переутомился. Или врал, что отравился какой-нибудь рыбой, ну, придумывал. -Почему решил выбрать религиозный путь? -Меня привели родители, сказали: Рома, попробуй, пожалуйста. У меня было такое состояние, что мне было, в принципе, на все и на всех все равно. Я сказал: ну, может, попробую. Попробовал, походил. Голова стала трезветь. Меня стали потихонечку воцерковлять. -Сколько ты уже здесь проводишь время? -В мае у меня будет 4 года. Мне одного года было явно недостаточно, чтобы разобраться во всех направлениях, да и просто по-хорошему, по-простому отсюда не хотелось уезжать. Я остался волонтером. То есть после года реабилитационного обязательного я поговорил с батюшкой, сказал ему, что мне интересно. Что пока что я востребован, да? Могу еще чем-то здесь помочь. Пока что я еще здесь. -Здорово. Но куда бы ты пошел работать, например? Обратно в правоохранительные органы? -Нет, в правоохранительные органы я не хочу. Я не хочу. Вот. Ну, допустим, я здесь почти 4 года работаю с животными. Не отрицаю вариант дальнейшей деятельности, связанной с животными. -Все считают, что это болезнь, болезнь, которую можно вылечить. На самом деле вылечить ее невозможно. Исцелить - да, вылечить - нет. Мое мнение, что 12-шаговая программа - это сектоподобная организация. Которая когда-то вышла, и у нее есть все атрибуты религиозной организации, хотя она считается в нашей стране и в части, даже когда она вышла, она американская программа, но не во всех штатах ее считают программой светской. В некоторых штатах она запрещена, как религиозная программа. И соответственно, к нам она уже пришла как программа вроде бы не религиозная. И продолжает здесь существовать в том или ином виде, но эффективность этой программы проверить невозможно. Ведь она анонимная. То есть нужно верить на слово. Но разница еще принципиальная между 12-шаговой программой и православными программами, что человек, закончивший православную реабилитацию, он может жить без группы. -Не посещая дальше... -Не посещая группы. И поэтому у нас очень большой выход, ну, в трезвость, в ремиссию. Больше 80%. -Откуда появилась вообще эта цифра? -Ну, мы мониторим, как же. Дело в том, что, смотрите, до двух лет мы постоянно мониторим тех, кто прошел реабилитацию. Либо человек бывает настолько глубоко разрушен сроком употребления или видами наркотиков, что ему года мало. И мы ему предлагаем, или он сам просит. -Сколько человек в год сбегает отсюда? -Сбегает? Слушайте, ну, у нас же не зона, чтоб сбегать.

Мы всех отпускаем, кто хочет уехать. Давайте я сейчас вспомню, сколько уехало в прошлом году. 2 или 3 человека. -Они имеют возможность вернуться? -Они не имеют возможности вернуться. Мы всех отпускаем, кто хочет уехать. Давайте я сейчас вспомню, сколько уехало в прошлом году. 2 или 3 человека. -Они имеют возможность вернуться? -Они не имеют возможности вернуться. -Нет? -Нет. У нас ... умерла - так умерла. -Как вы понимаете, что человек созрел выйти в мир? -Это не так трудно. Ну, священнику. Потому что, во-первых, мы исповедуем. Во-вторых, у нас есть некие критерии, ну, как человек себя ведет на занятиях, например. Насколько он активен на занятиях, насколько он активен на общих духовных беседах. И соответственно, есть еще и индивидуальная духовная беседа. -Государство нам не помогает. Последний раз мы получали какую-то более-менее значимую помощь в рамках президентского гранта, по-моему, в 2014-м или в 2015-м. Мы живем на пожертвования, на продажу продукции, которую вы видели, особенно в сезон нам это как-то помогает. То есть летом мы это продаем, а зимой мы на эти деньги живем. И соответственно, понятно, что вот такой дом мы бы не смогли построить, это нам помогают благотворители. Возникает периодически человек - это господь устраивает. Если есть грант, нет благотворителя. -Анонимно можно пройти у вас реабилитацию, чтобы никто не узнал? -Совершенно необязательно вставать на учет, да. Но это вообще проблема государственной наркологии. Дело в том, что поражение в правах, которое претерпевают поставленные на учет наркозависимые, с одной стороны отчасти может быть обосновано, что человек, допустим, ну, не может быть водителем детского автобуса. Хотя бы некоторое количество времени, да? Может быть, год, два или пять. А с другой стороны, а что такое тогда социальная реабилитация? Реабилитация даже просто если взять само по себе слово, оно означает некое восстановление в правах человека, а не поражение наоборот. -Сотрудники одного из частных реабилитационных центров, которые мы уже успели посетить, в большинстве своем имели какой-то опыт наркопотребления. И они мне говорили, что, в принципе, реально помочь человеку, не зная, что такое наркотики, полностью нельзя, потому что он просто не будет вас воспринимать всерьез. Вот у вас вообще был какой-то такой опыт? -Вот лично меня бог миловал от такого испытания. У меня его не было в моей жизни. Иногда, может быть, это может приносить пользу - знание какого-то предмета изнутри, но это не означает, что это абсолютно истинное утверждение. Почему? Потому что, если бы это было так, полицейские никогда бы не смогли раскрывать преступления. Они же не преступники, как они могут в этом разобраться? -Когда мы ехали сюда, казалось, что попадем в подобие монашеского скита, где бескомпромиссно из людей пытаются выбить дурь религиозными догматами, но это оказалось не так. Условия далеко не аскетичные, на очень приличном уровне. На мой взгляд, все располагает к тому, чтобы переосмыслить свою жизнь. И, да, процент наркоманов, который согласится приехать сюда осмысленно, осознанно, минимален. Но стоит обратить внимание, что на лицах людей, с которыми мы успели познакомиться, последствия многолетнего приема химических наркотиков практически стерлись. И вот самое главное, чтобы эти люди смогли вернуться в мир и найти себе там применение. Ты считаешь себя наркоманом? -Да. Я же употребляю наркотики. Если философски рассуждать, что я себя полностью именно таким словом "наркоман" - я не знаю, можно еще поспорить было бы. -Но это как минимум уже первый шаг из 12-и. -Я понимаю. Ну а смысл мне? Вот они говорят: опишите свою проблему. Я им начинаю: смотрите, я не могу найти амфетамин. Ну, это моя проблема на тот момент. -Ты озвучил 2 варианта - это правоохранительные органы или психушка. Когда я спросил тебя про реабилитацию. А если бы я тебе озвучил другие возможности? И там есть программы бесплатные, на свежем воздухе. -Ну, разочек я бы сходил, посмотрел бы, там, что происходит. Ну, прийти, посмотреть, на природе посидеть, пообщаться. Ну, я возьму с собой еще что-нибудь железное, на всякий пожарный, если что, отбиваться чтобы. -Я тебе могу оставить несколько номеров телефонов. Ты позвонил бы? -Наверно, да скорее, чем нет, если бы баланс моего номера телефона был бы положительный. Но он немножко отрицательный на данный момент. И позвонить ... по вотсапу можно позвонить? Ну, я думаю, можно. -Можно. Мы наконец-то попали в государственный центр. Его неофициальное название "Остров". Это первое в России учреждение, где с 2014-го года помогают всем желающим. Основатель центра - главный нарколог России Евгений Брюн. Он создал это место на базе бывшей психиатрической больницы. Кто-то попадает сюда самостоятельно, кого-то направляет ФСИН на принудительное лечение. Центр московский. Поэтому бесплатно пока помогают только людям со столичной пропиской. Остальные платят в среднем около 30 тысяч в месяц. По атмосфере напоминает пионерлагерь. И сейчас здесь находится около ста человек. Судя по тому, насколько настороженно отнеслись к нашему приезду, отношение к этим людям именно, как к детям. -Ступино - это такая модельная площадка, которая позволяет специалистам, и мы обучаем таких специалистов, как государственников, так и частников, тому, как должна выглядеть вообще реабилитация.

У нас нет заборов, у нас нет людей, которые ходят по периметру и что-то там наблюдают, следят и так далее. Вся организация У нас нет заборов, у нас нет людей, которые ходят по периметру и что-то там наблюдают, следят и так далее. Вся организация сделана таким образом, что ребята, которые там проходят реабилитацию, они ответственно относятся к своему выздоровлению, к судьбе этого центра. Там 24 гектара земли. Они все время заняты. -Когда-то исторически так сложилось, что в советской и в раннероссийской наркологии в основном занимались медико-биологическими методами лечения. Лекарственная терапия, психотерапия, индивидуальная, как правило, а на западе в основном занимались социальной реабилитацией. Оба подхода оказались не очень эффективными. Поэтому мы всю организацию объединили в одну технологическую цепочку. -Государственные центры часто обвиняют как раз в использовании медикаментозных методов. Что бы вы могли ответить? -Да, мы используем разные препараты. Его надо, извиняюсь за немедицинский термин, отмыть, надо скорректировать его острые психопатологические расстройства - все это нуждается в лекарственной терапии. Потом этот этап заканчивается, он длится недолго, и вообще я могу сказать, что лекарственная терапия в общей системе работы с нашими больными занимает процентов 20-25. -Если мы исключаем один из этапов процесса выздоровления, то шанс от 90 % снижается к нулю. -В какой-то момент, когда наука достигла определенной степени развития, и мы стали обладателями генетической лаборатории ... Как было раньше? Назначим препарат, неделю ждем, он не работает, меняем препарат, неделю ждем, он не работает - и так до бесконечности. Сейчас вот эти сроки и попадание в мишень сократилось до собственно самого обследования генетического. Мы уже знаем какой препарат и куда он будет воздействовать. Это одна цель. Другая цель - мы определяем индивидуальную биохимию головного мозга. А она формирует определенные психические реакции. А психические реакции формируют определенный стиль поведения. Вот, допустим, у человека высокий уровень адреналина и норадреналина - мы это можем померить. Так заложено в его генетике. И мы понимаем, что поведение его будет рискованное, поведение его будет рыскающее, он не будет сидеть на месте, он все время будет в неком таком хаотическом движении. И поэтому реабилитационная программа для этого человека будет ориентироваться на эти особенности. С тем, чтобы стабилизировать его. -Вы эту программу разрабатывали совместно с российскими специалистами и опирались в первую очередь на 12-шаговую программу? -Это один из элементов. 12-шаговая программа - она база такого воспитательного процесса. Это обучающий процесс. То есть наши ребята иногда говорят: легко бросить наркотик, трудно без него остаться. Вот этому надо научиться. 12-шаговая система, она позволяет научиться оставаться трезвым и выздоравливать иногда в последующем в течение всей оставшейся жизни. -Героин намного мне казался кайфовее. То есть я словил именно тот приход, о котором давно мечтал. Какое-то открытие для меня, это было какое-то чудо. То есть это было просто безупречно. И так мы с сестрой употребляли до 2000-х годов. В 2000-м году сестра у меня умерла от передозировки буквально у меня на глазах. Но я настолько был в залипшем состоянии, что даже не удосужился вызвать Скорую помощь. И даже не понял, как это произошло. Так я употреблял до 30-и лет, не думая, что у меня существуют проблемы. То есть я считал, что это норма. Это мое как бы "розовое употребление". Как мне тут объяснили в реабилитационном центре. -Розовое? -"Розовое употребление". -Что это такое? -"Розовое употребление" - это когда я считаю, что я могу в любой момент бросить. Что это просто какая-то забава, игра. Что это просто, как жвачку пожевать - в любой момент я могу прекратить. Но с 30-и лет я начал задумываться, что я не могу прекратить, потому что я уже был на системе. Да? Я постоянно употреблял. Начались первые кражи из дома. Вынос вещей. Деньги брал у родителей или мелким воровством. Они, понимаете, жалели меня, они тоже созависимые люди. То есть мне в последнее время отец дал 35 тысяч, думая, что в этот раз я не буду употреблять. Просто я приехал и попросил. Говорю: все, я не буду, да? Точно. Он говорит: ну, ладно, смотри, как бы, да? Дает 35 тысяч, естественно, я их трачу буквально за 3-4 дня абсолютно просто. И так было постоянно. То есть я жил за их счет, на ихней шее. До этого я жил за счет жены. Я воровал у нее золото, я воровал и продавал сотовые телефоны. Я покупал их сначала и потом продавал их. Пытался обмануть, да? Говорил, что это временно, что это все пройдет. Но я ... Я ее не любил, как мне здесь объяснили. Это была моя зона комфорта, чтобы я просто как бы о себе рассказал, что я не наркоман и могу употреблять, потому что у меня есть жена и, собственно говоря, все хорошо. В 32 года меня положили в первый мой реабилитационный центр. Это был платный реабилитационный центр мотивации в Омске. Там была бой-команда, которая, если я что-то не хотел делать, они просто били. Просто отводили в подвал и били.

Там ломали личность, мою личность. Они, наверно, считали, что если они сломают личность, это и будет как бы основа моего выздоровления. И всякие унижения. Если я хотел чего-то, Там ломали личность, мою личность. Они, наверно, считали, что если они сломают личность, это и будет как бы основа моего выздоровления. И всякие унижения. Если я хотел чего-то, таблетку какую-то, да? Мне вешали и я ходил целый день. С моей гордостью, с моим эгоизмом боролись тем, что мою футболку бросали в помои, и я ходил целый день в этой футболке. После выхода из этого центра я продержался буквально полгода, просто на страхе, чтоб не поехать в этот реаб-центр. Просто потому что боялся элементарно. Но страх на тот момент - это плохая была мотивация. Мне хватило и рано или поздно это стерлось все в моей голове. -Сколько вы здесь уже пребываете? -Я здесь пребываю 6 месяцев. Я считаю, это оптимальный срок. То есть если ехать, то надо ехать не на 35 дней. Потому что 35 дней - это все-таки мало для того, чтобы понять на самом деле, что происходит. Что меня приятно поразило по приезде в Ступино, меня встретили улыбающиеся люди, которых я не видел в реаб-центрах мотивационных, понимаете? Играющие, развлекающиеся, играющие в теннис. И действительно, наверно, это было то счастье, которое я искал. Это были люди, которые не употребляли, но были счастливыми, да? Меня это заинтересовало, заинтриговало на тот момент. Думаю: ну, надо попробовать. Почему бы и нет? Было для меня это все странно на самом деле. Но со временем мне объяснили, что на самом деле ничего страшного не происходит, ты просто больной человек. До этого я не знал этого, я винил себя, что я употребляю наркотики. Что я разрушил все. А здесь объяснили мне, что я просто больной человек, по-другому не могу этого ничего изменить, да? Это мне помогли психологи сделать, да? Сказать: Саша, начни работать с состоянием. Со своими чувствами. У тебя они просто заморожены. Я на тот момент ничего не чувствовал кроме страха, которое давали реаб-центры до этого. Я не мог открыться, я был зажат. Я не мог высказаться на группе. Мне было страшно абсолютно все. -О чем жалеете больше всего за время употребления? -Я жалею больше всего о прошедшем времени, мне все-таки 40 лет. И большую часть жизни я проупотреблял - почти 20 лет. Это были бесконечные линейные отделения, да? Меня как бы отвозил отец. Линейные, я уже объяснял, больницы, да? Меня постоянно отвозил отец, просто спасал меня. И я просто терял время, я не получил ничего. Вот время - это то, что я потерял. -Находите для себя время. Это будет утро, вечер, день. Без разницы. Находите для себя 5 минут тишины. Мы сейчас с вами не засыпаем в 1-м упражнении, а наоборот просыпаемся. Вот представьте, что вы сейчас ... лес, природа. Вот закройте глазки. Набираем воздух. Поднимаем руки вверх. -На сегодняшний день, как для молодежи, так и для людей старшего возраста, жизнь - состояние стресса. Состояние стресса - это депрессия. У кого-то не было семьи. Кто-то ушел рано из школы, попал в плохую компанию. Судьбы, они похожи. Наверно, кому-то не удалось пройти этапы духовного развития своей жизни - вот на ранних этапах. Вот как ребенок - вот взрослые радуются: вот он сначала родился. Не ползал, а практически сразу пошел. Так и здесь, если говорить о том, что ребята не ползали, вот сюда они пришли, чтобы научиться ползать, рассматривать все, разглядывать под микроскопом что есть жизнь. И я думаю, что понять, что жизнь - это подарок. Что это здорово. И что им дано это счастье - прожить эти мгновенья. Мы с вами собираем огромную корзину золотых яблок. И в этой корзине ваши желания, ваши надежды, ваши мечты. -Многие не хотят обращаться за помощью в государственное учреждение, потому что это не гарантирует их анонимность. Люди часто попадают на учет. -Постановку на учет можно расценивать как некий терапевтический пинок для того, чтоб человек изменил свое отношение к себе, к своему социальному окружению. Если даже пациент становится на учет в наркодиспансер, я считаю, что это дополнительный мотивационный момент, который направлен на формирование личной ответственности у пациента на снятие с учета. А снятие с учета возможно только при длительной ремиссии. Соответственно, это дополнительный мотивационный фактор в течение 3-5-и лет - это поддерживать ремиссию, ходить на группы, ходить на консультацию к врачу наркологу по месту жительства, посещать психолога по месту жительства. И потом уже выйти на комиссию и, соответственно, сняться с учета. -Есть еще такое альтернативное лечение. Не очень понятное, мне кажется, нашим судам. Очень редко назначается такая мера - замена уголовного наказания на обязанность прохождения лечения и реабилитации. -Это гуманный подход. -Это очень гуманный подход. И есть такая мировая практика. -Почему она у нас не развита сейчас? -Ну, с этим вообще есть определенные сложности. Не знаю. Я думаю, что, скорее, у судей, наверное, нет достаточной практики в такой работе. В том числе вместе с нами. -Я занималась здесь. Строила якобы отношения. Т.е. я не занималась программой, я ее не проходила. Я это делала формально, я занималась своей личной жизнью.

-Я здесь завела эмоционально значимые отношения, для того, чтобы не проходить программу. То есть мое отрицание своей проблемы зашло через то, что внимание мне уделили. -Я здесь завела эмоционально значимые отношения, для того, чтобы не проходить программу. То есть мое отрицание своей проблемы зашло через то, что внимание мне уделили. Я девушка, мне это нравится. А так как я после употребления, и у меня чувства размораживаются, я купилась на это. Я повелась на эту манипуляцию. Я посчитала, что смогу справиться и не употреблять. И я использовала этого человека в своих корыстных целях. Это нарушение реабилитационного центра, и меня выписали за то, что я нарушила рекомендации, нарушила границы, которые были поставлены. Но меня приняла полиция, у меня закончились деньги, я опять стала жить на улице, по притонам. Закончилось все, большие кредиты. И у меня в голове - либо умереть здесь на улице, как собака под забором, как всегда говорила моя мама, либо бороться. Либо смерть, либо жизнь. Я выбрала жизнь. После того как я выйду из центра, я планирую ходить на постлечебную программу, ходить на группу "12 шагов", писать 12 шагов. Анонимные алкоголики, анонимные наркоманы. И поддерживать свою зависимость, свою трезвость. И еще я очень хочу устроиться на работу, выплатить свои кредиты, сняться с наркоучета. -Не первый год говорят, что война с наркотиками проиграна. В том числе и на уровне таких международных организаций как ООН. Все больше стран принимают меры по декриминализации или легализации так называемых "легких наркотиков". Россия идет по другому пути. Его иногда называют путь нулевой терпимости, нулевой толерантности. Почему это так происходит? -Вот есть некая либеральная идея. Мы нормально к этому относимся. Но иногда она приобретает некие вычурные формы. Либеральная идея. Каждый человек имеет право на устранение и лечение физической и психологической боли. Что сделали американцы? Любая боль - ему назначается опиатный лекарственный препарат. А если у него душевная боль, ему назначают марихуану. И он начинает потребление наркотиков. Теперь, что касается заместительной терапии. Это история из 60-х годов. За лечение больного кто-то обязательно должен заплатить. Это имеет фиксированную какую-то стоимость. Посчитали, что самое дешевое, это посадить их на какой-то наркотик. Попутно лишить его связи с криминалитетом. Исключить его из незаконного оборота наркотиков. И придумали вот этот метадон. Кто туда входит - в эти метадоновые программы? Люди, которые с тяжелой формой заболевания. Которые не имеют семьи, страховки - это важный пункт. Не имеют жилья и работы. Вот этих людей всех так или иначе собрали в эти центры метадоновой терапии. Раздают им этот наркотик. Российская система основана на том, что любой больной наркологического профиля имеет полный пакет методик и подходов в лечении и реабилитации независимо от того, какой его социальный или имущественный статус. -По сути, можно своим хозяйством заняться. Только для себя делать. Определенное количество молока, яиц, масла. Ты это делаешь, у тебя одна корова. Надо купить телку, получается, вот. А тут, получается, надо купить телке клатч. Они говорят: ты не умеешь, ты не сможешь этим заниматься. Пойти и сорвать себе огурец - с этой, как ее - с грядки ... -Родители тебе это говорят? -Ну, да. Типа это сложно. Не жил я, не жил так, как говорю. А я говорю: ну, действительно сложно сорвать огурец. -То есть они не верят в твою самостоятельность? -Да, и при этом как бы еще не то, что провал моей идеи по поводу того, что земля будет кормить всех и вся. И это объяснить никак не возможно, потому что скорее всего, ну, я не знаю, люди, может быть, не то что не верят мне иногда, каким-то моим словам, ну, по себе судят. Но и как бы даже не хотят ... Им комфортно так. -Прям как-то очень быстро люди в окружении, которые вроде, там, буквально вчера вместе со мной так же негативно воспринимали всю эту историю с тяжелыми наркотиками, вдруг я их вижу через несколько дней. И уже мы вместе употребляем вот этот героин. Там очень быстро и широко проявился тогда в Патриса Лумумбы. На улице, где общежитие РУДН - там где африканцы. -У них брали? -Ну, это как бы оттуда началось. Приезжали за легкими наркотиками. А они даже и бесплатно - да ладно, зачем тебе это надо? Вот смотри что есть. И там шарик с героином - на, держи, попробуй, потом расскажешь. Ну, в таком ключе. -А когда поняли, что нужна реабилитация? -Я думаю, меня обстоятельства, когда сжали уже, что совсем вот, ну, я понимал, что все. В один из последних раз, когда меня судили за какое-то мелкое преступление, то ли за хранение наркотиков, то ли за какую-то мелкую кражу, я уже понимал, что у меня этих судимостей достаточно много. И судья может и принять решение и дать мне срок реальный. Я так проманипулировал, попросил судью назначить мне наказание, не связанное с лишением свободы, а обязать меня пройти курс лечения, да? Наверное, это про наркотики была тогда судимость. -А вообще впервые признался я даже не родителям, а наверно, все-таки властям. -Расскажи об этом. -Ну, это у меня был случай. Я жил с девушкой на Нагорной.

И у нас там конфликт произошел. И там такая вышла ситуация, что, получается, я ей нанес маленький телесный ... шишечку. -Повреждение? -Такую маленькую, да. Как бы сейчас полиция уже приедет, что делать? И у нас там конфликт произошел. И там такая вышла ситуация, что, получается, я ей нанес маленький телесный ... шишечку. -Повреждение? -Такую маленькую, да. Как бы сейчас полиция уже приедет, что делать? Говорят: что случилось? Ну, нюхали, нюхали, все кончилось, я приревновал ее и въе@@л ей. Но надо было сначала сказать - нюхали, нюхали. Обязательно. И только тогда полицейский такой говорит: а почему ты такой честный? Никто никогда не признается, что он в состоянии наркотического опьянения. А тут сразу ей в лоб. Они такие: ой. А я говорю: поэтому ей не в лоб, а в щеку пришлось ударить - конфликты. А у них еще есть говно? Ну, не знаю, посмотрите, говорю. Мое кончилось. Вот. Ну, в общем, полицейские представители меня в участок отвезли и отпустили. -Отпустили, зная, что ты под наркотиками. -Да. -Помощи, никакого варианта, может быть, прохождения реабилитации... -Нет, они сказали, может, ты зубы побережешь, потому что 99 % чистоты, как я им сказал, ну, нормальный наркотик, чистый. Они говорят: у тебя могут зубы повыпадать. -В диспансер тебя не отвезли? -Нет, нет, слава богу. -Вот эти все баночки, которые они предлагают каждому встречному? -Это тоже такая процедура для них не очень-то кайфовая. Там надо наблюдать, как ты писаешь в баночку. То есть полицейские берут на понт и говорят: если мы сейчас тебя не продуем, а если продуем, то значит мы у тебя найдем. По-любому. А если найдем, то все. Там работа, там карьера, все остальное. Значит ты употреблял. Но они эту процедуру остерегаются сами. На эту процедуру берется только понт. -Ну, мне дали условный, да, но при этом обязали пройти курс лечения. Еще полгода я как бы игнорировал вот это решение суда, но потом все-таки меня дожали. И я лег в больницу. Потом я приехал и сразу опять начал употреблять. Поупотреблял пару месяцев, опять у меня все в жизни стало очень плохо. Еще хуже, чем в тот момент, когда я уезжал. -Что помогло в итоге? -В итоге? -Да. -В конце концов "12 шагов", программа анонимных наркоманов. -Как устроено это сообщество? -Очень свободно, очень часто, много собраний в день проходит там. Ну, с какой-то регулярностью они проходят. В комнате где-то собираются. Те, кто пришли, да? Там вот зачитывается преамбула. То есть есть какая-то форма, цель которой как-то настроиться на собрание, понять, ну, как-то абстрагироваться от жизни. И больше сосредоточиться именно на процессе какого-то такого выздоровления. Знакомый, с которым я лежал в реабилитационном центре. У него уже был опыт посещения собраний анонимных наркоманов. Он мне позвонил, он тоже закончил реабилитацию, вышел, позвонил мне и говорит: пойдем на собрание. Я говорю: ну, что ж, пойдем. И вот с того собрания начал оставаться чистым. -Почему именно анонимные наркоманы помогли? -Я думаю, в моем случае это много факторов сошлись уже воедино, да? В том числе и то, что там сам я как-то устал уже морально от всей этой жизни, да? Собрания анонимных наркоманов, вообще программа "12 шагов" - это не узко про там наркотики. Это, как я себе это вижу, про какую-то болезненную неудовлетворенность жизнью. Которая в свою очередь толкает к поиску какого-то выхода. И этот выход может оказаться наркотиками. Мозг зависимого человека может так все это перевернуть и рассказать, что эта отрава вдруг будет лекарством. -Сколько лет вы уже остаетесь чистым? -Порядка 8-и, вот в сентябре 8, даст бог, будет. -Сейчас у тебя девушка есть? Какие-то отношения есть? -Если так считать - вотсап. Ну, это по видеосвязи больше. Но приезжала сюда как бы, вот. Решила посмотреть как я живу. Ну, я не противился этому, но это ни к чему, это просто тупое, короче, тупо время потратил. -А друзья реальные у тебя есть? -Нет, я теперь дружить не буду. -Дружить не будешь? Почему? -Дружба - это не взаимно сбалансированная определенная отдача энергии друг другу. -В какой момент ты это понял? -Когда я деньги сопоставил. С одной стороны денежные средства, с другой стороны дружбу, какие-то действия. Получается, что если денежные средства сопоставил с действиями обычными, реальными, это невозможно оценить. В деньгах. Ту же дружбу. Это еще если более-менее хороший друг, который тебя не кинет, тебе подкидывает наркотики. А так, которые друзья, грубо говоря, просто друзья, типа, нам бы вот просто посидеть, короче так и подождать пока друг все организует вокруг. А если скажешь, блин, братан, пойдем, поможешь мне какие-то дела поделать, хотя бы вместе что-нибудь сделаем, он говорит: нет, нет, я не могу. Тогда все дружно обламываемся оба. Дружба - это служба какая-то. -В какой-то момент я начал заниматься йогой. Ну, посещал собрания, и в том пространстве проходили классы йоги для зависимых. Начал посещать эти занятия, и на одном из этих занятий познакомился с женой. Ну, стали общаться. И в общем-то достаточно быстро сошлись, стали жить вместе. Потом повенчались, расписались. Потом у нас родился ребенок. И в общем, уже лет, наверное, 7, да, лет 7 вместе мы. -Жена тоже употребляла тяжелые наркотики? -Тяжелые наркотики она употребляла как-то там крайне мало в своей жизни. Ну, совсем мало. -Какая твоя самая большая мечта или цель, если она есть? -Мечта у меня - это увидеть идентичные моим глаза. Вот у маленького такого человека. Ну, или у котенка. Ну, глаза хочу увидеть. Такие же, как у меня. Потому что я могу наблюдать более-менее похожие только у отца, и они надоели мне. -А, ребенка хочешь. Но ты же понимаешь, чтоб у тебя появился ребенок, на отца-то не стоит рассчитывать? -Я понимаю, что не могу... -Тебе не жалко было бы своего ребенка? -Кого? -Своего ребенка. Ну, то, что ты озвучил, что у тебя есть мечта, чтоб у тебя появился ребенок. -Так. -Чтоб ты увидел свои глаза в его лице. -Ну, если ему некайфово будет, я увижу. -Что ты сделаешь? -Я увижу это. Он плакать начнет, попросит чего-нибудь. Не знаю, молока вот они обычно просят. У меня папа до 3-х лет просил молока, сиську мамину. -Перед рождением сына в новом браке были какие-то страхи, опасения? Касательно того, что может передаться склонность. -Я не делал генетический анализ, например, с целью, чтобы прояснить, но понимаю, что да, есть. Надо как-то учитывать этот момент в воспитании. Постараться ему какое-то более качественное воспитание дать в том плане, чтобы не вырасти неврастеником. Ну, а это, конечно, в первую очередь контроль за своими действиями, за своими реакциями. -Ты же будешь как твой папа, к которому ты приходишь, чтобы задать какой-то важный вопрос или что-то рассказать, а ему, в принципе, пох@@. И когда ты рассказываешь об этом... -А нах@@ я ему буду рассказывать, я что дебил, ему пойду рассказывать? Он сам должен спросить что-то. Я должен почувствовать его интерес в какой-то определенной сфере, чтоб я ему это рассказал. А если ему это не интересно, это не нужно будет рассказывать ему. -А бросить ради построения семьи ты тоже бы не согласился? -Опять же. Что мне должно такое привалить, чтоб я это все бросил - я ж тебе говорю. Надо посмотреть. Дальше больше. -Ну, как минимум должны закончиться деньги от папы. Когда будет не на что есть. -Так я съем папу. -Хорошо, ты съешь папу. А дальше? Ты съешь маму? -А дальше ... Ну, да, мама остается еще. -Остается квартира... -Кот еще остается. -То есть мечта недостижима? -Вообще ни разу. -Вообще жизнь после наркотиков возможна вне этого поля? -Ну, вообще возможна, но я понимаю, что большинство людей, они первую свою половину жизни прожили в наркотиках, да? И в моменте, когда они перестали употреблять наркотики, они просто больше ничего не умеют. -Но вы же смогли найти дело жизни? Вот вы сейчас чем занимаетесь? -Я инструктор йоги, да? -А жена? -Жена - агент по недвижимости. Она, в принципе, все время была встроена в социум. Мало вещей, которые вдохновляют. Мне нравится состояние, когда, например, там, вот только что позанимался, там, да? В моменте. А такое, чтоб прям - надо, там, вырастит сына, надо там какие-то, ну, я не знаю. Возможно, это как раз момент ущербности моей личности - что вот нет у меня такого. Я воспринимаю это как обязанность, которую надо сделать, да? Ну, принято так у нас в социуме, что надо. -Я, наверно, и не пытаюсь достигать цели снова заработка денежных средств ради того, чтобы потратить их на памперсы. -То есть ты согласился бы завести ребенка, но при этом продолжить торчать? -Наркоманить. Другой термин. -Я брал интервью у молодого человека, который, возможно, сейчас употребляет наркотики, в данную секунду. Что бы вы ему передали? Как человек, который смог справиться со своей слабостью. -Каждый наркоман перестает употреблять. Некоторым это удается при жизни. Это прям вот такая формула. Такая расхожая формулировка, которая реально отражает суть вещей. Он, может быть, и не умрет от укола ровно сейчас. Со временем здоровье его станет настолько плохим, что будут гореть вены, будет сгущатья кровь. Я не знаю, сколько ему сейчас лет, ну, 20-25. В 35 его стеганет какой-нибудь там инсульт. Бывших наркоманов не бывает, да. Но жить без наркотиков возможно. Возможно даже чувствовать себя счастливым без наркотиков. Но конечно, над этим надо работать. Первый шаг - это, вот как я вижу, реабилитационный центр. И потом посещение групп самопомощи как поддержание себя в поле выздоровления. Ну, другого варианта, не знаю, я не вижу. -Здесь же на районе, где ты живешь, есть собрания бесплатные анонимные, где можно приходить и делиться своими проблемами, своими переживаниями. -А зачем мне переживаниями делиться? -Ты только что сказал, что для тебя было важно, чтобы кому-то это было интересно. -Нет. Важно было для того человека, который спрашивал. Узнать у меня - я вот правду ему скажу или нет, что ... Употребляю я или нет. Бросил я или нет. Им нужно было знать именно такую неправду. Которую я им говорил. -Родителям? -И не только. -Но ты позвонишь по этому телефону, который я тебе оставлю? -Нет.

Ad Х
Ad Х