🏠

Только не со мной: #монолог матери, чей ребенок в тюрьме на 8 лет

Это текстовая версия YouTube-видео "Только не со мной: #монолог…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

То есть вот представьте на секунду, что вы покупаете своему сыну обувь, а у него нога растет. И он тебе звонит и говорит: «Мама, а ботинки малы». А следующее можно только через 4 месяца. Что происходит с тобой вот, когда ты ложишься спать? Ты просто плачешь. Плачешь засыпая, плачешь просыпаясь. И ты просто вот живешь и чувствуешь его там. За шесть лет вот. Меня зовут Наталья Леушина. Мой сын осужден за распространение наркотиков на 8 лет. Вы знаете, мы часто слышим, что мы плохо воспитали своих детей. Весь мой жизненный опыт, который мне передали мои родители, я старалась передать своему сыну. Это тяжело пережить, это тяжело принять. Я долго страдала и в конце концов пришла... Он сам ответил мне на этот вопрос. «Мама, ты ничего не смогла бы сделать. Ничего!». Объяснил мне так – нет детей, которые не употребляли бы в какой-то степени наркотические вещества. Есть родители, которые об этом не знают. Но даже мой отец с 35-летним опытом работы в силовых структурах, в органах МВД, казалось бы, у него есть возможность для того, чтобы распознать. Он сказал: «Наташа, наверное, ты очень сильно придираешься». И буквально, наверное, после этого разговора месяца через два сына арестовали. На тот момент ему исполнилось 18 лет и по законодательству Республики Беларусь, оказывается, следственные органы не обязаны сообщать родителям о том, что ребенок задержан. Были обзвонены больницы, скорая помощь, друзья – мы просто не могли его найти. Поэтому я узнала только на пятый день. Потом позвонил адвокат и сообщил о том, что сын задержан. Вы знаете, на тот момент я, хочу сказать, что я просто выдохнула. Я обрадовалась, потому что он просто задержан. Я тогда еще не знала, как все это обстоит. Это впервые в моей жизни такие обстоятельства были. Адвокат внес большую ясность о том, что это не просто серьезно, а то, что путь только один – это длительный срок. Он…единственное, за что я ему благодарна – это то, что в первый же день нам сказал, что он ничем не сможет нам помочь по причине того, что этот вопрос не решаемый, просто я могу брать деньги за то, что буду встречаться с сыном в СИЗО и передавать информацию от вас к нему, от него к вам. Я, наверное, думала, что произойдет какое-то чудо, ну просто как мать. Я на суде была одна, а мои мужчины не пошли со мной. Да, мужчины, оказывается, слабее женщин. То есть не было никого: ни адвоката, ни моего мужа, ни моего брата, ни моего отца. Ну, то есть я была одна. Хорошо только помню стук своих костей о лавку деревянную. То есть, видимо, я держалась и меня так трясло и колотило, что костяшки пальцев просто стучали по этой лавке. Вот это я хорошо помню. Цифру - 8 лет, вы знаете, она меня не подкосила, не убила - ничего. Такое ощущение, что ты как будто отстранился от горя: ты отдельно, а горе отдельно. И поэтому, наверное, продержалась. Вы знаете, я года полтора в эту комнату практически даже не заходила. Я здесь не могла находиться. Я просто знала, что это комната сына и он должен быть там, я вот чувствовала, но его нет. И мне было жутко просто заходить даже вот наводить порядок здесь. Мне все время казалось, вот лифт едет, что это он возвращается. Я прислушиваюсь к лифту, прислушиваюсь к шагам на лестнице. То есть я не верила, что его изолировали и все, он не может открыть эту дверь. Когда-то курительные смеси продавались у нас в магазинах-конфискат. И вот мальчишек, когда втягивали, им объясняли, что это вещество легально, показывали документ. Но когда стали включать эти формулы в запрещенные вещества, мальчишки, естественно, об этом не знали. Об этом знали силовые структуры и сразу выезжали на задержание. Потому что они прекрасно понимали, что это вещество уже под запретом. А потребители или покупатели этого еще не знали. Они даже не пугались и добровольно соглашались предоставить, потому что они верили, что это вещество не запрещено. Демонстрировали эти сертификаты задерживающим органам – вот, у нас же есть сертификат. Когда в Мексике или в Афганистане, Иране задерживают контрабандистов, я вот недавно видела репортаж. На подводной лодке там 7 тонн гашиша или кокаина, значит. И вот наш нарко-распространитель… Вот я была на суде, и вот выводят сонного, спящего 15-тилетнего, сопливого наркодилера. Ну вы понимаете?! Это разные вещи. А сроки, что у тех, что у наших – одинаковые. Когда мне некоторые мамы сейчас называют цифру, когда я спрашиваю: "Когда у него конец срока?". У нее трясутся губы, она говорит: "20…2028 год или там 2029 год". Вы понимаете, у нас эти цифры не укладываются в голове. То есть, что говорить, когда некоторые не доживают. У нас есть родители, которые уже умерли. Как можно строить планы, если можно недожить до них? Вот сообщение о том, что сколько положено. Количество длительных свиданий-2 и количество краткосрочных свиданий-3. Естественно, они все всё время мобилизованы и постоянно в стрессе находятся, чтобы их не лишили встречи с семьей. Потому что как вид наказания используется лишение свидания с родственниками. Это очень важно. Мы живем от передачи к передаче, от свидания к свиданию. Ты знаешь регламент исправительного учреждения, ты полностью знаешь, что нужно передавать, что нельзя передавать, собрать, развернуть, перепаковать, уложить, чтобы это все вкладывалось в повестку. Чтобы ничего не забыть, потому что, если ты что-то забудешь, потом будешь переживать, больше, чем твой сын осужденный. Вот этот вид наказания от 8-ми до 15-ти, а в некоторых случаях, в 22-ой колонии есть и 17-летние сроки наказания, и 19-летние сроки наказания по нашей статье, да. Он не соответствует тому преступлению, которое они совершили. Принцип запретов он не срабатывает. Я сама по себе прошла и этот этап. Я скорее больше запрещала. Сейчас я поняла – нет, это не работает. Чем больше запрещаешь, тем больше хочется. И процесс исправления, признания вины он никогда не придет, не будет его. Чему мы обучаем наших детей? Вот этот алкоголь можно, папа наливает на новый год себе бокал или стакан– это нормально, но если ты покуришь марихуану, то тебя посадят на 10 лет. Даже в моей голове, взрослого человека это не укладывается. Как это может уложиться в голове ребенка или подростка? Получилось так, что мой сын вырос в тюрьме. Я хожу мимо его фотографий, где он мой еще совсем юный, потому что последнее фото это 17-летнего. А дальше просто пробел. Просто вот… в семейном альбоме просто пробел. Вот просто все эти 6 лет как будто вот один длинный долгий день, как будто вот время замерло, и ты просто что-то решаешь. Вот вы заметили, что погода хорошая сегодня и вы обратили мое внимание на это. Я посмотрела в окно – погода хорошая сегодня. У меня нет больше, ну… какая погода. Я не вижу этого. И ты все время вот в этом состоянии находишься. И вот можно набюдать, иногда я сажусь и перечитываю от начала до конца за все годы, за весь период. Как он рос, как он мужал, как менялось его сознание. Изначально он… - 98? - Да, я себе загадала, что, когда я получу сотый, он будет на свободе. Вот, пока что 98. Прошлый звонок, он сказал: «Мам, я не писал тебе письмо». Говорю: «Хорошо». В первый раз сказала: «Хорошо». Потому что думаю, вот как только напишет - будет 99-ое, а потом сотое. Вот. Когда вы предложили мне сняться в этом фильме, я поняла, что мне просто придется расбередить себя заново и поднять всю эту боль, которую я переживала и переживаю до сих пор. Честно сказать, я не была уверена, соглашусь я или не соглашусь на то, чтобы вот просто рассказать о своих чувствах. - А почему согласились? - Я подумала о том, что если я расскажу и мой рассказ поможет хотя бы одному человеку на земле – избежать той катастрофы, с которой столкнулась я – наверное, это будет смыслом моей жизни.

Ad Х
Ad Х