🏠

Патологоанатом рассказывает правду о работе | Без лица

Это текстовая версия YouTube-видео "Патологоанатом рассказывает правду о работе…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Здравствуйте! Я пришла в эту студию рассказать о том, что такое быть женщиной-патологоанатомом. Я работаю в патологоанатомическом бюро. Это такая структура, которая не является больницей, это отдельное учреждение. Как правило, с отдельным зданием и отдельным входом и въездом. В патологоанатомическое бюро трупы умерших людей попадают из больницы. К нам попадают трупы тех людей, которые умерли в основном в стационарах. Люди, которые умерли от насильственной смерти, люди, которые умерли по каким-то причинам дома, не попадают в нашу службу. Они направляются в судебно-медицинскую экспертизу. Соответственно в пат.бюро попадают именно пациенты больниц. Когда патологоанатом приходит на труп, ему помогают ассистенты. Это обычно у нас так называется санитарами морга. Это не совсем те санитары, которые в больнице, это как правило сильные парни. И, собственно, процедура первого разреза, ее делает не патологоанатом, эту процедуру делает санитар. Потом необходимо извлечь органо-комплекс. Дело в том, что все органы внутри крепятся к стенкам тела на определенные ткани и связки. Необходимо с внутренней стороны за вот этот комплекс из пищевода и трахеи собственно извлечь все остальные органы и положить их на предметный стол для дальнейшего исследования. Это, в общем-то, физически довольно тяжело. Но девочкам довольно сложно, поэтому парни-санитары помогают это сделать. Очень важно не порезать шею снаружи. Потому что, когда родственники будут хоронить покойного, как правило мужчин хоронят в костюме, а женщин в платье, и если на шее будет разрез, то будет очень некрасиво. И надо будет как-то закрывать это платками. А в нашей культуре не принято, особенно, там, мужчинам носить нашейные платки. Поэтому необходимо быть очень аккуратными с передней поверхностью шеи. Когда органы извлечены на предметный стол, тогда уже начинает работать патологоанатом. Конечно патологоанатом как врач осматривает труп внешне и потом начинает заниматься органо-комплексом. То есть существует определенная последовательность, в которой органы рассекаются, в которой они исследуются. Вскрытие черепной коробки сейчас должно проводиться всем. Рассекаются ткани, кожные ткани головы, потом специальной пилой распиливается череп. Но, опять же, это все делается таким образом, чтобы когда будут наложены швы, чтобы человек выглядел прилично. Потому что человека будут хоронить, с человеком будут прощаться, и все швы стараются делать на волосистой части головы, которых не будет видно. Остальные органы, которые не нужны для дальнейшего исследования, как правило сжигаются в крематории. Ветошью заполняется брюшная полость, чтоб человек выглядел естественно. Эта ветошь обычно пропитывается формалином, чтобы было какое-то время, за которое родственники еще смогут попрощаться с умершим. Похоронный бизнес, конечно, существует вокруг умерших. У нас есть умершие, поэтому похоронный бизнес существует вокруг нас. Там большая инфраструктура от того, кто производит, кто импортирует гробы, венки, на чьей территории находятся умершие. Особенно интересно, как географические сферы поделены между служителями церкви. Однажды я видела своими глазами серьезный конфликт между двумя служителями церкви, который в итоге выяснялся за дверями морга весьма мирским способами. О том, чьими услугами и чьими похоронными услугами воспользоваться принимает решение родственник. Если кто-то успел продать свою услугу родственнику в нужный момент и в нужное время, то тот и получает заказ. Работа патологоанатома с трупами заключается в том, чтобы установить посмертный диагноз. Как только патологоанатом устанавливает посмертный диагноз, он должен сличить его с диагнозом клиническим, с тем диагнозом, который поставили врачи. Сопоставить и вынести заключения о том, насколько врачи были правы в своем диагнозе либо ошиблись. Ошибки врачей бывают разные. Есть сильные, значительные ошибки, за которые врач потом будет как-то дисциплинарно наказан. Есть незначительные ошибки, неточности и какие-то недоработки, которые могли быть связаны не только с работой врача, но и вообще с работой самого учреждения. Такие случаи, когда ты видишь ошибку, которая повлекла смерть пациента, и ты считаешь, что врач ошибся, эта ошибка была халатностью. Такой случай был и... Ну, я его написала так, как было, потому что это уже начинается, это уже переносится в профессиональную область. Потому что врач и больница будут защищать своего врача и будут защищать свое мнение. И тогда происходит такое событие, которое называется врачебная патологоанатомическая конференция. Тогда собираются полбольницы в одном помещении, приходит патологоанатом. Иногда с патологоанатомом приходит группа поддержки, но редко. Обычно это патологоанатом против всей больнички. Если у патологоанатома есть морфологическая картина и железобетонная логика, патологоанатом может доказать то, что врач ошибся. Дальше, как правило, эти случаи выносятся на дальнейшие консилиумы и высокие обсуждения в министерствах, и решение принимается уже там. Такая ситуация, чтобы врач оказался в тюрьме, я о таких ситуациях не слышала. Потому что здесь все-таки уже нужно привлекать судебную экспертизу. Мне не встречались такие случаи, хотя я не исключу, что они могли бы быть. Но в целом медицинское сообщество не настроено мочить своих врачей, потому что они все-таки нужны обществу, нужны людям. Иногда бывает, что ты хочешь спасти врача от больших проблем. Потому что иногда бывает так, что врач действительно ошибся, и ты видишь, что это ошибка, ты знаешь, что ты могла бы сделать так, что врачу там лишат премии, лишат позиции, как-то его накажут, но... Тут очень зависит от коммуникации с врачом. Если врач адекватный, ты знаешь, что он профессионал и он с тобой разговаривает, и ты видишь, что она понимает свою ошибку, здесь вступает другое противоречие. Потому что можно снять врача, можно посадить врача, но стоит ли одна ошибка уже умершего человека того, что этот врач больше не окажет той пользы, которую он может принести. Врач каждый день помогает очень многим пациентам, десяткам пациентов. И ты, конечно, можешь прижать его к ногтю. Но смысл? Он тогда не поможет всем остальным, которым он мог бы помочь. Некоторые думают, что проверить работу патологоанатома невозможно.

На самом деле это не так. У нас бывали случаи, когда через несколько лет после захоронения по постановлению следственных органов На самом деле это не так. У нас бывали случаи, когда через несколько лет после захоронения по постановлению следственных органов приходилось поднимать архив, приходилось поднимать документы, и случай мог перенаправляться в судебную экспертизу. И там уже судебный эксперт будет вместе с его командой судебных гистологов пересматривать те материалы, которые патологоанатом описывал, и те документы, которые патологоанатом писал. Существуют стимулы добросовестно сделать свою работу. И в первую очередь - это любовь к своей профессии. Потому что мы приходим в эту профессию, потому что она нам нравится. Это было бы довольно глупо каждый день делать то, что ты не хочешь делать. Поэтому работу делаешь добросовестно просто потому, что по-другому не можешь. Конечно, есть некоторая... люфт вольного, скажем так, художественного толкования фактов. Потому у патологоанатома нету истории. Патологоанатом складывает эту историю из набора фактов, которые у него есть в истории болезни, которые он получает на вскрытии, которые он получает на гистологии. У него есть набор фактов, и установить причинно-следственные связи между этими фактами - это его задача. Случаев, когда причину смерти невозможно установить вообще, в принципе, не бывает. Потому что человек все-таки умер, и механизмы умирания они одинаковы. Как правило, либо это ишемические процессы в сердце, в мозге. То есть конечная причина смерти, она всегда одна. Останавливается сердце там - это смерть. И восстановить историю не всегда просто, но похоронить по какому-нибудь диагнозу можно всегда. Ситуации, когда диагноз спускается начальством существует, как в любой профессии. В любой профессии существует преступный приказ, и в этот момент это личный выбор каждого профессионала. У меня попался заведомо косячный труп. Заведующему было заведомо известно, что на труп есть жалоба в прокуратуру. Я была только начинающим специалистом и, по-моему, даже еще имела статус молодого специалиста. И мне подсунули этот труп. И потом я как бы увидела, что там... Но там не то, что написано в истории болезни. И когда я пришла к заведующему консультировать это стекло, он мне начал объяснять, что я дурочка: «Ну, ты просто не понимаешь! Ну ты ж не видишь, ну вот посмотри. Ты что не видишь?». Я не вижу. В итоге я взяла эти стекла и под видом другого случая попросила другого начальника посмотреть. То есть я пришла к нему и говорю: «Это вот посмотрите, я тут сомневаюсь, я вот думаю, что здесь вот такой диагноз». И я назвала то, что мне предлагал написать заведующий. Этот тоже посмотрел и сказал: «Ты что, дурочка? Но нет, здесь совсем другой диагноз». И в общем-то я поняла, чем пахнет, и я написала то, что я считала нужным и предложила заведующему написать другой диагноз свой подписью. Он отказался. Такие ситуации бывают нечасто. Проблема постановки посмертного диагноза от COVID-19 лежит в плоскости доказательной медицины. Для того, чтобы патологоанатом мог уверенно утверждать, что человек умер от той или иной болезни патологоанатом должен найти характерные признаки этой болезни. Из-за того, что COVID-19 появился так быстро и распространился так быстро, и так быстро изменялся, у нас есть очень неуверенный международный консенсус о том, что является характерными признаками смерти при COVID. Что нас действительно удивило относительно патогенеза и вообще относительно картины при COVID-19 о том, что были трупы с подтвержденным COVID, и при этом с неизмененными легкими. Люди умирали, например, от инфарктов, от внезапных инфарктов. Молодые люди умирают от инфаркта, при этом положительный COVID. Человек умирает от инсульта, при этом у него положительный тест на COVID. Считать ли это смертью от COVID? Мы не знали. Поначалу было не понятно, можем ли мы интерпретировать эти факты как взаимосвязанные. Потом стали появляться сообщения о том, что ковид вызывает тромбозы микроциркуляторного русла, и ишемические изменения в сердце и мозге могут быть связаны с COVID. На тот момент, когда патологоанатомы столкнулись с большим запросом населения на внесения COVID-19 в справку о смерти, еще не существовало согласия внутри сообщества о том, как выставлять этот диагноз и как его кодировать, и каким образом формировать эту статистику, и что вообще делать. Где-то где врачи имели отрицательный стимул. Они скорее всего старались меньше ставить этот диагноз. Где-то где врачи от своей системы имели положительный стимул, они старались чаще ставить. Ошибки наверняка были и в той, и в другой группе. Многие думают, что мы циничные, но это скорее не цинизм, это объектное отношение к предмету исследования. Цинизм, возможно, кому-то помогает, но в долгосрочной перспективе он вредит. Потому что цинизм мешает потом воспринимать жизнь эмоционально. И я бы даже сказала, что работа в морге научила меня видеть жизнь более живой, чем я ее видела до этого. Потому что, когда ты каждый день смотришь на смерть, ты гораздо лучше понимаешь, что такое не смерть и гораздо лучше ценишь, гораздо больше ценишь проявление жизни любой: своей, чужой, какого-нибудь животного или растения. И в конечном итоге в морге гораздо больше жизни, чем вне его.

Ad Х
Ad Х