🏠

Каждый день как на войну. Истории людей, столкнувшихся с буллингом в школе | ТОК

Это текстовая версия YouTube-видео "Каждый день как на войну.…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Доктора мне сказали, что они не могут сказать сколько мне осталось жить. Поэтому забей на оценки, мы не знаем сколько тебе осталось - живи. Могли обозвать как угодно, подраться могли полезть. Такие как ты мальчикам не нравятся. Меня не интересовали мальчики - я сдохнуть хотела. Мне не верилось, что Наташи моей больше нет. Просто каждый день ты идешь в школу, как на войну. Мы потушим об него окурок, мы, там, порвем его сменку. Тебя просто убеждают, что ты ничтожество. И тебя не ждет никакое будущее. Отношения с родителями были крайне напряжными. Отец развелся с матерью в 6 моих лет. И после этого отец запил. Из-за неумения воспитывать детей начал прикладывать физическое насилие в воспитательных якобы целях. Ко мне. Причины были различные, начиная от того, что я нарушал распорядок дня просто, либо не делал, допустим, с утра зарядку если, то огребал за это. Избиения были очень различные. Они начинались как от сильных ударов под дых, чтобы я задыхался или лежал на полу, и заканчивая забиванием моей головы в угол с ноги. Орудия также были различные - это была бита, это были розги, ремень, бляха и, собственно, фантазия у него ни на что не ограничивалась. Из-за этого, соответственно, у меня была пониженная самооценка. Я был забитым, и никак вообще не мог социализироваться в дальнейшем в обществе. Все начиналось в школе. Тогда мне было лет 14. И в этот момент я стала инвалидом на почве семейной передряги очень сильной. У меня появилась киста в голове. И моментально вес с нормального скакнул буквально до 120-и килограммов. И к тому же у меня начались сильные приступы боли, обмороки. У нас в семье, так как мои родственники выгнали меня и маму из квартиры, у нас не осталось ничего. Мы буквально жили в однокомнатной халупе. У меня не было даже места делать уроки и тем более денег не хватало не просто на одежду, их очень часто не хватало даже на еду. Я ездила в военно-медицинскую академию в Питере на обследование. Я вернулась с этого обследования не просто с инвалидностью, а с очень серьезными диагнозами. И доктора мне сказали, что они не могут сказать сколько мне осталось жить. Поэтому забей на оценки, мы не знаем сколько тебе осталось. Живи! Для меня тогда просто весь мир рухнул. С самого первого класса я училась хорошо. Я была отличницей. Мне действительно с самой начальной школы казалось, что очень важно получить медаль, хорошо учиться, и что знания - это самое главное. А в моей школе к большому сожалению процветала очень сильная коррупция. И как раз таки когда я стала инвалидом, я подверглась очень сильному буллингу со стороны директора школы и учителей. Для того чтобы получить медаль в моей школе, нужно было заплатить деньги директору. И она дала такой внутренний указ, на который согласились, к сожалению, многие учителя, чтобы меня просто насколько это возможно валили. Случилось это в ноябре 18-го года. Третий год как ее нету. Рядышком около школы, каких-то метров 500 от дома от нашего. Школа наша давно уже в городе самая лучшая в городе. Наташа в 1-м классе училась ничего так. Нормальные отношения были. А потом как-то вот дети стали игнорировать ее. Не очень с ней общаться хотели. Скорее всего, что у нее глазик вот был один чуть припущен и веко. Вот может быть, за это? Из-за этого и обзывали циклопом. Вроде бы как и все, а вроде бы отличается. Глазками. Тихая всегда была. Из нее слово клещами надо было вытаскивать. Все в себе держала. В 1-й класс я пошел - я просто плыл по течению, если честно. Я не помню даже, что у меня было какое-то настроение. Мне просто всучили дырявую джинсовку и поставили на линейке. Вначале мы все присматривались друг к другу. Я никак к группе не смог присоединиться и становился потихонечку изгоем. Во-первых, я просто не знал, как знакомиться и постоянно стеснялся себя самого. Когда я впала в сильную депрессию, у меня также очень поменялся стиль, помимо того, что было трудно найти одежду, я стала носить только черное. Я ушла в субкультуру готов. Я ходила вся в черном. А моя директор Людмила Егоровна, она всегда ходила вся в белом, как привидение по школе. Самая жесть началась в начале пубертата, наверное, у всех ребят. Где-то это был 6-8-й класс. Если говорить про родителей, то в первую очередь они называли отца пьянью, потому что они неоднократно видели его в ближайшем кабаке. Если говорить о бабуле, то они называли ее ненормальной. У меня не было денег на компьютер. Я тот человек, кто учился по книгам и писал вручную все доклады, и у меня отказывались принимать доклады. У меня не приняли тогда доклад по истории, потому что он был написан от руки. Вместо того чтобы пойти на школьную дискотеку весь вечер я просидела в библиотеке. Я была таким ботаном, я думала: я сделаю эту работу. Я приношу, и она говорит: слушай, то, что у тебя нет компьютера и принтера, и денег на это - это вообще твоя проблема. У друзей распечатай, делай что хочешь, я от руки не принимаю доклад. И это продолжалось постоянно. Просто каждый день ты идешь в школу, как на войну. В старших классах это усугубилось. Мне начинали откровенно валить оценки. То есть на уроке истории, зная, что у меня в диагнозе есть то, что у меня сильно ухудшилась память, мне было очень трудно что-то запоминать, у нас происходили такие моменты, когда ты пересказываешь этот параграф истории. Я помню, что я недорассказала один единственный абзац. И мне ставили просто самых последних троечников в классе в пример, хотя они всегда учились хуже и тоже что-то недорассказали. И говорили: ты не можешь рассказать этот абзац. И просто занижали за это оценки. Будучи забитым дома и имея низкую самооценку, я просто не мог ответить группе людей, потому что я, грубо говоря, был трусом на тот момент. Когда ты систематически входишь в роль жертвы и не отвечаешь, а отцу было невозможно ответить, потому что он в 2 раза больше. И вообще это типа авторитет - родитель. Как можно вообще ему что-то ответить? Получая вот эту агрессию и вступая в роль жертвы, я вступал в такую же роль жертвы в школе. Меня могли сразу встретить фразами типа: о, бомжара пришел, завонял или еще что-то в этом роде.

Любое мое действие сопровождалось подсознательным страхом того, что я могу за это огрести. Могли обозвать как угодно, подраться могли полезть. Любое мое действие сопровождалось подсознательным страхом того, что я могу за это огрести. Могли обозвать как угодно, подраться могли полезть. Могли циклопом обозвать. После школы пока она до дома дойдет могли обидеть. Каждый день ко мне придирались, меня критиковали, меня унижали. Мне при всех говорили, что я не такая. Я оставил пенал с телефоном на парте. Ты слышишь, как ломается твой телефон, и ты просто даже не поворачиваешься. Потому что, ну, нет сил уже реагировать на это. Могли под зад коленом дать, могли пихнуть в лужу, в грязь. Снежками могли покидать. Я откровенно видела и понимала, что меня вот так загнабливают. Когда я иду по школе, зная, что сейчас я встречу директора, и я огребу. Я огребу за внешний вид. Я огребу просто за свое существование. И ты приходишь когда к своей парте и ты видишь, что телефон сломан, пенал разрезан. И ты смотришь на это все, и у тебя одновременно все вскипает, ты начинаешь кричать внутри себя. Один раз я сходила в школу. Но она все равно увидела, что я пришла, отошла в сторону и заплакала. Говорит: зачем ты пришла? Не надо было приходить. Я, говорит, уже не маленькая. Парня того отругала, который к ней все время лез. Но толку никакого - все равно он ... Ну, чуть утих, а потом опять ее стал обижать. С ним ребята лезли к ней. Девочки как сказать? Игнорировали ее, как будто Наташи в классе вообще нету. Скорее всего, она чувствовала себя одинокой, ну, потому что все время одна и одна. Говорю: почему ты подруг себе не заведешь? Я не хочу. Мне одной лучше. Я начал встречаться с девочкой. Так вот повезло, что мы с ней контактировали чаще вне школы, и соответственно, мой статус в школе ее как-то не касался. И вот однажды на завтраке ко мне подходит один из этой группы и говорит: ты понимаешь, что я в любой момент могу подойти к твоей девчонке и отбить влегкую. После этого спустя неделю буквально из-за моих проблем с социализацией, слухов и прочего, которые до нее дошли, мы с ней расстались. То есть она со мной. Если быть проще. Одноклассникам постоянно и директор, и классная наседали на уши о том, что я притворяюсь, что мне не плохо, что я хочу просто к себе внимания, чтобы они это воспринимали и со мной не общались. Им говорили, что лучше с ней не общаться, не надо. Просто любые косяки сваливали на меня. Что бы ни случалось, всегда будет спрос с меня. В какой-то момент моя классная руководительница просто вызывала меня после уроков, посадила перед собой и сказала: ты знаешь, такие как ты мальчикам не нравятся. Меня не интересовали мальчики. Я сдохнуть хотела. Какие мальчики? Когда директор узнала, что мне нельзя нервничать, она делала все, чтобы я нервничала. ОК, время к ЕГЭ, день сдачи ЕГЭ, я она меня просто ловит и начинает обыскивать. На что я говорю: у меня нет шпаргалок. Она такая: ничего, ничего, я сейчас найду. И она ничего не находит. А я не знаю, как ей объяснить, что у меня нет шпаргалок, потому что я умереть хочу. Мне неважно что будет с этим ЕГЭ. У меня должна быть серебряная медаль. Не золотая. Серебряная медаль. У нас были к этому моменту уроки, которые вели преподаватели из института. И преподаватель из института выставил оценки. Она взяла журнал и просто исправила его оценку. Одна оценка отделила меня от серебряной медали. И к концу своего обучения в школе я узнала, что даже те, у кого были тройки и у них фактически не могло быть никакой медали, она просто взяла журнал и всем исправила. Кому что было нужно. У нас в этом году выпускается 1-й кадетский класс. Ребята, дарите счастье родителям. А вы любите и гордитесь своими детьми. Настал торжественный момент. Вот он - важнейший документ. Итог - оценок стройный ряд, ваш долгожданный аттестат. Вручение дипломов. Я выхожу на сцену. Она сияет невероятно, она знает, что у меня нет медали, что она сделала все, чтоб ее не было. Она протягивает мне диплом. Я его беру, она протягивает мне руку, я поднимаю руку и я говорю о том, что вы же понимаете, что после того, что вы сделали, я вам руку никогда не пожму? Сарафанова Роксана Сергеевна. У нас сидит администрация, представители из города. Они в шоке. У нас разборки, и на следующий день ко мне приходят девочки из другого класса, из параллели, и говорят, что директор передала тебе, что пока ты прилюдно не извинишься, она тебе диплом не отдаст. Аттестат, прошу прощения. Не диплом - аттестат. Я, естественно, заявляю: значит, мы встретимся в суде. Потому что она не имеет права не отдать аттестат. Мне не за что извиняться перед ней после того, что я прошла. Я получаю этот аттестат и я понимаю, что я хочу покончить с собой. Я не хочу жить в мире, где невозможно решить вот эти проблемы, где люди, которые должны тебя учить и наставлять, они тебя гнобят, и это происходит из-за каких-то, ну, копеек. Простой поход в столовую закончился тем, что сзади подбежал просто наш классный клоун, и рукой давая мне подзатыльник, впечатал меня в угол бетонной стены. Сначала был смех. Потому что крови не было видно, а я уже сжался и присел. И фраза: ты чё, лошара? Тебе чё, больно? Но когда пошла кровища из моего рта, он уже, видимо, слегка психанул и понял, что это может закончиться чем-то плохим. Ну, он сказал "извини", но это было чисто, скорее всего, ради того, чтобы учителя, которые оказались буквально через минуту рядом, поняли, что он якобы ни при чем особо.

Да, шрамы остались. У меня перебита переносица. Шрам на внутренней стороне губы и несколько шрамов на голове, и руки полностью в шрамах. Да, шрамы остались. У меня перебита переносица. Шрам на внутренней стороне губы и несколько шрамов на голове, и руки полностью в шрамах. У меня около 52-х шрамов только на ладонях. Наверное, вот этот шрам, который был от окурка, ну да, он напоминает. У нас рядом со школой есть беседка, в которой периодически собирались все вот альфа школы и общались между собой, и соответственно, для них было приколом сделать что-то подобное, например. Ха-ха, как весело, мы потушим об него окурок. Мы порвем его сменку и выкинем куда-то в помойку. Короче, ну, такое... Учителя видели, но большинство из учителей относились к этому как к само собой разумеющемуся. И только однажды учительница по физкультуре мне сказала: ты всеки кому-нибудь из них и все, и нормально все будет. Учителям, похоже, как-то все было без разницы. Дерутся - не дерутся, сами разберутся. Так сказать. Дети сейчас жестокие. Родителей не слушают, да и родители, видно, такие, что детям своим не объясняют, что можно, что нельзя. Мне было больно, мне было обидно. Ты смотришь на учителей, которые должны тебя учить, которые должны давать тебе знания, помогать тебе идти вперед, а тебе говорят эти учителя, что с тобой что-то не так. Что ты какая-то не такая и что ты ужасная. И что такие как ты не нравятся мальчикам. С тобой никто не будет дружить. Ты ничтожество с инвалидностью. Без денег. И тебя не ждет никакое будущее. В тот день, когда случилась беда, все дома были. Как раз выходной день был, воскресенье. Она вела себя как обычно. Встали, проснулись, на улицу сходила погуляла. Потом дома была, собиралась опять идти гулять. Погода была плохая, я ее отговаривала: не ходи. Нет, говорит, пойду к бабушке схожу. Бабушка в другом подъезде живет. Сходила к бабушке, минут 10 побыла и пошла на улицу. А в 6 часов, в 7-м вечера я собралась ей звонить, ее телефон зазвонил. Полицейский звонил. Спросил: кем я являюсь этому абоненту. Я сказала: мать. Он сказал, что дочку мою нашли в подъезде. А мне показалось, что она кого-то нашла, труп чей-то. Говорю: дайте мне ребенка. Попросил в милицию прийти. Я пошла. В полиции мне все-таки сказали, что не Наташа моя кого-то нашла, а Наташу мою. Я вообще даже не поверила, у меня в голове как туман был. Мне не верилось, что Наташи моей больше нет. Одноклассники приходили в тот день, когда Наташу хоронили и выносили уже из подъезда. Но некоторые ребята повели очень себя как-то некрасиво. Засмеялись, стали смеяться. А что, к чему это? И те, кто травил, тоже были. У одноклассников вид такой был, ну, как будто их в кино или в цирк привели. Им как-то все равно было. Пришли, постояли и ушли. Все. Ихняя вина тоже есть. То, что они над ней издевались. Если бы не издевались, может, Наташа моя живая до сих пор была б. И дальше б жила б ... И не сделала бы такого. Сейчас будучи в осознанном возрасте я понимаю, что суицид - никогда не выход. Ничто не стоит твоей жизни. Абсолютно. Но как и любой депрессивный подросток я размышлял над тем, как покончить с собой. Видимо, этот период - вот этот вот депрессивный - так и не дошел до критической отметки. И я ничего с собой не сделал. И просто начал идти наоборот в усиление своего характера. Полностью отбитое поведение моих сверстников повлекло и мое такое же отбитое поведение по отношению к ним. Я просто вот не знаю, где она это взяла. И откуда она узнала, как это все делается. Петлю эту делать. Вообще даже в голове не укладывается, вообще даже не знаю. На то место мне тяжело было идти. Я ее уже только из морга забирала. В кармане записка у нее была. Она писала, что просит прощения у меня. И что обузой не хочет быть. Обузой никогда мне дети не были. Как и другим родителям дети тоже обузами не бывают. Другой раз сижу дома и вспоминаю, вернее, представляю: что бы сейчас было бы. Как бы судьба у нее сложилась бы. Хотелось, конечно, следом за Наташей уйти, потому что без ребенка тяжело очень быть. Как будто кусок от тебя оторвали и куда-то дели. И вот чего-то не хватает. Ну, до сих пор не знаю почему. Дело еще не закрыто. Может быть, и одноклассник все-таки виноват. Ну, кто Наташу в основном обижал, тех, кажется, вызывали. Раскаяния никто не испытывал. Извиняться никто не пытался. Ну, каждый сейчас за себя. На себя только злая в одном - что не уберегла ребенка. Ну, я бы посоветовала родителям, у кого травят ребенка, все-таки не слушать ребенка своего, когда он отговаривает тебя, что мам или пап, не ходи, я сам разберусь - не слушать, а все-таки идти в школу, решать эту проблему. Чтоб не случилось такое, как у меня. Как с моей дочкой. Тот буллинг, который был и которому я подверглась, то, что для меня тогда казалось концом света, тем, что мой мир рухнул, и тогда мне действительно хотелось умереть. Я хотела просто исчезнуть и никогда больше не испытывать этой боли. С годами я могу сказать, что конечно, это сделало меня сильнее. Я для себя сделала один вывод: я никогда никому не позволю себя больше обижать. Если кто-то находится в этой ситуации прямо сейчас, я хочу чтоб они знали, что это не конец. Что этот ад закончится. Что вы сами можете его закончить. Берите свои силы просто насколько это возможно. Это больно, это тяжело. Ты ломаешься, но ты строишь себя заново. После лета с 6-го на 7-й класс я пришел и начал уже сознательно, полностью сознательно давать отпор любой критике, любой травле, драться со всеми. Думая обо всем этом, у меня было 2 варианта. Либо все закончить, либо бороться. И вот в тот момент, наверное, и заложился мой характер - я начал просто бороться. И все. Я просто выбрал жизнь.

Ad Х
Ad Х