🏠

#Монолог работника тюремной психушки: лучше сюда не попадать

Это текстовая версия YouTube-видео "#Монолог работника тюремной психушки: лучше…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Люди какие-то вялые, пассивные. Кто-то вообще подняться с кровати не может, кто-то стонет, орёт. Ходят как, заторможенные. Как завядший цветок, за которым можно наблюдать в ускоренном процессе. Здравствуйте! Я Денис Кириллов из города Казани. Недавно я поработал санитаром в Казанской психиатрической больнице специализированного типа с интенсивным наблюдением при управлении федеральной службы исполнения наказаний. Сперва я работал начальником отряда в исправительной колонии строгого режима Ленинградской области. По собственному желанию перевелся в изолятор номер один города Санкт-Петербурга в знаменитые «Кресты». Еще старые. После увольнения с «Крестов» я приехал родную Казань. Трудоустроился на должность санитара от Минздрава в это учреждение, в Казанскую тюремную спецпсихушку, где содержатся заключенные пациенты, признанные по приговору суда психически нездоровыми. Эта больница тюремного специализированного типа, закрытого типа. Ограждено забором большим с колючими проволоками. Там есть контрольно-следовая полоса. По сути, это, скажем, тюрьма, крепость, с которой совершить побег достаточно сложно. Заключенные пациенты содержатся по камерным палатам, которые закрываются на ключ. Унитазов и раковин в палатах такого типа нет. Поэтому заключенные пациенты выпускаются в туалеты в строго определенное время. Они спешат в туалет, в уборную, где по два, а то и по три человека одновременно умудряются использовать один писсуар. Потому что по команде, время там, допустим, вышло, сейчас другая камера открывается, палата, других надо выводить в туалет. И бывает, что не до каждого очередь помочиться может дойти. Либо, допустим, по нужде захотели выйти в туалет, они должны стучаться в камеру, к ним подходит из медперсонала кто-то или инспектор ФСИН. И на его усмотрение откроет он дверь в туалет или не откроет. Или пациенту придется терпеть. Либо помочиться в пакет. И это будет как наказание у него дополнительное. Я пытался много раз открыть дверь пациентам, хотя мне это не запрещалось по закону. И мне запрещали медперсонал и фсиновцы выпускать заключённого пациента в туалет. Он должен страдать. К тому же он наказан, пусть терпит. Один из таких пациентов как раз не был выпущен в определенное время по нужде, в туалет. Он помочился в пакет и выбросил его через форточку. В этот момент внизу, на территории учреждения, стояли несколько инспекторов в количестве трех человек. Вот этот самый пакет обрызгал вот этих вот инспекторов. Быстро нашли эту палату, выявили этого нарушителя. Он начал не давать себя связать, брыкался. В итоге его повалили на пол, удерживали по рукам и ногам все фсиновцы. Медсестре, стоявшей поблизости с уже готовым уколом, шприцем, сказали: "Давай втыкай". Уколы серии из разряда сильнодействующих препаратов. В итоге пациента пристегнули, скажем, к специальной кровати. Фиксируют ремнями и веревками. Его раздевают догола, покрывают каким-то старым грязным одеялом. В медицине такая процедура практикуется для психически больных, которые совершают, допустим, какие-то неправомерные действия на территории больницы, проявляют агрессию, психоз у них острый появляется. Его могут пристегнуть к этой «шконке» на два часа. Потом его должны развязывать. Есть определенные помощники в помощь администрации. Это заключенные пациенты, которые в нужный момент пациенту подставляют «утку», если успеют. Ну не успеют, ничего страшного. Пол покрыт кафелем, все смоется. Клеёнка тоже. Она, как говорится, ее можно помыть, приподнять задницу у пациента, все можно смыть, и дальше он будет лежать. Пациенты обычно укладываются в качестве наказания на долгие недели на эти шконки. При моей уже там работе, случился спустя месяц, даже месяца не прошло, как я там работал санитаром, очередной смертельный исход. Именно человек лежал на «вязках», не выдержал организм у него. На моей памяти, вот когда я работал, человек десять минимум вот за эти полгода. Пациент один, на моей памяти, он стал теребить свои гениталии в процессе бритья паховой области. Но там это быстро жестко пресекается, а человека за это пристегивают. Ему будут колоть сильнодействующие препараты. И, естественно, это влияет на потенцию, на работу половой функции. Она будет у него ослабевать. Да, медикаментозное лечение, это, конечно, тоже может быть наказание, потому что лекарства, они пагубно влияют на весь организм. Если человека обкололи такими лекарствами, он будет выглядеть пассивно, у него будут слюни изо рта течь, он будет еле-еле передвигаться. Лицо у нее будет такое бледное. На вопросы он, возможно, и отвечать даже не будет. Или нести какой-то бред, мямлить будет. Вот-вот сейчас упадет, если он будет стоять, по нему будет видно. На вид он будет, не знаю, уже больше похож на старика какого-то немощного, овощ какой-то буквально. Распорядок дня у них начинается с подъема в 6 утра. Дежурной по палате убирает палату. То есть, там нет такого, как в следственном изоляторе - убираются одни и те же, так называемые из касты опущенных, «петухи». Там убираются по очереди. То есть там нет авторитетов, есть только старосты, то есть, назначенные руководством, администрацией данного учреждения. Ночью им ставят ведро для того, чтобы можно было помочиться ночью, чтобы палаты не открывать. Ведро сливает в туалет вот этот дежурный. Потом они ждут обхода. Придут врачи и задают вопросы пациентам. Может у пациента какие-то вопросы, допустим, появляются или требования, просьбы. Дальше они готовятся к приему пищи. Их выводят по несколько палат. Быстро они должны это все делать.

И потом обратно в палаты. Но кто успеет, в туалет еще сходит. Потом они готовятся к прогулке. Прогулочный дворик - это небольшое пространство, И потом обратно в палаты. Но кто успеет, в туалет еще сходит. Потом они готовятся к прогулке. Прогулочный дворик - это небольшое пространство, примерно 10 на 10 метров. 60-70 человек. То есть, там им достаточно тесно, особо не разгуляешься. Вот они там находятся, воздухом дышат, ходят, общаются между собой. Вот. Прогулка длится час или два. После этого, допустим, они бреют, скажем, бороды свои, у кого они есть, у кого отросли. И обратно, в палатах находятся. Либо выход в баню в течение дня по отделению выводят. Но это раз в неделю по отделению. Дальше обед. И какая пища там дается: манная каша, такие дешевые. Разная углеводная пища. Это бигус, капуста с картошкой вперемешку. Не особо и мяса такого нет, чтобы жевать долго. У многих нет зубов. Зубы там, поверьте, никто им лечить не будет. Максимум больные зубы, их выдирают. Тихий час. Дальше они могут заниматься в палатах чем-либо, могут читать какую-то литературу. Кому какие таблетки, скажем, выписаны, он их принимает в присутствии, скажем, контролеров, показывает язык, что он проглотил. Дальше вечером ужин уже близится. Просмотр телепередач бывает до полдесятого. Но в основном новости, а может и фильм какой-то поставят. И давайте по палатам, ну там чистить зубы, туалеты и по палатам. Когда человек попадает в места лишения свободы, такие как исправительные колонии, у него есть конкретный срок. В психиатрической больнице специализировано типа нет конкретного срока пребывания пациента. Пациент даже за не тяжкие преступления может там находиться сколько угодно, долгие годы. Освобождения его зависит от главного врача, заведующего отделением, от психиатра, а также и начальника от силового ведомства. Однажды был случай, я стоял на территории учреждения и со мной был пациент. И он говорит: "Смотрите, вот выводят человека на свободу, а точнее на психбольницу вольного типа". Там после, скажем, после тюремной психбольницы он какое-то время, еще минимум полгода, находится по месту жительства, на вольный тип направляют в психбольницу. Этот человек здесь был 20 лет. Если даже кто-то, допустим, освобождается оттуда, что маловероятно. Кем он выйдет? Слабым и немощным. У него появляется живот от... вот этой дешевой углеводной пищи. В то время как ноги и руки худые. У человека появляется слабость от воздействия сильнодействующих препаратов. У человека возникают такие болезни, как простатиты, у него учащенные позывы на мочеиспускание появляются. Организм, может быть, в какой-то степени очистится, но, какие-то последствия все равно будут. Очевидно, мы понимаем, что многие люди там находятся за какое-то преступление. Самые жуткие люди, которых я там встречал, но много убийц, которые убивали даже своих матерей. Надругался, изнасиловал, допустим, девочку. Некий, который шнуром от телефонного провода задушил свою мать в гостинице. К ним относятся соответствующе. Мы это тоже понимаем. Это психи, то есть мы их не уважаем, то есть правильно делают там, допустим, что они там страдают. Многие так скажут, потому что по счастливой случайности они туда не попали. У нас был такой случай в следственном изоляторе номер один «Кресты», когда авторитетного заключенного направили на психотделение следственного изолятора. Там есть два этажа и много камер. Он, конечно, не смирился с этим и начал буянить: "Я не хочу здесь находиться среди психбольных, среди этих убогих людей, умалишённых". Как он сказал: "Я нормальный, авторитетный зэк, меня, пожалуйста, к ворам, к авторитетным зэкам, а не надо в эту камеру". И плюнул, скажем, начал плеваться там. Ну, его определили на «вязки», дополнительные уколы ему назначили. Этот человек превратился в овощ. От авторитетного зэка не осталось ни следа. Он просто как жалкий котенок стал, который там, не знаю, в угол забивается. Человек может ли, как личность, сохранить свое достоинство, свой статус? Это маловероятно. Очень легко подавить его волю, психику. По сути, сохранить свое достоинство можно, только сотрудничая с администрацией. Но не каждому это сотрудничество может быть позволено. То есть они выбирают. Я был уволен из этой психбольницы, потому что слишком сложно было наблюдать, как страдают люди. Пытался каким-то способом, методом помогать заключенным пациентам. Открывая двери, положенные им выходы в туалет. Был против того, что человека пристегивали. Мне отвечали: "Не суйся не в свое дело". Инспектора федеральной службы исполнения наказаний. Это было перед моим увольнением. Такие заведения, как Казанская тюремная психбольница закрытого типа, они, конечно, должны существовать. Это не просто какая-то тюрьма, это ведь медицинское учреждение. Поэтому здесь людям нужна помощь. К тому же, если судом они признаны невменяемыми, психически нездоровыми, значит здесь надо лечить его разум, а не то, чтобы их там унизить, оскорбить или прессануть. Как нужно с такими поступать, которые, допустим, кого-то убили на воле, расчленили? Я считаю, что у нас в стране, как и в странах Скандинавии, кстати, это присутствует. Должен быть гуманизм. Мы должны обращаться ко всем исключительно только гуманно. Чтобы он встал на путь исправления не через пытки и наказания, казни какие-то, после которых, если он и выйдет на свободу, он станет более агрессивным на общество. А чтобы ему стало стыдно за то, что с ним после этого гуманно относились, но не так, как поступают в учреждениях пенитенциарной системы. В том числе и в тюремной психбольнице. У нас был случай такой, когда я работал в психиатрической больнице этой. Бригада рабочих была привлечена для определенных строительных и прочих работ на территории учреждения. Один вольный рабочий подошёл к медсестре, и говорит: - Простите, а где здесь туалет? - Ну, пойдемте, я вас сопровожу. В этот момент в коридоре, у туалетов находились двое инспекторов. Они приняли вольного рабочего за пациента. Едва он открыл туалетную дверь, как на него набросились два инспектора ФСИН с резиновыми дубинками, применяя грубую физическую силу и нецензурную брань. А, уже понимая, что облажались, перепутали, они поспешили покинуть коридор. Но есть там и положительные люди, конечно. Там есть отделение такое - лечебно-трудовые мастерские. Вот там сотрудники персонала хорошие. То есть туда направляется из отделений для того, чтобы сидеть, какие-то поделки делать, живописью, рисунком заниматься, вязанием. Контраст по отношению, скажем, ко всему учреждению, там очень выделяется. Такое ощущение, что попадаешь в другое учреждение, другое место. Вот было бы вот так во всех отделениях, как это прописано везде, в законах. Наши законы, они, по идее, должны быть гуманными. И они гуманные по документам. Тогда бы это действительно было бы нужное, скажем, и значимое учреждение. Меня оттуда уволили, как говорится, с «волчьим билетом». Отрицательная характеристика, где была такая фраза смешная "Общался с заключенными пациентами". Я сотрудник данной организации. Как я могу там работать, не общаясь с подопечными? От того, что я постараюсь его как-то наказать, если у меня будут такие полномочия или, допустим, его накажут другие люди, не обязательно за меня, будут просто прессовать - это ничего не изменит. Не вернуть уже того, что он отнял. Поэтому даже если человека, допустим, там просто уничтожить, что изменится в этом мире?

Ad Х
Ad Х