🏠

Антоха. Путешествие из Магадана в Европу / Journey from Magadan to Europe (English subs)

Это текстовая версия YouTube-видео "Антоха. Путешествие из Магадана в…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Всем привет! Мы в Португалии, на мысе Рока, самой западной точке континентальной Европы. Мы находимся в пути уже неделю и снимаем наш новый сложносочинённый выпуск. Один из самых грустных фактов про Россию звучит так: больше 50% населения нашей страны никогда не бывали за границей. Понятно, что основная причина в том, что люди за пределами Москвы и пары больших городов живут очень скромно. Но параллельно с этим нам уже много лет рассказывают о том, как за пределами России плохо: мигранты, гей-парады, бездуховность — ну вы сами всё знаете. Наше мнение в том, что путешествия — это неотъемлемая часть процветания и прогресса. Если ты видишь, как устроен чужой мир, тебе гораздо проще обустраивать и улучшать мир собственный. Ну а если где-то действительно плохо, гораздо лучше узнавать об этом самому, а не по пламенным выступлениям людей из телевизора. Поэтому мы придумали следующее. Выбрали классный и, очень важно, непопсовый маршрут по Европе и взяли с собой человека, который не так искушён путешествиями, как мы. Тот, кто смотрел наш выпуск про Колыму, точно помнит Антоху, нашего водителя, очень яркого парня, который появился всего на несколько минут, но покорил абсолютно всех. Антоха живёт в Магадане, ему 33 года, и он никогда не был за пределами стран бывшего Советского Союза. Мы проехали почти 1500 километров из Страны Басков в Португалию таким образом, чтобы Антоха, житель самого-самого востока Евразии, оказался в самой западной её точке. У выпуска, который вы сейчас увидите, две задачи. Первая — интересно провести время. Вторая — показать, что мир большой и классный и гораздо прикольнее быть частью этого мира, а не настороженно смотреть на него из-за забора. (резко выдыхает) Вперёд! (Дудь) Антох! Здоро́во! (оба смеются) (Дудь) Антоха, ты как? — Вообще отлично! — Нормально? Настроен? Настроен? Не боишься Европы? Побежали! Медведей не боимся — подумаешь, Европа. Тем, кто не смотрел Колыму, расскажи, кем ты работаешь. Кладовщиком на складе. Так. Но мы тебя помним как водителя. Ну, водитель, да, я вот... Меня просто знают как водителя, поэтому обратились ко мне, и они были уверены во мне, что я смогу эту поездку в совершенстве, скажем так, съездить. Потому что машина всегда обслужена, готова. Плюс, навыки вождения у меня довольно неплохие. Во-первых, как твоя работа делится? Сколько дней в неделю ты кладовщик, а сколько дней в неделю ты водитель? Шесть дней рабочих я кладовщик, и один день я могу позволить себе съездить куда-то. Ну, за исключением, когда, бывает, я беру выходной. То есть у меня получается два дня. Но с нами ты был четыре или пять? Это я брал, да, как бы, за свой счёт отпуск, чтобы свозить вас. — И заработать денег? — Да. (Антон) Бильбао — уютный пенсионерский городочек. Реально. Идёшь и наслаждаешься. Цыпа, цыпа, цыпа, цыпа, цыпа, цыпа! Часика два — и я начну разбираться. Ну вот это видно, понятно, кто такие. Копы. (Антон) Вот это... Да? (Антон) Смотрите, рыба плавает! (смеётся) Смотри! Удочку надо. Стайка, видишь вон? Вон, смотри, стоит. (Дудь) Ты когда видишь, ты, как на женщину, реагируешь на неё, да? (Антон) Речка такая вонючка течёт — и здесь ещё рыба водится? (смеётся) Вода-то не сильно уж и прозрачная! (кто-то насвистывает) Свистунам 32-го зарплату, говорят, платят! (смеётся) На одном из участков нашего пути градусник за пределами показывал -62°С, кажется. -67°С было. 67? Как ты думаешь, это сбой? Или это похоже на правду? Та конечно похоже на правду. Машина вообще колом шла. Как вот «Флинстоуны». Мы ехали, как «Флинстоуны». Только «Флинстоуны» были в пещерные времена, где у них у автомобиля не было никакой амортизации, правильно? И колёса были у них каменные. Вот так же само и машина вела в это время, в такой мороз. Ух ты! А чё, можно попить здесь? Можно, да? (довольно) Ммм! Хлорки нет! Хех! (Антон) Вкусная вода. Надо набрать себе, наверно, флягу. Родился в городе Жёлтые воды в Днепропетровской области. На Украине. Поехал в гости покататься на сноуборде. Попробовать, что это такое. (Антон) Семь лет я уже проживаю в Магадане. Попал случайно вообще. Кент приехал ко мне на материк в гости. Сказал, здесь хорошие лыжи, сноуборд, можно покататься. Начальству сказал: «Я поехал, пацаны, съезжу в Магадан». Они конечно смеялись, говорили: «Ты, что, невменяемый? На лыжах покататься можно и в другом месте». Ну, прилетел я сюда. Кент меня киданул на деньги. Мои же деньги, которые я ему выслал. И я жил месяц на съёмной квартире на «Дошираке». На газете увидел: «О!» Смотрю: «Требуется автомойщик». «Ништяк!» — думаю. — «Чё там мыть машину? Взял тряпку, швабру — и погнал!» Устроился на мойку. Платили 1000 рублей за смену. Я понял: надо переходить на новый уровень! Я им налепил, что я и химчистки делаю. Хотя не знаю, как их делать. Но, короче, всё сработало чётко. Начали платить, в принципе, неплохо. Но я понимал, что билеты дорого стоят вылететь. Потом у меня уже просто своих клиентов была тьма-тьмущая — только хотели, чтобы я им помыл машину. Ну, люди довольны были качеством моей работы. Начальник просто увидел, что, ну, реально... А я был на проценте.

Там, по-моему, 25% от заработка, что приносит мойка. Так, короче, когда я получал зарплату, он меня просто киданул: вместо 80 тысяч он заплатил мне 30. Там, по-моему, 25% от заработка, что приносит мойка. Так, короче, когда я получал зарплату, он меня просто киданул: вместо 80 тысяч он заплатил мне 30. Ну, я ему сказал: «Аривидерчи, Азазель! Пошёл ты на хер!» Ну, мне, в принципе, этих денег уже хватало на билет. И так я пересекнулся со своей нынешней женой. Она как раз тоже заехала на мойку машину мыть. Ну, я так, ну, навеселе, как обычно, на позитиве: смех, шутки, праздничное настроение. (смеётся) И всё, она говорит: «Давай, короче, лети — и я тебя жду. Прилетай». Я же ничего не путаю? До конца 90-х Бильбао был простой, безликой промышленной дырой. Но что изменилось? Ну, практически, да. В 1997 году мэр города Иньяки Аскуна принимает рискованное решение и принимает предложение Фонда современного искусства Соломона Гуггенхайма о строительстве музея в Бильбао. — Музея современного искусства. — Вот этого? Да, тот самый музей, около которого мы находимся. И совершенно неожиданно город из абсолютно экономически, находясь в экономическом упадке, вдруг превращается в туристическую Мекку, куда приезжают миллионы туристов. — (Дудь) А на чьи деньги это строилось? — Города. — (Дудь) Города? — Город. Да. — А, то есть, смотрите: у города нет денег. — Да. — Он, по сути, банкрот. — Совершенно верно. Но он находит ещё денег, чтобы... Находят средства, находят возможности для того, чтобы вложить. Совершенно удивительная история. Недаром существует такое понятие, как «эффект Бильбао». Это был уникальный опыт, который пытаются изучать или даже кто-то, может быть, пытается повторить в других городах мирового сообщества, но пока ещё никому не удавалось. (Дудь) А сколько это стоило? По официальной статистике, порядке 75 миллионов. — Долларов? — Евро. — Евро? — Евро, да. Но, на самом деле, эта сумма явно занижена. (Антон) Онана! (Дудь) Бильбао, как я понимаю, — это что-то вроде Нижнего Тагила было? Ну, это промышленный город. — (Лариса) Да, металлургический. — Металлургический. Вот. (Дудь) А вот нет шансов «эффект Нижнего Тагила» сделать в России каким-то образом? — (Дудь) Туда бахнуть... — Мне кажется, это достаточно сложная тема. Потому что недостаточно построить объект, какой-то архитектурный объект, каким бы он ни был, какой бы именитый архитектор этим ни занимался. Нужно подумать о том, что в городе должна быть правильная экология, должны быть места для прогулок, набережная совершенно замечательная открыта. Когда-то эта набережная представляла собой... (Дудь) Она была заводской? (Лариса) Заводской. Это складские помещения, фабрики, огромное количество каких-то наваленных куч угля, мусора и прочего всякого металла — вторсырьё или то, что идёт в переработку. (Дудь) И всё это выперли за пределы города? (Лариса) Всё это абсолютно закрыли, убрали из города. В то время даже белое бельё повесить на улице сушить было невозможно. Оно мгновенно покрывалось чёрной угольной крошкой и пылью. То есть оно тут же превращалось в серое. — 25 лет назад всего? — Ну, практически, да. Чуть больше. (Дудь) Да, в это сложно поверить. (Лариса) Да, в это сложно поверить, но это действительно факт. (мягкая музыка) В Москве бизнес-центры уже давно стали важной частью городского ландшафта, а некоторые — полноценными достопримечательностями. В регионах бизнес-центры в основном строят по типовому проекту, и поэтому они редко вызывают специальный интерес. Но бывают исключения. Чтобы зафиксировать одно из таких исключений, мы с Серёгами прямо сейчас сядем в тачку и поедем в город Тверь. А сделаем мы это на обновлённой машине бизнес-класса от Hyundai — Sonata. (рок-композиция) Здесь совершенно сумасшедшая история: ты когда поворотник включаешь, он тебе камеру включает сразу же — камеру, что происходит сзади, типа слепая зона. Это просто вышка! (рок-композиция) А представляете, если бы не вот это свинцовое небо, а нормальное зимнее солнышко? Если у вас есть друзья в Твери, вы наверняка натыкались на вот такой мем. «Биг-Бэн», «Крайслер-Билдин», Эйфелева башня и бизнес-центр «Тверь». В простонародьи его зовут «Рюмка». Архитектурный стиль — брутализм. Бизнес-центр «Тверь» — самый известный долгострой Твери. Изначально тут планировалась гостиница. Её должны были построить к Олимпиаде-80. Но не успели. После этого стройка встала и разморозилась уже в нулевые. Расконсервировали стройку уже в этом веке. В 2013 году он открылся. Здесь офисы, ресторан, гостиница и вот эта смотровая площадка. Выяснилось, что в «Рюмке» проходит выставка шапок! И мы сейчас туда зайдём, попробуем найти какую-нибудь кайфовую и что-нибудь с ней сделать. Например, надеть! Тринадцать кэсов! (оператор) Слушай, ну это шапка альфа-самца! (Дудь) Животных нельзя для этого мучить. От Москвы до Твери два часа езды. И за комфорт в нашем путешествии отвечала новая Hyundai Sonata. Главное, что нужно знать про эту тачку: полностью светодиодная оптика, электронное управление трансмиссией, цифровая приборная панель, проекционный экран и премиальная аудиосистема Bose с 12-ю динамиками, система обзора слепых зон. И ещё: у Hyundai появился сайт, где можно выбрать конкретную «Сонату» и забронировать её у дилера, который больше нравится.

Можно сразу выбрать цвет и комплектацию, не обзванивать кучу салонов и приехать за конкретной машиной в оптимальный для вас дилерский центр. Чуть не забыли: путешествовать классно везде: Можно сразу выбрать цвет и комплектацию, не обзванивать кучу салонов и приехать за конкретной машиной в оптимальный для вас дилерский центр. Чуть не забыли: путешествовать классно везде: и в Европе, куда мы вернёмся, когда эта интеграция закончится, и по Матушке-Руси. Все подробности про новый сервис и новую «Сонату» по ссылке в описании. Мчим туда! (Лариса) Это один из экспонатов Музея современного искусства в Бильбао, скульптура Ричарда Серра, американского художника, который создал эту работу специально для музея. Эта инсталляция называется «Течение времени». Мне, как человеку, который в первый раз... Когда человек в первый раз попадает в такой зал, и у меня было такое впечатление, что здесь отражается именно наша жизнь. То есть ты приходишь в эту жизнь, ты начинаешь какую-то деятельность — тебя закручивает по спирали, разбрасывает в разные стороны, более спокойные, — нет такого бешеного ритма, когда тебя крутит по этому... Затем тебя несёт по волне, по жизни как бы. — (Дудь) По коричневой. — Всё происходит в порядке. Вот такое продольное течение. Затем закручивает опять. Там дальше есть — ровно перпендикулярно движению тебя останавливает. У него есть одна из работ, которая была сделана в частном пространстве, на частной открытой территории. И прекрасно себе существовала ровно до тех пор, пока не умер человек, который заказал эту работу в свою коллекцию. И наследники, видя, что, по их мнению, — не любители современного искусства — пропадает огромное количество земли, говорят: «Нам не нужны эти железные какие-то конструкции». (Дудь) И что, снесли? Вот решается вопрос, что с этим будет происходить. — (Антон) На металл сдадут, это точно. — (Лариса) Да. (Дудь и Антон смеются) (Антон) Да! Если б на металл сдать, можно, я думаю, двушку купить было бы, хату, в Подмосковье сто процентов. (Антон) У! У! (лёгкое эхо) Чётко такой! Ввух! У-у! (раздаётся эхо) (смеётся) Ты шо, блин! Пока дошёл, аж голова закружилась! [*«пошли»] Let's go*. Ничего себе. Не рухнут эти конструкции? Та я вообще в восторге! Реально, вообще, чётко и классно! Но вообще это как-то непонятно. Это ты просто... Ты идёшь думаешь: ну, из металла конструкции сделаны, да. Прикольно. Но эти конструкции просто в такое состояние заносят тебя! Реально можно сравнить с таким каким-то подвыпившим состоянием, можно сказать. Ну реально! (смеётся) Просто я аж... Мне понравилось. Очень чётко. — Вы когда-нибудь были в Магадане? — Нет. (звуковой сигнал) Нет. (многократный звуковой сигнал) Но мне было бы интересно. Я вообще люблю путешествовать. А как далеко на восток России вы забирались? — Я была в Иркутске. — Ага. (Антон) Ты кто? Пёс. Пёс Мендос. Синий нос. Цветочный глаз. Дождь, наверно, поливает. Хорошо, а шею кто ему польёт? [*В украинском языке существительное] [«собака» мужского рода.] Кто поливает шею этому собаке*? Это, наверно, единственная собака, которая не воняет после дождя. Настоящая! Родниковая! (звучит укулеле с маракасами) (к укулеле присоединяется акустическая гитара) Я вообще не ожидал даже такого вживую увидеть. Но в мыслях было. Всё равно, как бы, рано или поздно планировал слетать конечно. Когда уже и детки бы подросли. Но опять же, живя по буквам закона, наверно, в таком раннем возрасте тяжело просто заработать, чтобы ты с семьёй поехал, мог свободно себе отдыхать. Я бы хотел даже, наверно, своим ходом побывать. — Ну, своей машиной именно попутешествовать. — (Дудь) Да? Ну чтобы уже, да, детки, видишь... Я жене говорю даже: «Давай своим ходом поедем в отпуск». Ну вот хотя бы на Украину съездить к матери. Она говорит, что детки маленькие, «мы доедем до Якутска, и мы с тобой разведёмся». (смеётся) Говорит: «Я не выдержу». Ну, я и сам понимаю, что действительно... Может, детки день-два будут хорошо себя в машине вести, а потом ещё дней шесть в пути. (Дудь) А самолёт слишком дорого по бабкам? Ну, бывает, да. У нас один раз вышли билеты 180 тысяч туда и назад. Ну, билеты, понял? — (Дудь) На пятерых? — На семью, да. Туда-назад просто. Ты уже просто заплатил за билеты и думаешь: «Да нахуй мне такой отпуск, блядь?!» (смеётся) Это ж ещё с собой надо деньги. Ну... — (Дудь) А куда вы так ездили? На Украину? — На Украину. Конечно. Деток надо воспитывать, прививать любовь к семье, к родителям, к бабушкам, к дедушкам. (энергичная музыка) Мы не в Бильбао уже. Это окраина. Это уже соседние городки. Вот там уже океан. — Серёг, я же ничего не путаю? Там океан? — Да. Там океан, выход в Бискайский залив. А вот это вот мост. Его строил один из учеников Эйфеля. Погнали! Смотри, смотри! Наперегоно́чки! Ты за переправу или за пацанов? — (Антон) Ну конечно молодёжь надо поддерживать! — Всё, я за переправу. Давай. Спорим на миндальный круассан. Давайте! Гребите!! Круассан на кону! (Антон) Смотри! Главное — поддержка в этой системе! (Дудь) Да, они слышали. (Антон) Смотри! Они ускорились. (Дудь) Смотри, смотри, смотри! Пацаны выиграют! (Антон) Ты видел? Они собрались. (Антон) Оп! Опа! Блин! Красавцы! Вся разметка понятная. Не вот это...

Дороги приятные. Сидишь просто отдыхаешь. Люди какие-то здесь адекватные едут, блядь. Поворотик каждый включит. Вообще не напрягаешься. Даже не переживаешь, Дороги приятные. Сидишь просто отдыхаешь. Люди какие-то здесь адекватные едут, блядь. Поворотик каждый включит. Вообще не напрягаешься. Даже не переживаешь, что у тебя откуда-то сейчас носорог вылетит, блядь, либо какой-то чёрт по встречке летит тебе. Видно, что здесь, блядь, другая цивилизация. — (Дудь) Антох, ты смотрел «Игру престолов»? — Частями. — Частями? — Да. Короче, вот это место... Я тоже не смотрел, но Жендос, мне кажется, в целом поехал с нами — это главный фанат «Игры престолов» в нашей команде — он поехал, чтобы увидеть вот эту историю. Это место, где жил один из кланов. Блондиночку помнишь? Дейнерис. Вот она отсюда вылетала на драконах. Так, Жендос? Вот, я не соврал впервые. Здесь была одна из её спален. Сейчас, если что, 25 градусов тепла, и мы пользовались кремом только что. И ты же, пока мы сюда ехали, показал, что происходит дома. (Антон) Даже, уже снежок начал сыпать. — (Дудь) И чё, вот этот снег будет лежать до мая? — Всё. Да. (Дудь) Как ты привыкал? Вообще привыкал легко. Вообще. Зима мне была, как второе «я». — Так? — Футболочка, курточка — не мёрз даже. Но спустя где-то года три, наверное, я уже начал одевать под куртку свитерок, арманкины трикошки. Начал мёрзнуть. Я думаю: «Неужели так старость рано подходит?» Но понимаю: нет. Ещё 30 не было. Так? И я понимаю, что всё, наверно, хватит с меня зимы, северов этих. Надо стремиться и уезжать, наверно. (Дудь) Блин! — (Антон) В тепло. — А это же грустно? (Антон) Почему? (Дудь) Ну прикинь: у кого-то нет возможности уехать. Так эту возможность надо создать самому, наверно? Не сидеть же ждать, пока тебе с неба прилетит эта возможность, а что-то делать. (Дудь) А как ты думаешь, сколько народу вокруг сейчас думает, что мы снимаем интервью с человеком, который снимался в «Игре престолов»? (Антон смеётся) (на фоне уличная музыка и пение) (уличную музыку сменяет энергичная, добавленная в монтаже) (Дмитрий) Сидр. (Антон) О! Да. (Дудь) А почему пробка не закрыта? (Дмитрий) Нет, пробка закрыта. Она имеет две дырки. Сидр здесь негазированный. Сделан натуральным способом. И очень важно, чтобы он в процессе, когда ты его наливаешь, чтобы он окислился и были пузырики. — (Антон) Обогатился кислородом. — Да, да, да, да! — (Антон) Типа, своё... — (Дмитрий) То есть когда происходит процесс, немножечко... (Дудь) Приятного аппетита! — (Дмитрий) Ну, значит... — (Антон) Обычный квас, да? — Это гаспачо. — (Дудь) Ага? Гаспачо — это суп из томатов, холодный суп из томатов, только здесь ещё добавлен сок свеклы. Поэтому оно имеет такой цвет и немножечко вкус. — (Дмитрий) В Испании есть такое понятие, как «компарти́р». — (Антон) Как его правильно? (Дмитрий) То есть люди едят из одной тарелки. (Дудь) О! — (Дмитрий) Вдвоём или втроём. — (Дудь) А втроём мы можем? — Конечно, конечно! (Дудь) О, вот я за такое! Это называется «компартир». Компартир — «разделить на компанию». Но больше буряка отдаёт, чем томата. (Дудь) Буряка? — (Антон) Ну да, по-моему. — (Дмитрий) Ну то есть «буряк» — это по... — (Дудь) Свекла. — (Дмитрий) Да, свекла. (Антон) Я так понимаю, он чуть-чуть под градусом, да? — (Дмитрий) Да, конечно. — (Дудь) Это алкогольный напиток! — (Дмитрий) Шесть градусов. — А, да? — Конечно. — Даже так! (смеётся) (Антон) А то я уже так — ту-дум! «О, римляне!» (Антон и Дмитрий смеются) Чуть-чуть, до 62 градусов, нагретая фуа-гра. Здесь нету ничего, только фуашка. Её лишний жир ушёл. Немного соли — и всё. — Давай, Антон! — С богом. — Интересно. — Сильно, да? — (Дмитрий) Очень мощный вкус. — На что похоже, Антон? На вкусную еду. (Дмитрий и Антон усмехаются) (Дмитрий) Почему вот такую соль, допустим, используют? Вот соль я не зацепил! А мы вчера с перцем ели зелёным. (Дмитрий) То есть ты берёшь кусок мяса, жареного, ну то есть мяса с кровью, один кусок съедаешь без соли, а второй — с крупной солью. Очень важно — чтобы она была не поваренная-йодированная, а соль, которую добывают натуральным способом. Собирают соль, и вот эти кристаллы... — (Антон) Чистоган. — Да. Когда у тебя есть эти кристаллы, когда ты ешь, хряк! этот кристалл соли — и у него получается эффект, как петарда: и усилитель вкуса, умами, сразу же — бах! — у тебя во рту взрывается вкусом. Вот такой вот эффект получается. Дмитрий, вы понимаете, что у Серёг, которые голодные всё это снимают, у них сейчас обморок случится? В какой-то момент просто рухнут камеры. Просто на сравнении с петардой плохо стало даже мне, при том что я это ем. Пацаны, простите, но это реально очень вкусно. А у вас там какие продукты? — «Продукты» в плане..? — Ну вот из рыбы. Понятно, что у вас есть гребешки, у вас есть устрицы. А рыба? Ну самое, наверно, основное — это красная рыба. — Нерка, горбуша, кета, кижуч. — Ага. — И у вас ещё, наверно, есть же там реки и озёра? — Конечно. Вот там у вас вкусная щука... (Антон) Хариус. — (Дмитрий) Хариус. — (мечтательно) Хариус... — (Дмитрий) Хариус — это же вообще, да? — Ой, бля! Какой он охуенный! — Помидоры стоят, ты говоришь, 700 рублей у вас? — Ну, 700-800. Черешня зимой стоила шесть тысяч. Было... дело. — Черешня 6000 рублей? — Килограмм. Малина — 4000 килограмм. Вот, например, вот такой обед может позволить себе обычный трудяга, который здесь работает, живёт? Посмотри, какие цены на все... Каждое блюдо стоит €3,10-€3,50. — (Дмитрий) €4 — это самое дорогое. — А зарплаты какие здесь средние? — (Дмитрий) А? — Средняя зарплата, например.

€1800. А раньше им платили трёшку. Вот дальнобойщика. (Антон) Но это ни семьи, никого нету. Семья на трассе. По дороге. Нет, ну... €1800. А раньше им платили трёшку. Вот дальнобойщика. (Антон) Но это ни семьи, никого нету. Семья на трассе. По дороге. Нет, ну... (Дмитрий и Антон смеются) (Антон) В любой кафешке. Вы когда-нибудь были в Магадане? Нет. (звуковой сигнал) Самый восток, до которого вы добирались в России? Я был один раз... Это было в 90-х. У меня угнали машину. И нашли её через 2 года или через 3. — В Ню... Нюрен... — Нерюнгри? — В Нерюнгри! И это было конечно самое странное путешествие в моей жизни, потому что мы её забирали на границе зимы и весны, когда вот эта ледяная дорога отчасти где-то уже растаяла. И это было вообще... Это был такой трэш. То есть это было самое забавное моё путешествие на машине. (шум волн) Насколько люди здесь относятся позитивно к детям. То есть ты можешь реально ребёнка... У меня жена, как любая женщина: если она потеряла из виду ребёнка, она сразу бежит: «Где? Что? Как?» А я вообще спокоен и не дёргаюсь, потому что я понимаю, что если здесь кто-то обидит ребёнка, то этого человека через пять секунд просто разорвут на части. Если б у нас так относились тотально к детям, не к своему конкретному ребёнку, а вообще к детям... То что? То я думаю, что город бы кардинально поменял своё лицо. То есть? Люди вырастали бы другими? Ну, и дети бы вырастали другими, ну и, соответственно, это же... Ребёнок же не может относиться к ребёнку с таким пиететом. Дети между собой, как правило, имеют конфликты. (Дудь) Да. Вот. А это же идёт от взрослых. Ты в Колыме тоже рассказывал, как познакомился с женой. — Во-первых, как её зовут? — Наталья. — Наташа. Вы познакомились, у неё уже был ребёнок. — Да. — Тебя это смущало? — Вообще нисколько. Если я почувствовал, что Наталья — это моя вторая половина, то всё, что связано с ней, я в любом случае приму как своё. И вот... Я даже ни капельки не жалею ни о чём. — Как зовут..? — Ксения. Ксения, да? Сколько ей лет было, когда вы познакомились? Шесть. Долго находили общий язык? Нет. Вообще быстро. Ну, я, как бы, вообще с детьми хорошо... ладю. Как ты думаешь, почему? Не знаю. Может, потому, что, наверно, воспитан так? Или, может, потому, что сам как ребёнок? Кстати, может быть, да! В какой-то степени. (усмехается) Сейчас Ксюхе, получается, сколько? Четырнадцать. Летом было, паспорт получила. (Дудь) Она подросток?! Офигеть! Время — вообще! Вода! Она считает тебя батей? Я думаю, папой, наверно, ну, считает, но необязательно... Я ей говорил: «Ксень, у тебя есть отец». И, ну, они очень хорошо общаются. Я говорю: «Ксюш, я не претендую, например, чтобы ты называла меня папой или отцом. Мне достаточно будет того, что ты уважаешь мой труд, то, что я делаю для вас». Мне этого будет достаточно. А как она тебя называет? [*A sweet and endearing diminutive form of "Anton",] [extremely unusual for a younger person] [addressing an older one.] Antosha*. (оба смеются) Это называется «трипа бакалао». «Трипа» — это как правило желудок коровы. (Дудь) Ага! А это некая плёнка, [*треска] которая отделяет кость, хребет, бакалао* от кишок. Антох, можешь просто и за себя, и за меня? — (Антон) А ты, чё, не хочешь попробовать? — (Дмитрий) Юрий, вы зря это делаете! — (Дудь) За вот этого москвича кисейного. (Антон) Я тебе сейчас скажу, что по вкусу. (Дмитрий) Это реально очень вкусно. Хех! Ну, вот это «реально очень вкусно» — для меня как какую-то туберкулёзную соплю глотнуть. (все трое смеются) (Дудь) После семи лет жизни в Европе у вас есть понимание, почему у нас не так, как у них? Им абсолютно всё равно, что происходит в Испании, в городе, в районе. Им очень не всё равно, что происходит в его конкретном магазине или в его конкретной фирме. Ему вообще не всё равно. Ему очень не всё равно. А вот всё, что происходит там, ему абсолютно всё равно. То есть они заточены на конкретное, что в их ремесле, что в их дворе, а мы больше о глобальном? — Ну, мне кажется, да. К сожалению. — О спасении души. Ну и вообще у нас страна большая. У нас всё вот такое вот большое, всего много, а по сути, конкретным никто не хочет заниматься. (Антон) На что это похоже? Сразу — а ну-ка, ну-ка, ну-ка? (Дудь) Ой, давайте. С богом, ребятки! Похоже на какое-то жирное мясо, зажаренное так, чтобы не очень страдать из-за того, что оно жирное и мясо. Боковина свиньи. А! Свиное ухо! Это свиное ухо. Точно! (Дудь хлопает, звучит «дзынь!») — Тебе как? — Да вообще! — Твоё? — Отлично, да. Родное. (играет акустическая гитара) (музыка затихает, сменяется шумом волн) (громкий шум волн) В Тихом океане плаваю! (звуковой сигнал) (шум волн на берегу) Вода — бомба! Мы в самом красивом, самом дорогом городе Испании. Вот это Бискайский залив. Здесь невероятная красота. Вот тут дорогие гостиницы, дорогие «мишленовские» рестораны, квартиры и всё остальное. Но! Как отдыхает молодёжь? Везде молодёжь отдыхает примерно одинаково. Немного по-пролетарски и без всего вот этого китча. Пошли позырим! (играет рок, голоса людей) Сан-себастьянский движ! Песни Макса Коржа только не хватает. (звучит припев песни Макс Корж — «Жги, сын!») И если что, сейчас не выходной. Сейчас четверг. Ночь с четверга на пятницу. (Антон) Собираются толпы, компании своими движухами сидят.

Если б я ещё язык ихний понимал, чтобы послушать, о чём они вообще разговаривают. Было бы вообще замечательно. Поэтому, молодёжь обязательно должна учить как минимум английский язык. Если б я ещё язык ихний понимал, чтобы послушать, о чём они вообще разговаривают. Было бы вообще замечательно. Поэтому, молодёжь обязательно должна учить как минимум английский язык. Понятно, что с помощью жестикуляций можно объяснить, что тебе куда-то надо сходить, покушать, пописять, к примеру. Это можно. Но намного интереснее, когда ты знаешь хотя бы как минимум английский язык. (звучит энергичная композиция с испанской гитарой) (музыка затихает, слышно шуршание обуви) (хлопает, свистит) (Антон) Пи... Травка такая! Вообще зачётно! Оле! (Дудь) Антох, как у тебя с футбиком? Ну, в своей молодости ходил даже на секцию по футболку. Смотри, почему мы здесь. Мы в Овьедо. И этот футбольный клуб — один из примеров того, что футбик может быть прям очень народным видом спорта. Если я ничего не путаю, в 2011 году у них была совсем жопа с деньгами. Им нужно было почти два мульта евро. И если бы они за какое-то время его не собирали, то всё, клуб бы закрывался. Они тогда играли в третьем или четвёртом дивизионе. И что они сделали? Они попросили болельщиков задонатить им деньги, собрать деньги с болельщиков, причём необязательно «Овьедо». Они просто сказали: «Покупайте наши акции. Будете владельцами акций клуба в обмен на денежку». И они собрали в итоге нужные им два миллиона евро и продолжили существование. И почти 300 человек, которые купили акции, были людьми из России. И человек, благодаря которому в России движуха началась после которой стали покупать акции болельщики российские, сегодня здесь, и он нам проведёт экскурсию по этому стадиону. Самый крутой чувак — это журналист газеты The Guardian Сид Лоу, потому что он бросил этот клич на весь мир. Он написал в Твиттере. Он обычный житель Лондона, который некоторое время жил в Астурии. И он решил спасти клуб, за который болеет. Он начал писать в Твиттере, везде сигнализировать, сделал хэштег #SOSРеалОвьедо и стал писать всем: ребята, давайте срочно покупать акции этого клуба, иначе клуб просто исчезнет. Исторический клуб, который воспитал Хуана Мату, Санти Касорлу, Мичу — очень важных игроков, которые тогда были звёздами английского чемпионата. Что он просто исчезнет. И я, прочитав это у Сида Лоу, решил это ретранслировать на российскую аудиторию и, соответственно, был одним из многих людей, которые тоже распространяли этот сигнал: SOSРеалОвьедо. Я сам купил одну акцию за 12 евро, но поспособствовал тому, что другие люди узнали про это. Если честно говоря об акциях, это чисто благотворительность. То есть понятно, что мы акции не будем продавать потом. Там было указано в этой системе, что если ты покупаешь 4 акции, то у тебя будет право голоса на собраниях акционеров, что ты якобы будешь влиять на деятельность клуба. Понятно, что всё это более-менее формально. На самом деле, это была благотворительность по спасению исторического клуба. (беседа на английском, озвучена на русском) Ты же фанат «Овьедо» с детства, ведь так? Да, я родился здесь, и я вырос здесь. Это мой город и моя команда. Для меня это лучшая команда в мире. (Дудь) Было время, когда ты мог перейти в «Спортинг» из Хихона. Да. — Это ваш сосед и главный враг. — Да. Расскажи, почему ты не перешёл? Потому что я из Овьедо. И это моя команда. Я тогда играл в «Сельте» из Виго. Это была вторая лига. А «Спортинг» — в первой. И он сделал нам предложение. Я много думал. Клубы уже обо всём договорились. Но я подумал, поговорил с семьёй, и мы решили: нет. Моё сердце — синее. Играть за нашего главного соперника я не смогу. Это просто невозможно. (Дудь) Больше денег. Больше интересных матчей. Но ты всё равно отказался? И контракт на 5 лет. Но я отказался. Это баннеры группировок фанатских? Да. Symmachiarii — так называется местная фан-группировка, одна из самых мощных в Испании, и вот здесь их баннеры. И, кстати говоря, я вообще влюбился в «Реал Овьедо» где-то за 2-3 года до того, как произошла вся эта история с акциями. Я был в командировке в Хихоне на матче «Спортинг Хихон» — «Барселона». Встретил там Сида Лоу, корреспондента «Гардиан», он мне сказал: «Чувак! На следующий день здесь Астурийское дерби!» Я говорю: «Какое Астурийское дерби?» Он говорит: «На следующий день в Овьедо играют “Овьедо” и “Спортинг Б”». То есть дубль хихонского «Спортинга». Он говорит: «Это суперпринципиальное противостояние. Ты обязан его увидеть!» И он буквально притащил меня сюда, и я совершенно об этом не пожалел. Я помню, здесь шёл сильнейший ливень. Было полстадиона. И настолько мощно фанаты и болельщики поддерживали команду, что это было просто до мурашек! (фанаты поют хором под музыку) (Дудь) А это особенная какая-то история? В Испании не так болеют обычно? За «Барселону» и «Реал» не так топят? За «Барселону» и «Реал Мадрид» топят очень скромно, потому что там в основном туристы. А вот здесь настоящее испанское боление. (фанаты хлопают и скандируют: «Овьедо! Овьедо!») (радостный рёв трибун) И потом, когда уже «Овьедо» спасся, когда деньги были собраны, через 2-3 месяца после этого здесь был слёт акционеров.

У «Реал Овьедо» был день рождения, и «Реал Овьедо» предложил всем иностранцам, кто может, приехать сюда и организовал для них праздник. Это было потрясающе. На этот раз была игра с дублем «Атлетико Мадрид». У «Реал Овьедо» был день рождения, и «Реал Овьедо» предложил всем иностранцам, кто может, приехать сюда и организовал для них праздник. Это было потрясающе. На этот раз была игра с дублем «Атлетико Мадрид». И «Овьедо» выиграл 2-0. Все иностранцы были здесь. Почти никто не понимал испанский язык. Здесь были австралиец, полячка, очень много британцев, и мы все были в фанатском секторе, все кричали на испанском, который большинство при этом не понимало. Я помню, в самой концовке, на 83 минуте, в эти ворота «Овьедо» наконец-то забил гол. Тут была такая куча-мала. Я тогда носил очки. И когда мы праздновали гол, мне их поломали. И кстати, когда я в первый раз был здесь, мне их тоже поломали. Мне два раза ломали очки. Оба раза на этой трибуне. Теперь я сделал лазерную коррекцию зрения и могу болеть за «Реал Овьедо» без угроз травм. (Дудь) Ты набухался в тот день? Да. Я сейчас занимаюсь бегом, а тогда не занимался, поэтому не упускал возможности выпить сидра. (Дудь) Люди в России знают об Овьедо только по одной причине. Из-за Виктора Онопко, который играл здесь на протяжении семи лет. Ты помнишь его как болельщик? О да! Очень хороший игрок. Для меня это один из лучших футболистов, которые когда-либо играли за «Овьедо». (Дудь) А помнишь его прозвище? «Осьминог»! Да! Он очень высокий. Играл в центре и защиты, и полузащиты и забирал много мячей. — То есть как будто везде. — Да, да, да, да. (Антон) Слышь, Саня, а чё, ты в футбол не играешь? Нет. Я просто занимаюсь бегом, поэтому я очень боюсь получить травму. (Александр) Вообще лёгкая атлетика, как бы, скучная для просмотра, но почему-то в других странах легкоатлетические соревнования собирают полные трибуны. А в России кроме родственников никто никогда не приходит. (Антон смеётся) Я понимаю. Смотреть, как люди бегают по кругу, не очень интересно. — (Антон) Ну, это да. — Но участвовать — это просто здо́рово! Когда ты понимаешь, что ты на 100% выплёскиваешь все свои силы и ты делаешь абсолютный максимум. И просто это такое... Знаешь, я перфекционист, и для меня это рай перфекциониста — понимать, что я сделал абсолютный максимум, что быстрее пробежать было просто невозможно, что я не зря тренировался несколько месяцев подряд ради одной гонки и пробежал эту гонку идеально. Просто такой кайф! Осталось только попасть на Олимпиаду? — Да, да. Слушай, сейчас уже... — Мечта есть? (Антон смеётся) Мечта есть, но вот возможности... Понимаешь, проблема в том, что если б я с 15 лет до 30 не бухал, а занимался спортом, то, может быть, я куда-нибудь бы и попал. Ну, не на Олимпиаду, а какие-нибудь бо́льшие соревнования. — (Антон) Хотя бы. Да. — Да. Но поскольку я взялся за здоровый образ жизни только в 30 лет, то мне, как бы, уже поздновато. — А дети есть? — Нет. Нету? Вот с детьми тоже поздновато. — Поэтому... Ну просто, видишь, ты... — Ну, дети в 30 лет — это ещё не поздновато. Ну, в 50 лет идти на выпускной, я думаю, для меня бы это было поздновато. Я просто к чему? Что... Можно, вот появятся дети — ты можешь им просто свою точку зрения доказать, что вот давайте заниматься спортом с самого детства. Тогда в 20 вы уже чего-то добьётесь, каких-то медалей. — Правильно? — Классная идея, но я боюсь, что у них будет своя точка зрения, и... Ну, эту точку зрения... «Слушай папу!» (смеётся) — Надо как-то убедить. Не диктаторскими... — Молча. — Молча? Любящий родитель не пожелает для своего ребёнка розги. Поэтому вот нас воспитывали — мне хватало взгляда отца. А вот моя мама была супердемократом: она всегда спрашивала мою точку зрения. И в результате я не уверен, что она была права, когда так делала. — И наверно, истина по сей день между нами. — Вот поэтому ты и бухал! (Антон хохочет) А где Магадан? Ты знаешь? Около Гонконга. Где-то вот здесь вот. Вот здесь, да? Твой вариант здесь. Антох, где Магадан? Покажи, пожалуйста, на карте. (Антон) Он же находится на берегу Охотского моря. Сань, ты можешь определить, где здесь хотя бы находится Охотское море? Здесь моря нет, насколько я понимаю, под моим пальцем. Ты знаешь, я побывал где-то в 40% регионов России, но самое позднее, где я был, — это Омск. (звуковой сигнал) — Антох, где Магадан? Покажи. — Камчатский полуостров. — Антох, где Магадан? Покажи. — Камчатский полуостров. — (Антон) Тонкие намёки. Вот. — (Александр) Вот. — (Александр) Но видишь, тут нечёткие границы. — (Антон) Полуостров?! — (Дудь) Нет, это неправильно. (Антон) Да это какая-то хуёвина. ВОТ он! И тут уже острова, Курилы, которые японцы хотят (присвистывает) отжать. А Магадан находится вот здесь. — Вот тут где-то. — (Александр) Ну, почти угадал! Всего 2,5 тысячи километров. 2,5 тысячи километров мимо. (Дудь) Зачем ты это делаешь? Чтобы все мышцы были лучше готовы к бегу. А зачем ты это здесь делаешь? Потому что у меня такая дурацкая традиция. Я так же делал на «Сантьяго Бернабеу», на «Висенте Кальдероне», на стадионе «Ванда Метрополитано». — (Дудь) То есть ты как бы метишь территорию так? Как пописать, да? — (Александр смеётся) Нет, просто нам сказал сотрудник клуба волшебные слова, что «вы можете делать на поле всё что хотите». И я когда в первый раз такое услышал на стадионе «Атлетико», я подумал: что я хочу? Я повисел на перекладине. А время ещё есть, я не понимаю: что я хочу делать? И я решил, что я буду делать планку. Почему нет? (звучит испанская гитара) Да. Это мужичок есть такой знакомый Юрец. Ну, он вообще реально по жизни весёлый человек. Наверное, можно сказать, я на него так смотрю и думаю: «Может быть, и я буду в старости выглядеть, как он?» Он мне рассказывал случай, как он в шашлычке просто не потерялся. Он вообще любитель танцпола.

Как говорится, «виски, кола, королева танцпола». Юрец — любитель поплясать. Вплоть до того, что, ну, никто на танцполе не танцует — он может выйти и сам поплясать. И наступает такая песенка, знаешь, медленная, медлячок. Как говорится, «виски, кола, королева танцпола». Юрец — любитель поплясать. Вплоть до того, что, ну, никто на танцполе не танцует — он может выйти и сам поплясать. И наступает такая песенка, знаешь, медленная, медлячок. И он такой говорит: «Ну я, там...» Он такой смотрит: за столом сидит компания девушек. Он такой подходит к девушке и говорит: «Можно с вами потанцевать?» А она, как бы... Вот стоит стол, да? Ну, сидят, и видно только вот. — Ну, девушки сидят. Ты же не видишь, что там. — Ага? И девчонка спрыгивает, и она оказывается карликом. Ага? Но Юрец не потерялся. Он (смеётся) красавчиком просто оказался. Он становится на колени и начинает танцевать с ней медленный танец. — На коленях? — Да. Какой красавец! Просто, да? Мужик, блядь! Вот все были б такие, которым неважно, какого ты роста: хочешь потанцевать? Пляши. Хоть на коленях. (звучит энергичная испанская гитара) (голоса, шум помещения) — (Дудь) Так, пацаны, давайте. — Неплохо. Всем налили. (Дудь и оператор смеются) (Дудь) Антох, хватит? Заморишь червячка? Я и мой желудок. (звон стаканов, возгласы) (Антон) Обстановка, еда! Сидр. Самое главное — сидр. Полбутылки на пол, всё остальное если попал в этот стакан — заебись! (возгласы) (звук перемотки плёнки) «Я просто занимаюсь бегом». «Я сейчас занимаюсь бегом». «Это чтобы все мышцы были лучше готовы к бегу». Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! — (Антон) Сделайте себе отдельный стол! — Выбирайте сидр! (Дудь и Антон смеются) Здесь сейчас День святого Матвея. И здесь праздник уже восемь дней. По-моему, шестой день подряд. — Мы присоединились... — Шестой день. Да, мы на шестой день присоединились, и это обалденно! Даже Антохе впервые понравилось, да? Ааа...хуенно! Саша бухой, если что. Он выпил сидра, и сейчас будет делать планку. Здесь тысяча человек бухают и отмечают День Матвея, а Саша будет планку делать. Давай! Мы засекли. (смех) Локти болят из-за того, что... Давай. (Антон хохочет за кадром) (Дудь) Чё, мужик, да? Красавчик! Сказал — сделал! За Колыму. (Антон) МАГАДАН! Здоро́во, братан! Ты даже в Европе, как и я! Мужик, дай пять! Красавчик! Ну давай, ладно, я пошёл отдыхать, короче. Нет времени просто. Я попиздел бы с тобой. В Магадане на рыбалке увидимся. Давай. Когда мы ехали по Колыме, мы поняли, что хозяин региона — это медведь, самое опасное, самое страшное животное, которое можно встретить. Да. Так и есть оно. Этим летом мы на рыбалочку поехали. Речка вот. Я стою на этом берегу, а на противоположном берегу ходил медведь. Ну, он такой, двухгодовалый, пистун. Там плёс такой красивый был. Там рыба прямо... Ну то есть воды вот так, понял? И фшш — рыбка. И он там прыгал ловил рыбу. Раз — он переплыл на нашу сторону. Ну, так, метров двести, может. На нашу сторону переплыл. Он там чё-то походил, опять переплыл. Думаю: ну всё, ходи на том берегу, чтоб я тебя видел. Тут такой наступает момент, что я кручу катушку. Понял? Ну, удочка, леска. Такой: «Блядь. А где медведь?» Говорю: «Колян! Где медведь?» «Да хер его знает». Нет? Ну нет. Ладно. Может, ушёл куда-то дальше. Проходит буквально минут пять, наверно. И знаешь, мне рассказывали, когда медведь тебе смотрит в спину, ты аж чувствуешь это. И я такой реально стою с удочкой, чувствую, как будто мне кто-то спину сверлит. Ну понял? Взгляд как будто. Я такой поворачиваюсь! Ну, где-то метрах в трёх, там был такой бугор... ТРЁХ?! Ну да, три-четыре метра где-то. И травы где-то вот столько. (кашляет) Такое ебало — тжунь! (заливается смехом) Во-первых, мне смешно это было — как он выглянул. Ну прикинь: эти уши кругленькие маленькие! Я говорю: «А ну пошёл отсюда!» Он такой — фррть! А сам такой удочку... Ну, думаю: «Блесна! Надо ж дотянуть удочку. Чё паниковать, если он вышел?» (смеётся) Раз, удочку положил. Такой смотрю: его нет. Взял пару камушков, покидал туда в траву. Тишина. Думаю: «Пойду посмотрю, где он ходит там?» Такой, раз, туда — чик. «О!» Смотрю — а у него там тропа своя натоптанная. То есть он по берегу ходит ищет, где ему прыгнуть рыбу словить. Стоп. Но у тебя оружие было с собой? Ты почему себя так спокойно чувствовал? Да. У меня был пистолет! Вот он! (смеётся) — (сквозь смех) Не было ничего! — А серьёзно? — Серьёзно не было. Так он же тебя убьёт! Та я ему рыбу дам! Я б ему сказал: «Стой, подожди. Не паникуй. Сейчас я словлю — тебе рыбу дам». Да, вчера конечно мы, блядь, нализались сидра неплохо так! Но! Чувствовать себя пьяным вчера я не ощущал. Я ощущал себя подвыпившим. С хорошим настроением. Наутро-то я встал бодрячком! Ни помутнений. Ни кошачьих какашек со рта. Не было ни малейшего намёка на какой-то странный, стрёмный бодун. Я так понял, это был настоящий сидр. И специфически они его конечно наливают. Чтобы напиток именно распробовался так вкусно. Санёчек конечно тоже: «Я бегун! Я, там, олимпиец! Я вообще чёткий. Бегаю. Я не пью». (смеётся) Но (смеётся) вчера я увидел его тёмную сторону. (смеётся) Не, в общем, Саня — вообще классный пацан.

Серёг, засними! Сейчас пятнышко будет. Смотрите. Пятнышко российской. Тщщ! Всё! И дальше опять, блядь... Опять дальше сухой асфальт. Как?! Серёг, засними! Сейчас пятнышко будет. Смотрите. Пятнышко российской. Тщщ! Всё! И дальше опять, блядь... Опять дальше сухой асфальт. Как?! У впередиидущей машины — у неё из-под колёс не летит никакой шлейф воды. Обратите внимание на наши дворники, которые еле успевают смывать эти капли дождя с нашего лобового стекла. (уличные звуки, голоса, ветер) Сергей, вы пять раз проходили Путь святого Иакова. Ну, на самом деле, да. Для меня тоже это, скажем так, в новинку. К этому привела моя жена, потому что я раньше в Европе везде был, но до Испании никогда не добирались. И она предложила. Она знает мою любовь к горам. Мы любим зимой кататься. Она говорит: «А поехали, я тебе устрою летний треккинговый поход!» Она сама историей занимается и говорит: «Я вот изучила, есть такой Путь святого Иакова. Я не религиозная, но вот трекинг самое оно будет. Регионы изнутри посмотрим, как люди живут». И это настолько изменилось! В первый раз мы просто с друзьями ходили. Маленький получился отрезок. Мы португальский путь выбрали — 100 километров. Но мы были так довольны и горды собой! — Зафиксируем. Сто километров пёхом. — Да. Сколько это заняло у вас времени? На самом деле, в первый раз семь дней шли. И то мы думали: мы — безумные молодцы и вообще с ума сошли, потому что с рюкзаками и впервые по горам так рискнули. Так, это в среднем 17 километров в день? Ну, да, на самом деле. Примерно так. Ночевали вы в палатках? Альберге. Когда паломник отправляется в путь, он получает паспорт. Он в каждой точке, как квест, делает печать. Печать можно получить в храме, можно в баре, можно в какой-нибудь даже забегаловке, а можно у пожарников получить. И во всех этих местах тебя будут ради приветствовать и даже предоставят тебе ночлег и покормят с удовольствием. У них очень поддерживают всё это. Последняя печать обязательно была в храме Компостела уже. — Который на центральной площади города стоит? — Да, именно там. (уличный шум и голоса) (Дудь) Был ли момент, когда вы полностью прошли путь? (Сергей) Полностью — это у нас мечта, но мы, на самом деле, на старость откладываем. Это 800 километров. Надо выходить из Франции. Месяц — это минимум самый надо идти. То есть никакая работа, на самом деле, не позволит. Это если только гигантский отпуск взять. — (Дудь) Ну или пенсия. — Ну или пенсия, на самом деле, да. Вот немцы! Как я тащусь по немцам! Именно мерседесикам. Почему страна, которая проиграла войну, в такие годы делала такие автомобили? Я ничего не путаю, что популярность этого маршрута была восстановлена благодаря Пауло Коэльо. Один из. На самом деле, сейчас кроме Пауло Коэльо ещё есть несколько фильмов, которые зарубежные. Есть... «Путь» — так и называется. И там, на самом деле, немножко грустная история, что сын отправился в путь, но Пиренейские горы — он там упал и умер. Собственно, его отец решил пройти за него до конца путь, и в Финистерре развеять прах. И вот это рассказывается фильм о нём. И недавно ещё вышла книга немецкого комика, который просто решил всё бросить. Переосмыслил свою жизнь и отправился в путь — ему посоветовали. И он там описывает все свои страдания, сначала как не понимали: «Зачем я сюда попал? Зачем мне это всё?» И в процессе... Он прошёл полный путь. И вот это всё переосмысление, как он менялся, идей богатых новых в нём появилось. И вернулся, собственно, и более знаменитый стал от этого. (Дудь) В самом Сантьяго-де-Компостела, мы видели много людей, которые, ну и по глазам видно, КАК они устали, и обувь — они не могли уже находиться в обуви, в кроссовках — они в шлёпанцах были все. Что чувствуют ноги, когда ты втопил за 10 дней 300 с лишним км? (Сергей) Первые пару дней ноги просто отваливаются. Ты сначала входишь в ритм. И всегда берут с собой две пары обуви. Обязательно трекинговую, потому что через тяжёлые переходы, и какие-нибудь кроссовки, чтобы можно было спокойно потом по городу гулять вечером. Когда снимаешь, это блаженство страшное. — Самый кайф, да? Когда... — Самый кайф! Уже пришли, скинули — и всё! Полностью расслабление идёт. Но когда люди доходят именно до Компостелы, действительно там обувь снимают, на них находит, на самом деле, просто полная растерянность, усталость, потому что они не знают, что делать дальше. Они столько шли к этому — и неожиданно всё прекращается. Всё. И не знают, куда дальше. И поэтому многие продолжают путь и отправляются в Финистерру — ещё несколько дней пути, чтобы красиво завершить «на краю света». 70 километров? По легенде там же люди доходили и тоже то ли от растерянности, то ли от чего-то ещё сигали с этой скалы? Есть истории, что когда они доходили до конца, они там подбирали ракушки, допустим, те, кто... Собственно, из этого и появился знак Сантьяго — ракушки с собой носить. Потом кто-то начал оставлять вещи там — ну, чтобы заканчивать красиво. И действительно, были те, кто просто скидывался. Ну не знали, что делать. Край света. Всё, для них наступал конец мира. Ну, время сейчас уже другое. Сейчас просто оставляют вещи, к примеру.

— То есть просто оставили и пошли обратно? — Ботинки. Чаще всего ботинки встречаем. (сильные порывы ветра) — То есть просто оставили и пошли обратно? — Ботинки. Чаще всего ботинки встречаем. (сильные порывы ветра) (голоса и смех, порывы ветра) Если несколько лет назад я такого не видел, то сейчас уже видел готовые туры. Люди скидывают рюкзаки и просто идут пешком. А рядом такси проезжает, отвозит до конечной точки их вещи. Ну это неинтересно! Это и не испытание себя. И они просто идут посматривают интересные виды. Но они мало общаются. Их прямо группками ведут. Гид всё рассказывает в округе: «Посмотрите сюда. Это такое-то, там, историческое, это такое-то». У них нету этого опыта. У них нету боли в ногах. Они не постучатся вечером, там, не знаю, к пожарным, в милицию: «Можно ли у вас переночевать?» Ну нет у них таких историй конечно. Вы ночевали у пожарных? Жена очень порывалась. Она говорила: «Для меня это так интересно! Давай!» Но договорились, на самом деле, остановились в монастыре. Вот так в средневековом монастыре в келье нас остановили. — Без денег? — Без денег. Собственно, по... Паломника везде встречают доброжелательно. Они обязательно накормят, вином напоят, потому что это очень тяжело и очень больно конечно под вечер — походить. — Это анестезия такая? — Они это так и называют — анестезия. Более того. Даже... В Галисии, там же вечные дожди идут. И нас дедушка, который приютил, утром нам принёс такой вот... Ну не знаю. Он сказал: «Впервые встретил русских». Вспоминал Ленина, всякие старые истории. И называл, какой-то жёлтый ликёр принёс, он называл это «водка». «Это же водка!» Ну понятно — какая это водка? 20-градусный ликёр. Он говорит: «Медицина, медицина. «Я, на самом деле...» — гигантское количество возраста назвал, — «Почему здоров? Я всю жизнь — медицина». Вот в таком регионе они только так и живут. Никогда не дашь ему, на самом деле, сколько он выглядит. Пенсионеры — что очень мне понравилось — что пенсионеры, они тоже туристические поездки, туры организовывают. Они сами приехали отдыхать в эти места. И они такие бодряковые, они могут себе это позволить. Вот меня само больше это удивило. И в Бильбао конечно впечаталось сильно это в первый день, когда мы приехали в город, из которого вся началась поездка — что, реально, пенсионеры на колясочках едут, кто ходит пешком. Кстати, да, вот пенсионеры все ишли за руку. Что вот... Это, наверно, те люди, которые прожили всю жизнь, и они даже в старости держатся за руку. У них есть какая-то, видно, любовь. Не так, как... У нас даже тут половина, наверно, молодёжи не знает, как за руку держаться, либо просто им стрёмно, знаешь, что, типа, скажут, обсудят: «О, какую ты тёлку стрёмную выбрал», — или ещё что-то. А это люди — пенсионеры, и да. Вот за руку держась, они... В принципе, везде, наверно, они так и ходили, я видел. Туристические автобусы. Та сколько их там? Наверное, штук пять приехало или шесть. И выходили, в принципе, одни пенсионеры. С чемоданчиками. Видно, что они в турпоездке находятся. Я просто рад за них, что люди, которые работали всю жизнь, выходя на пенсию, могут позволить себе путешествовать. Чего конечно у нас нету. (голоса, музыка вдалеке) (мужчина говорит по-испански) (Антон) Нельзя, наверно, да? — Поэтому надо учить языки, молодёжь! — (оператор) Ты посмотри, какой катафалк классный! Ну! Интересно, он со жмуром? (Антон) Сколько ж там трупов перевезли, интересно? Нигде крестики не ставили на машине? Я просто восхищаюсь немцами. «Мерседесами» в основном. Смотри, машины — лохматых-то годов! И с каких материалов они сделаны! Салоны кожаные. В то время! Когда у нас «АвтоВАЗ» вообще просто... По сегодняшний день он один и тот же. А! Так это есть у них бухловоз? Самый настоящий? (Дудь) Откуда у тебя свитер такой модный? О, это мой хороший, хороший друг привёз его (усмехается) из Франции. — (Дудь) Из Франции? — Да. Вот. Подарил. Ну, я не разбираюсь в этих вещах, как бы. Я не знаю. Но подарок я всегда принимаю. Я не смотрю, какой он: настоящий либо поддельный. Главное — чтобы он выполнял свою миссию. Если это свитер, ты одел, и в нём должно быть теплее, нежели в футболке. (смеётся) (Дудь) Вы когда-нибудь были в Магадане? Нет. (звуковой сигнал) Самая восточная часть России, в которой вы бывали? На Чукотке. — Что вы там делали? — Я проходил производственную практику. Провёл там 4 месяца в поисках золота. — Нашли? — Да. На самом деле... Ну, с собой не дали. Там, вымывали, но действительно много нашли. — Это практика в универе была? — Да. Понятно, что это начиналось как религиозная история. А сейчас это туристическая история. В России хоть как-то это возможно? Я про Путь святого Иакова. У нас, на мой взгляд по крайней мере, есть Золотое кольцо. По нему просто ездят. Как вариант, можно предложить, чтобы по святым местам каким-то таким проводили, но нужно обеспечить всё-таки как-то безопасность и инфраструктуру, чтобы... А там у вас нет вопросов по безопасности? Там люди с детства привыкают, что паломнику надо помогать всегда. Они очень верующие и поддерживают. И государство тоже поддерживает это направление.

Для них это гигантский туризм, на самом деле, тоже. А! Ну то есть со светскими целями оно это делает. Они — да, но вот простые люди уже, мне кажется, больше по религиозным причинам. (лёгкая фортепианная музыка) Для них это гигантский туризм, на самом деле, тоже. А! Ну то есть со светскими целями оно это делает. Они — да, но вот простые люди уже, мне кажется, больше по религиозным причинам. (лёгкая фортепианная музыка) (музыка становится более интенсивной) (шум двигателя и крики чаек) (звучит энергичная музыка) Смотри. «Байкал». Но пиво литовское. «Диканьский хуторок». «Олейна». Ещё раз: это самый центр Порту! Вы наверняка слышали, как много наших людей в Португалии. Вот одно из доказательств. Вот самый кайф. (шум реки и порывы ветра) (Антоха) Те люди, которые здесь родились, они каждый день, наверное, это всё видят, эту красоту, и для них, наверно, это... Ну, типа, видят туристов — все фоткают. Думают: «Чё вы фоткаете?» Самое красивое из тех, что мы видели? Ну, покамест да, он занимает, наверное, первое место. Именно как город. Вот пляж в Сан-Себастьяне — больше, но здесь пляжа я-то не видел, но вот как город — да, первое место. (дерзкая музыка с ударными, духовыми и гитарой) (звонок поезда) (гитара выходит на первый план) Вывеска «Порту» была. Ну как — вывеска? Стела. Или как её назвать? Где все фотографировались. И я просто увидел, что... «Чё за очередь перед этой вывеской?» А потом понял, что это люди просто, ну, встали и ждут своей очереди сфоткаться. Не лезут все, как обезьяны на одну пальму, скажем так, за бананом. Все понимают, что если все толпой пойдут, то у тебя фотка будет: я сижу на вывеске «Порту», здесь, там, Вася стоит, тут — Петя, там — Зина. А так вот — ты и вывеска «Порту». Вот это мне тоже понравилось. (голоса, порывы ветра) Подходим, не стесняемся. Так надо? Я приманиваю. (женщина смеётся) [*«Классно!»] (женщина) Very nice!* Всё, по-любому, «Порту» сегодня будет рванину устраивать. (громкая музыка на стадионе) (ведущий говорит по-португальски) (трибуны ревут и свистят) (Дудь) Как поют? С тренером. (неразборчиво) Что это значит? (Дудь) Название команды. «Порту»? А-а! (Антон и трибуны кричат) (ведущий кричит: «Зе!» трибуны отвечают: «Луиш!») (на стадионе звучит музыка) Повтор не увидишь. Не покажут повторы с разных ракурсов. — (Дудь) Облом, да? — Да. Провтыкал, не увидел, как кто забил — всё. Сиди, дружок. Только аплодируй. Алло! Слышно? Играло там, поняла, «Порту» и команда, короче, с островов прилетела. Ну, тоже португальская. Правильно же, да? — Португальские, по-моему. — (оператор) Азорские. — Чё? — Азорские острова. (Антон) Азорские острова, поняла? Короче, вот они между собой играли. Короче, там стадион такой, что население Жёлтых Вод может уместиться, разместиться. Прикинь, так собрал все Жёлтые Воды и сидишь смотришь. «Так, кто тут у нас?» (смеётся) Чё там карапузы? Мхм. Чё, ясно, давай ты тогда занимайся там. Карапузам привет. Мхм. Давай тогда. Я завтра наберу утром. Ну, у вас вечер будет как раз. Что ты слышал про Европу до? Какое у тебя представление о ней было? Европа? Ну, мне кажется, это много переселенцев, это вот эти, знаешь, мусора много. Там... Ну, вот такое, знаешь, потому что когда... Откуда беженцев побежало много? — Из Сирии. — Из Сирии, вот. Я представлял, что Европа — это, наверное, всё, это просто такая, именно, помойка, где все собрались и вот так, всё вот так, знаешь? Ну, слышал конечно, что там цены... Ну, продукты дорого. Но опять же, у них же и зарплаты выше. И слышал, что дороги там отличные. В чём я убедился сам лично. Что аж действительно нудно ездить по таким дорогам. Это надо иметь, наверно, привычку. — А про мигрантов и всё остальное ты откуда слышал? Из телевизора? — Да. Чё ещё в телеке про Европу рассказывают? Что там геи ходят. Где? Мы сколько проездили — я ни одного не увидел. Может, они так скрытно как-то это всё делали, но я не увидел. — (Дудь) Дома всё нормально? — Да, всё отлично. Карапузы здоровы. — А они в курсе, куда ты уехал? — Конечно! Не, карапузы точно не в курсе. Ну, старшая-то знает, куда я уехал. А мелкие — им-то? Папа уехал, всё. Я когда в Хабаровск уезжал, вы ж номер там сняли с «Джакузи»! Короче, вечером набираю полную ванну, залазю. Гель, ну вот этот в тюбиках же там он был одноразовый. Чуть-чуть, чик, надавил. Включил вот эти — фрр! — потоки, ну. Блядь, с пузырями. Там тоже такой пульт управления. Такой лежу, как царь, такой и видео снимаю, понял? Отправил жене. А она же показывает детям маленьким. Дети как давай: «Всё, мы хотим к папе! Вот такую ванну, в пузырьки!» Они мне месяц мозг выносили: «Папа, купи такую ванну, дома поставим!» Чё семья спрашивала у тебя, когда ты по телефону общался с ними? Спрашивала, как я, как всё, нравится тебе или нет. — Наташа была когда-нибудь в Европе? — Нет. Но будет. Теперь я знаю, что будем обязательно. (шум двигателя и крики чаек) (шум волн и порывы ветра) Мы находимся с тобой в Назаре, это суперизвестное место во всём мире, потому что сюда, конкретно вот сюда, приходят самые большие волны в мире. — Вот туда? — Да, вот туда за маяк. Потому что здесь такой клиновидный каньон, который позволяет всей энергии с Атлантического океана от больших штормов собраться и подняться наверх — не распластаться по океану, а подняться наверх в высоту.

И поэтому конкретно здесь аномально огромные волны. (Дудь) В декабре прошлого года мы постили у себя фотографию нашего общего знакомого, Андрея Карра. — Да. — Одного из самых отмороженных людей, живущих в России. И поэтому конкретно здесь аномально огромные волны. (Дудь) В декабре прошлого года мы постили у себя фотографию нашего общего знакомого, Андрея Карра. — Да. — Одного из самых отмороженных людей, живущих в России. (Дудь) Сколько этажей в той волне? (Сергей) Слушай, ну там разные есть варианты. Они пробовали какую-то линейку приделать и всё остальное. Ну, в общем, порядка, наверное, в тридцать, может быть. — (Дудь) Т-тридцать метров? — Ну, там очень много было. — Охренеть! — И она была вот там? — Да, это было вот здесь. (Дудь) Смотри, здесь же у этой волны культ, да? Здесь даже музей её есть. (Сергей) Да. Музей находится как раз вот там, где маяк. Там находятся доски, всякая информация, карта. Как раз есть макет, объясняющий природу образования этой волны, показывающий тот самый клиновидный каньон. (Дудь) Какое-то лимитированное количество людей, которые эту волну брали? Ну, типа там, их десятки, их сотни, их тысячи? Не, их не тысячи точно. Я думаю, что несколько десятков, наверно, человек, которые катались. Просто в принципе сообщество бигвейверов достаточно маленькое такое. Если сравнивать с горными лыжами, то есть слалом, где не так важно, насколько у тебя большой спуск, а важно то, насколько технично человек объедет вешки. — Слалом — это вот так, да? — Да, слалом — это вот так. А есть скоростной спуск, когда кто быстрее проедет трассу на большой скорости. И там, соответственно, и экипировка другая, и техника, и требования к спортсмену другие. Здесь то же самое. Ты взял доску, взял джет, это водный мотоцикл, выехал из бухты, приехал на волну, яйца покрепче накрутил — и вперёд! (Дудь) Почему здесь все дома белые? (Сергей) Просто есть какой-то общий архитектурный план: все дома белые, все крыши оранжевые как раз под цвет песочка. Всё очень гармонично для того, чтобы люди вышли и им было красиво и хорошо. Они вот следят за этим, не разрешают строить абы как. Самое неприкольное, на мой взгляд, из тех мест, где сейчас вот такое не соблюдается, — это вот я ездил в Териберку, и там... — (Дудь) Это Мурманская область? — Да, это Мурманская область. Супер сейчас популярное место, мы начали туда ездить ещё до такого хайпа этого места. (Дудь) После «Левиафана» оно стало популярным? Да, после «Левиафана» и после того, как начали туда очень много ездить туристы. Мы там серфили. Это же Ледовитый океан. И мы, собственно, хотели в России на Ледовитом океане посерфить с друзьями. Мы туда ездили несколько лет. Приехали, когда ещё всё было дико, и очень классно, и аутентично. И знаешь, вот это вот всё советское, план архитектуры — он был виден. То есть дома хоть и разрушены, но видно, что люди думали о каком-то общем сценарии того, как место будет выглядеть. Сейчас место на виду, и решили всё это старое сносить, стали делать новые дома, и делают кто во что горазд. Сайдингом всё обшивают — выглядит совершенно кошмарно. Я каждый раз приезжаю и думаю, что такое место красивое попортили. Ещё хуже выглядит, чем советские постройки? Да. Советские постройки, деревянные вот эти старые, они выглядели понятно: дома́... Например, идёт улица, стоят дома, в конце улицы стоит школа. То есть ты понимаешь, что тут была какая-то мысль архитектора. А сейчас ты приезжаешь: здесь кто-то кусочек себе купил, отжал, приватизировал, здесь... И люди строят из чего и как могут. И всё выглядит пёстро, ярко, как в Бангкоке. Смотри: у нас сегодня план с Антохой впервые попробовать встать на доску. И я, и Антоха катаемся на сноубордах, но сёрфинг не пробовали никогда. Оцени наши шансы хоть что-то сделать кроме того, чтобы на пузе прокатиться. Ну, вообще, в принципе, обычно у каждого человека за первое занятие получается встать на доску и проехать на ней несколько секунд стоя на ногах, поэтому это наш план-минимум, -максимум и вообще реальный. Но на самом деле, самое прикольное — что почему-то все всегда говорят про сноубординг и про то, что «я катаюсь на сноуборде». Но сноуборд и сёрфинг не очень тебе помогут. Это, ну, разные вещи. — Да? — Да. Ну это, в принципе, как, я не знаю, попросить, вспоминали сегодня, великого Валерия Леонтьева рэп прочитать, — я думаю, с ходу у него точно не получится. (звучит энергичная музыка) Тесноват. (звучит энергичная музыка) (звучит энергичная музыка) Ты был когда-нибудь в Магадане? — Нет, кстати. (звуковой сигнал) Но у меня есть байка про Магадан. — Расскажи. Я в 2014 году выходил из дома. Собираюсь, одеваюсь — в общем, такой весь запаренный, кучу вещей на себя одеваю. Ехал кататься на сёрфе. Но уже было очень холодно, поэтому куртка, шапка — всё. И раздаётся телефон. Беру трубку: «Алло?» — и продолжаю собираться. И мне представляется человек, говорит: «Привет! Меня зовут Валера. Я из Магадана». Я говорю: «Здравствуйте, Валера. А по какому вопросу... из Магадана?» Он говорит: «Нашёл твой контакт в интернете. Увидел там про сёрфинг. Ты, в общем, разбираешься.

У меня такой вопрос. Я вот тут вижу, что у нас есть море. И есть сёрфинг, я уверен в этом. Я решил начать заниматься этим». Я говорю: «Валера, это просто мегакруто!» У меня такой вопрос. Я вот тут вижу, что у нас есть море. И есть сёрфинг, я уверен в этом. Я решил начать заниматься этим». Я говорю: «Валера, это просто мегакруто!» И после этого я с ним разговаривал минут 20 или 30. Уже сел в машину, ехал на спот. И продолжал разговаривать. Попытался ему максимум рассказать того, что я знаю. Я не знаю сейчас, по прошествии этого времени, катается Валера или нет, но насколько это круто: в 2014 году ещё сёрфинг в России — это была дичь дикая, то есть сейчас-то люди говорят: «Сёрфинг в России? Он у нас есть», — а тогда это вообще было нереально. И Валера в Магадане каким-то образом загуглил и решил, что будет кататься. И там реально ведь есть море и есть волны. Потому что я катался... С друзьями мы серфили на Сахалине, мы серфили во Владивостоке, на Камчатке, на Курилах — ну, в общем, везде в том регионе. И точно так же, естественно, в Магадане тоже есть волны. Потом у нас есть проект «Сёрф Сиберия». Одна из таких не то чтобы прям целей и задач, мы делаем в основном потому, что нам это прикольно и нравится, но когда мы приезжаем куда-то, катаемся, люди видят это и такие: «О! Точняк, у нас есть волны». Я океанолог по образованию. Когда мне друг сказал, что он едет серфить в Португалию — как я, собственно в Португалии оказался, — я ему говорю: «В Португалию? Серфить? Ты чего?» Типа, какая Португалию? И потом тут же сам думаю: «Так а в смысле? Это же океан. Там же точно должны быть волны». Начинаю гуглить и понимаю, что это капец. А потом, когда мы уехали... Там, я и куча моих друзей — у всех примерно одинаковая история: уехали жить куда-то к океану, серфили, а потом начали постепенно соображать, что у нас-то, собственно, 13 морей, три океана, ещё и как минимум два супербольших озера, и везде, когда есть ветер, есть волны. Может быть, они разного качества, но кататься точно можно. И потом такая началась волна — люди начали возвращаться и серфить в России. То есть для того, чтобы найти волны в России, нам не нужно было прям ехать искать. Нам нужно было просто в первую очередь голову включить и подумать, что это возможно, понимаешь? (звучит энергичная музыка) Мне очень нравится. Я побежал ловить волну! Вуху! (за кадром) Греби, греби, греби! (радуется бодро и неразборчиво) Чувствую себя Киану Ривзом. (за кадром) Греби! Греби! Греби! Ещё загребай! Мы приехали в Териберку с журналистами из английского «Мэнс Хэлза», которые решили сделать статью про «сёрфинг ин ЮССАр». Ну и выбрали самое колоритное место: Северный Ледовитый океан, Териберка — вот это вот всё суровое. Там и архитектура классная. В общем, для них было идеально. Мы туда приехали. Нам нужны были деньги. Кэш. Потому что карточки далеко не везде принимают. Я захожу на почту, потому что нету как такового банка. Нужно зайти на почту и там у женщины снять деньги. Даёшь ей карточку и снимаешь. Значит, даю карточку. Она говорит: «Сколько снимать будете?» Я говорю: «Ну, тысяч 10-15». Полное молчание всей почты. Она смотрит на меня и говорит: «Молодой человек, а можно точно? 10 или 15?» Я говорю: «Ну, ладно, давайте 15. А то, как бы, чё тут дня на три...» И опять все молчат. И тут одна женщина не выдерживает и говорит: «Молодой человек! Я с вами дружу!» Я говорю: «А почему фурор-то такой я произвёл? Не могу понять». Они говорят: «А ничего, что у нас зарплата в месяц 12 тысяч?» И я реально понимаю... У меня у самого мама работает на почте и тоже зарабатывает 12 тысяч рублей. И тут я реально понимаю, что нам заплатить за гостиницу, за еду, за бензин — и нам эти реально 15 тысяч улетят вот так вот на три дня — и дай бог чтоб хватило. А, я ещё ляпнул что-то: «Да это всего-то 200 долларов». Но потом, когда они мне сказали, что у них такая зарплата, я реально это всё осознал, и я думаю: «Ну вот как так?» (Дудь) Здесь классно, но не идеально. Ведь так? Везде есть свои проблемы. Какие проблемы ты видел здесь, как человек, который изрешетил всю Португалию своими поездками? Ну, вот то место, где я начинал, Альгарве. Буквально недавно, в этом году, в июне, мне мой товарищ по сборной, который живёт и тренируется в Португалии, парень из Питера, рассказал историю, которая произошла. Там несколько школ есть и ресторан на пляже. Такое супертуристическое место, и у меня оно всегда ассоциировалось только с какими-то максимально положительными эмоциями и улыбчивыми инструкторами. Но оказалось, что они там живут по какой-то воровской своей теме, по понятиям. Чего я вообще никогда не знал и не подозревал. Вот. И... Один из владельцев одного бизнеса что-то там не поделил с владельцем другого бизнеса, школы, с ресторана, по-моему, и в общем, пришёл среди бела дня среди туристов... Сначала пришёл, сказал: «Я тебя убью», — устроил скандал. Потом вернулся с двустволкой, ну, в общем, с ружьём, и при всех человека застрелил — и причём намеренно сделал это при всех. Я спрашивал: «А почему он сделал это при всех? Ну, как бы, если он хотел его убить, то как-то скрытно?» Оказалось, что он сделал это при всех специально, что когда он отсидит и выйдет, он будет на жёсткой уважухе и респекте, потому что он человека убил и всё такое. А родственники теперь того хотят убить этого. То есть там целая вендетта.

То как было, я не знаю, там, 100 лет назад, как мне казалось, в Италии, вот с этой мафией всей, с кровной враждой, — это вот в 2019 году происходит в Португалии. То как было, я не знаю, там, 100 лет назад, как мне казалось, в Италии, вот с этой мафией всей, с кровной враждой, — это вот в 2019 году происходит в Португалии. (Сергей) В общем, все места имеют свои скелеты в шкафу. (Дудь) То есть этот дивный мир не такой дивный? (Сергей) Просто есть какие-то свои проблемы. Везде есть люди. А где есть люди, есть и человеческие проблемы. (звучит всё та же энергичная музыка) Пока очень интересно. Пока. (Дудь, кричит) ДА! С первого раза! Правда? Просто хорош! Тут, правда, сильные тоже. Главное — не спешить. (Сергей) Давай! Давай, давай, давай! Вставай, вставай! (смех за кадром) — (Антон, кричит) Давай! — (Сергей) Давай, вставай, вставай! (Сергей) Йе, бой! Давай! Всё, я раскусил все схемы ихние, этих сёрферов! (Сергей) Йе, Антоха! Хе-хей! Ху-ху! Магадан! Им ваша Атлантика (свистит) — как нефиг! Вот так! Учитель! Вот такой учитель! Всё класс! — Можно теперь расслабиться! — (всеобщий смех) Сегодня я кайфовал! Наслаждался этими моментами прекрасными. Если честно, я не знаю, наверно, у меня уже скоро, на следующий день, на завтрашний, наверно, голова просто взорвётся от этих впечатлений. Каждый день новое и новое! Сколько можно? Я понимаю, что это только какие-то маленькие две страны — Испания и Португалия. А ещё сколько стран увидеть предстоит. Я надеюсь, предстоит. И я попробую приложить всё к этому, все усилия. (нарастающий шум волн) (шум двигателя и крики чаек) (Дудь) Сколько городов из тех, в которых мы оказались, ты знал до поездки? Лиссабон точно знал. Всё остальное — нет. Вы португалец, но обожаете Россию. Как так получилось? (очень хорошо говорит по-русски) Я португалец, но я жил в Союзе. И это был самый интересный период в моей жизни. Я учился в университете. — В каком? — Приехал в город, который вы называете «провинциальный», в Воронеж. Чернозёмный район. И очень интересно приехал, потому что когда я ехал, я сразу приобщался к русской реальности на поезде. Как именно? Ну... — Плацкарт? — Плац... Не-не-не! В купе. Но в купе были русские ребята, которые меня сразу приобщали, как надо дружить и как надо общаться. Они наливали... У нас только был один стакан. Наливали по 100 грамм. И мы приобщались так. Но, правда, когда я приехал в Воронеж, я не помню. Помню, что меня встречали. И, наверное, что-то сказали, что парень нехороший, потому что я... — Пьяный? — Совсем пьяный! Как вы говорите, «пьяный, как говно». «Пьяный говно». Лиссабон, Португалия — это страна иммигрантов, которые умеют принимать. Потому что нет ни одной семьи в Португалии, которая не иммигрировала. И поэтому здесь можно увидеть, что есть и мусульмане, и христиане, и буддисты — и все живут в Португалии без проблем. Разные культуры переплетаются, и в этом заключается богатство. (шум двигателя и крики чаек) Короче, приехали на мыс Рока. Крайняя точка Западной Европы. Конец, короче, моего пути, путешествия по Европе. Кайфовали конечно отлично. (сильные порывы ветра) (порывы ветра и шум волн) У вас вот там в комнате диск «Неоконченная пьеса для механического пианино». — (Дудь) На португальском. — Да. И по-русски! — (Дудь) И по-русски? — Да. Субтитры по-русски. (Дудь) Это для кого? Это для моей дочери. Она португалка и русская. Имеет два гражданства. — Ваша жена русская? — Да, моя жена русская. Но дочь португалка и русская, поэтому я посчитал, что она должна приобщаться к русской культуре. Мы с ней только по-русски разговариваем. То есть мы только по-португальски разговариваем. Она с мамой — по-русски. А мне с ней приходится по-русски. Но она со мной — по-португальски. Я бы хотел, чтобы она понимала то, что есть интересного в русской культуре, потому что у неё в школе: «Вот, Путин, Путин, Путин. Диктатор. Путин — диктатор. Нехороший. Там диктатура». Я хочу, чтобы она понимала, что кроме этого, это называется риторика, есть другая сторона. Есть... Есть Чехов. Потому что «Незаконченная пьеса» — это Чехов. Она это видела. Она это понимает. Ей тоже очень нравится. Я думаю, что это один из самых интересных фильмов, которые есть в русской... в советской кинематографии. У Михалкова как раз. Которая показывает немножко дилемму русской действительности. То есть противоречие между тем, что мы хотим, и тем, что мы способны делать. Чем бы ты хотел зарабатывать лет через пять? Я не знаю даже. Я бы мог, наверно, любым видом деятельности заниматься. Главное — чтобы это было, знаешь, на эту работу выделялось, как бы, ну, пускай много усилий, мало усилий, но чтобы у меня было больше времени проводить с семьёй, скажем так. А не так, знаешь, с работы на работу и только, считай, что дома ночуешь. Ну, как бы нет времени свободного. — Стыдной работы не бывает? — Вообще без разницы. Улицы мести? Можно и улицы поподметать. Ну, как бы... Ну, это работа. Как вот паренёк один уехал в Крым. Это где-то в 2008 или 2009 году было. Он купил себе «ГАЗон», ассенизатор. Ну, то есть выкачивать выгребные ямы. А все, знаешь как, пацаны: «О, фу, ты говно качаешь!» Ну, качает и качает человек. Короче, через 4 года он заказывает с Германии уже на две бочки ассенизатор «Мерседес». Он просто как кот в масле. Потому что Крым в основном-то — выгребные ямы одни. Ну, канализаций как таковых нету. И он говорит: «Мне без разницы — говно качаю или нет. Зато у меня есть деньги». Вы когда-нибудь были в Магадане? Да, я был в Магадане. (звук «дзынь!») Я ещё прекрасно помню, что я был и в Магадане, и в Армении, и в Чечне, естественно, и в Сибири, и в Грузии — везде я был в России. А что это за поездка была? С моими друзьями, которые со мной учились, которые мне хотели показать, как там, как они живут. Что-то запомнили? Много запомнил. Ну, запомнил, во-первых, как тяжело там быть, потому что очень низкие температуры. Как им было... Потому что сибиряки, они говорили: «Ну, у нас нормально — 50, 45 градусов. Это у нас нормально. Мы там жили. Мы любим!» Мне было трудно понимать, почему они это любят. — Поняли? — Понял. Потому что это их корни. Потому что это их родная земля. Это, так сказать, своеобразное пантеистическое отношение к месту, где они родились. То есть им неважно материальное. Им важно то, что они видят, то, что они ощущают. И они говорят: «Мы не хотим оттуда уходить. Мы хотим бороться, чтобы люди здесь оставались, чтобы все возвращались». Потому что они меня спрашивают: «А кто будет дальше здесь жить? Кто будет здесь дальше развивать, если мы все уходим?» То есть такие ощущения, что... как долг. «Мы не можем уходить». — Как долг? — Как долг. «Мы не можем. Это наш долг». Не стоит просто, я считаю, это место бросать. Многие обиделись, многие почувствовали себя брошенными, решили уехать. Это, по крайней мере, не мой путь. Моя задача, которую я в том числе вижу, — это разбираться и делать всё, что возможно, на своём уровне. Если бросать, то получается вот такое. (звучит слегка драматичная музыка) Знаешь, есть детская книжка «Почемучка»? Знаешь? «Почему небо синее? Почему солнце светит?» И кто-то должен выпустить взрослую «Почемучку». Почему в России, блядь, херовые дороги? Почему пенсии маленькие? Почему это? Чтобы я хоть знал на эти вопросы ответы. И мне кажется, знаешь, было бы... Вот так открываешь книжку: «Так. Почему дороги плохие?» «КОРРУПЦИЯ» — штамп. «Почему пенсии?» «КОРРУПЦИЯ». «Почему то?» «КОРРУПЦИЯ». Чтобы... (смеётся) Может быть, так можно было бы объяснить. Потому что я не могу понять: почему? Вот реально: ПОЧЕМУ? Мы же такие же люди. У нас две ноги, две руки, одна голова. Там же не какие-то там драконы живут с тремя головами, что они думают больше, потому что три головы. Но у них там есть порядок. (сильные порывы ветра) (Антон читает) «Антон Мызников». Печать. Что говорит о том, что я тут был. Я вообще в шорохе от такого увиденного! Во-первых, поражает меня вот эта... Чистота какая, порядок, порядок на дорогах! Нет вот этих неуравновешенных людей, которые, блядь, сигналят, блядь, руками машут, «фак» тычут. «Загнивающая Европа», блядь. Ни-ху-я. Я такого не увидел. Есть, о чём задуматься. Есть, к чему стремиться. Ой, блядь, как красиво! (порывы ветра, голоса) (громкий шум волн и ветра) Путешествовать классно? Очень, очень классно. И мне кажется, классней бы было бы, если бы я путешествовал вместе с семьёй. Потому что как ни крути, кайфовать одному, без своей семьи — как-то... Ну всё равно где-то душу шкребёт. (звучит музыкальная тема «вДудь») [Русские субтитры — Семён Гальцев]

Ad Х
Ad Х