🏠

Олег Тиньков | Эксклюзивное интервью из Лондона | Бизнес, болезнь и благотворительность

Это текстовая версия YouTube-видео "Олег Тиньков | Эксклюзивное интервью…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Я лежал на химиях, на страшных. Я первые месяцы очень сильно плакал. Ты начинаешь просто ну... Я понял одно, что мы смертны, миллиарды и миллионы уже мало интересуют. Как в связи с этим будет развиваться Тиньков? Недвижимость, где нас нет, ипотека, но мне сделать сейчас, 10 миллиардов чтоб я стоил. Я знаю точно, что я могу. Я свой урок выучил, там посмотрим, как господь дальше распорядится мною. Итак, друзья мои, первая часть нашего интервью с Олегом на канале «Бизнес-секреты», поэтому, кто не смотрел это еще, пожалуйста, срочно на «Бизнес-секреты», первую часть смотрите. И теперь приступайте к просмотру второй части. У нас разные части, поэтому мы совершенно разные вопросы раскрываем, но смотреть их надо именно последовательно: сперва на канале «Бизнес-секреты», потом на этом канале. Поехали. Итак, Олег, я знаю, что ты завис в Лондоне и долго-долго мы с тобой очно не можем никак увидеться, расскажи, как ты вовлечен в управление банком, какие изменения произошли в свете твоего этого изменившегося графика в связи с болезнью. Я особо и не занимался Day Today и раньше, я в России находился меньше 6 месяцев, больше жил вне России, на акционерном уровне последние лет пять. А сейчас я вообще только на уровне два раза в неделю, как стратегическая zoom-сессия я подключаюсь и e-mail, то есть я не занимаюсь объективно, я понимаю, многие в это не верят, но я не занимаюсь, не ну не ты, а вот так массово, мне с утра до вечера пишут: «Олег, у меня карточка не работает, Олег, у меня то, у меня се». Я так же новости узнаю про банк из новостей, я стараюсь быть акционером, понятно, мое имя совпадает с организацией и это людям трудно осознать, ну конечно же, болезнь сыграла свою роль и я 4 месяца вообще провел в больнице, не выходя, в маленькой комнатке, не дай бог, никому такого, поэтому нет. Благодаря, конечно, современным коммуникационным девайсам, так сказать, я на связи со всеми и общаюсь, но в общем и целом, конечно, я не занимаюсь операционкой. Хорошо, ты сейчас с «Бизнес-секретами» опять возобновил, потому что ты долгого время не делал, почему, причина все-таки давай скажи. Две причины: первое — я хочу тоже хотя бы чем-то заниматься и мозг свой загружать, чтоб не думать про болезнь с утра до вечера, хотя видно, красные идут штуки, это у меня вот эта вот реакция — «трансплант против хозяина». У меня хватает дум про болезнь, и «Бизнес-секреты» — отвлечение, на полтора часика, но хотя бы не думать про болезнь. Я не хочу нагнетать, но мне уже становится тяжело, потому что полтора часа концентрироваться, знаешь, еще все-таки я не восстановился окончательно. Скажем так, у меня показатели крови — половина от твоих, половина тромбоцитов от тебя, половина эритроцитов, половина лимфоцитов, то есть я еще все-таки в таком достаточно уязвимом состоянии и я фильм даже еще могу посмотреть, но больше сериалы смотрю, потому что эти серии по 45 минут хорошо для меня. Ясно, хорошо, что сказал, тогда мы пойдем оперативнее. Это я так намекаю, что я бы уже потихоньку тогда... Это первое. Второе — это все-таки, мы говорили сегодня много про филантропию, и я верю в то, что это филантропический проект, я говорю про блогеров, я, наверное, один из первых блогеров в России, потому что в 2009 ли в 2010 мы с Олегом аАнисимовым выпустилм первые «Бизнес-секреты», по-моему, с Собчак, и даже тогда слова «блогер» не было, но по факту я был блогер. И мы делаем делали блогинг, но по факту это филантропический проект, когда мне сейчас уже пишут, знаешь, время-то пролетело быстро, там сколько, двенадцать лет, и пишут: «Я вырос на «Бизнес-секретах» или «Я сделал бизнес», — сейчас таких полно. То есть люди смотрели нас с тобой и делают свой бизнес. Для меня это кажется крайне важным, меня все просили и уговаривали, я думаю, если я уж занялся в фонде Тинькоф филантропией с точки зрения онкогематологии, и я хочу поднять ее, как Чулпан Хаматова, то, что же мне не делать то, что я изначально делал, по факту, и являюсь, то есть быть филантропом здесь, потому что никогда «Бизнес-секреты» я не монетизировал, не пытался монетизировать, здесь нет никакой, ну некоторые думают, что тут есть связь с Тинькоф-бизнесом моим... Ну да, реклама. Ну наверное, это работает опосредованно: кто-то идет в Тинькоф-бизнес открывает счет, потому что посмотрел «Бизнес-секреты». Какой-то там трафик, как мы это называем, есть, но это последнее, что меня волнует, в общем, я хочу сделать общество лучше, это вторая причина. Хорошо, давай фонд и новая жизнь, потому что на самом деле я настолько вдохновлен. Слушай, ну с фондом пока мало о чем можно говорить, он на такой стадии, слова богу, зарегистрировали достаточно быстро в Минфине, и слава богу, первые пять человек набраны. Мы встретились с основными чиновниками, кто курирует этот сектор, они все понятны, начиная, от премьер-министров, заканчивая администрацией. Все нам выразили поддержку. Сейчас мы прорабатываем ряд документов, вы видели, Мишустин сказал, что будет федеральный регистр, то есть мы в начале пути, о чем хвалиться нельзя. У меня есть мечта: все-таки сделать федеральный регистр и чтобы в базе доноров костного мозга в России было несколько миллионов, и чтобы они спасали жизни наших, так сказать, людей так же, как сейчас немцы нам спасают. Вдумайся, что восемьдесят процентов всех трансплантаций, которые происходят на территории России, я уж молчу, что в самой Германии, это из трансплационного материала из Германии. Все нам везут. Да, это очень интересно, вдохновляет, вы должны понимать, что Олег задумал, во-первых, расширить базу данных доноров, насколько я понимаю, она есть, но она очень небольшая, база данных в России. Ее по сути нет. Второе — повлиять на изменение в законодательстве, чтобы мы могли расти в базу доноров в России, влиять, ну скажем так, на весь мир, отдавать свой материал всему миру и пользоваться мировым материалом для наших больных, ну и собственно учить врачей, как этим всем пользоваться так, чтобы в у нас меньше людей умирало от такой болезни. Я так понимаю, просто в России очень большая смертность по этой болезни, именно по причине того, что мы инфраструктурно неорганизованы. Там совокупность: отсутствие доноров, это, скажем пятьдесят процентов, двадцать пять процентов, сейчас такие прям смелые проценты заявляю, это примерно, не обученность врачей, чем мы тоже будем заниматься, и 25 процентов — это отсутствие трансплантационных центров, то есть клиник хороших, такие три фактора. Но основополагающим является отсутствие регистра доноров костного мозга и, собственно, доноров. Про банки. Смотри, сейчас смотрим когда всю эту систему, когда Сбербанк становится не банком, а называется так: «Сбер — все», ну собственно и когда Яндекс становится «Яндекс — все», но я это еще как-то понимаю, потому что Google — все, становится «все», но когда банки становятся «все», там у них и E-коммерс, и автодилеры, и все, да, все — происходят изменения на банковском рынке, то есть это уже становятся не банки, а какие-то агломерации гигантские. В связи с этим... Эко-система это называется, подсказываю. Это такая эко-система экосистем, что ты об этом думаешь, коротко, экспресс, и самое главное, как в связи с этим будет развиваться Тинькоф. Слушай, я думаю это неправильный, в этом смысле я себя немножко Иваном Сусаниным ощущаю, потому что я был один из первых, мы придумали эту штуку с экосистемами, ну как, мы в Китай съездили лет восемь назад, подумали, как бы это у нас, пока мы собирались... Лет 5 назад мы стали это делать, но в какой-то момент стало понятно, что ни по финансовым мы не потянем возможностям и рынок другой в Китае чуть-чуть. Там коллаборации. Во-первых очень много малого и среднего бизнеса, а в России нет, нет коллабораций, простой пример: мы там тебе и чат этот, там лежат сотни тысяч, а то и миллионы мерчантов, которые что-то продают, а в России ты должен договориться с тремя: у тебя либо Озон, либо Wildberries, либо сам Яндекс-маркет, или кто там еще, надо думать. Авито, наверное. Ну Авито, наверное, это не иком, про икомы если говорить, они все сами по себе, все крутые большие, к ним на козе не подъедешь, с ними не договоришься, коллабораций в России нет, все хотят делать все сами, все сами хотят свои банки, Wildberries купила Озон, сейчас покупает и так далее, Яндекс покупает, все хотят свой финтек внутри, ни с кем ни о чем не договориться, потому что Россия другая страна, это страна монополий или полумонополий. А Китай — это long tail такой, у тебя есть конечно же, монополии, там alibaba, Jake и так далее. Потом огромное количество малого и среднего бизнеса, на котором можно строить партнерскую модель, а в России их трудно строить, соответственно, у нас денег нету, идти в иком самим, например, или в кинотеатр самим, представляешь, что такое кинотеатр, это миллион, миллиард долларов примерно, снимать сериалы, конкурировать с Окко, с Ivi, с газпромовскими вещами. А что такое иком? Это, по моим оценкам, 10 миллиардов долларов, то есть, зачем нам это надо? Наверное, Сбера это может, потому что у Сбера очень много денег и Сбер — это, наверное, будет делать, мы это делать точно не будет, мы будем развиваться внутри финансовой эко-системы, то есть, все, что связано с деньгами, ты сделаешь в Тинькове: инвестируешь, депозит, застрахуешься, оплатишь быстро, переведешь, за рубеж переводы — это наша компетенция, например, конкурировать с той же «Золотой короной» или с Юнистримом, у нас там нет. Куча рынков, где нас еще нету, куда мы хотим пойти: недвижимость, где нас нет, ипотека — это нас будет наш основной источник приложений, ну и лайфстайл-вещи все, что при помощи приложений делает человеку жизнь лучше. Это билеты, концерты — все, что совсем близко к кошельку и все, что совсем близко к карточке, а икомы, аптеки, больницы, медицина — это все-таки немножко, на мой взгляд, надуманно, но во всяком случае с нашими бюджетами мы это не осилим. Мне очень нравятся твои ответы, «все, что ближе к кошельку, тем и будем заниматься» — это очень интересно. Кстати, ты знаешь, твое подразделение сидит в здании, где я, в Рыбаков-тауэр, и каждый раз, когда я там прохожу, внизу, какой-то из-за людей постоянно подходит ко мне и говорит: «Я пришел, чтобы вас сделать клиентом Тинькоф-инвестмент».

Видимо, когда-то это случится, как это, знаешь, дешевле согласится уже? Хорошо, смотри, все-таки ты следишь за Видимо, когда-то это случится, как это, знаешь, дешевле согласится уже? Хорошо, смотри, все-таки ты следишь за новостями в России, то, что происходит, очень плотно, наверное, следишь. Я все знаю. Все-таки, что будет в России, просто твой прогноз. Про покупательскую способность людей, про траты, про тренды, давай. Я не очень люблю макроэкономику, потому что я в этом не силен. Тем не менее, какой-то helicopter view у тебя есть? В общем и целом я думаю, что все будет нормально, тем более, пандемия, в отличие от других европейских стран, в Россия проходит как-то по другому сценарию: все открыто, все работает. Спасибо тебе за такой оптимистический прогноз. Мы не видим, у нас транзакции растут, у нас транзакции на человека растут средние, у нас растет число транзакций среднее, наши все метрики растут, я не знаю, трудно, наверное, предстоавить, что Тинькоф собирает только самых там богатых людей или самых обеспеченных, к нам же всякие люди уже идут, мы достаточно большие, открываем полмиллиона счетов в месяц — это уже большая, так сказать, выборка, это уже большая база, и на этой большой достаточно выборке мы видим, что цифры такие очень хорошие, не видим стагнации. Вообще возможно, что ты вообще уйдешь из бизнеса, а, может, и уже давно ушел? Вообще бизнес мне не очень интересен, если честно, я это уже говорил, как-то очень миллиарды и миллионы уже мало интересует. А что что будет твоим новым делом? Видимо, филантропия, благотворительность, да? Или что-то еще? Ну да, и просто заниматься семьей, собой, занятий много. Я всем все доказал: я создал четыре бизнеса с нуля, и все четыре были успешны, я не просто какой-то успешный банкир, слушай, я успешный торговец, успешный производитель пельменей, успешный пивовар, я сделал успешные проекты в своей жизни, и в разных, вот это очень важно, мало кто это понимает, вот там сериал-интерпренер, но это круто, но я все в разных сделал, это очень, то есть, представь себе: торговля, производство, производство ресторанов и, в конце концов, банкинг — это совершенно разные вещи. Я себя везде проявил, все всем доказал, у меня в общем и целом амбиций больше никаких нет. Сейчас в Форбьсе написано, у меня 5 миллиардов, ну как бы это все цифры. 3, 5 — ну то есть, какая разница? 2... Меньше не хотелось бы. Продал бы за два свою долю, а если за два, то продам за 5, еще лучше — больше будет денег на благотворительность, как-то я так рассуждаю. Ну мне сделать сейчас 10 миллиардов, чтоб я стоил, я знаю точно, что я могу, вопрос, хочу ли я? Не факт. У меня нет этих мотиваций. Хорошо, я смотрел твой фильм на Первом канале, я тебе рассказывал тоже в твоем интервью о том, как я в свое время, прорывался на Первый канал или журналы, как они там отбрыкивались, но ты на Первом канале, и это очень круто, и это очень большой респект. Скажи мне, как ты пробился туда и как случился вообще этот фильм? Потому что это важнейший способ продвижения этой истории про фонд, про новую инфраструктуру. На самом деле, Русфонд такой есть, и они давно этой проблемой онкогематологии занимаются. И вот когда они сняли этот фильм, потом они его даже в Докток решили поставить, то есть он шире стал, я думал, они фильм там где-то ночью покажут, но они его поставили в прайм-тайм. И если честно, вот как-то так все, как всегда, хорошие люди, совпало... Все такое. Супер, смотри, дальше идем, я тоже воспитывался, знаешь, мне говорили, что мужчины не плачут и что-то такое, и я в этом фильме видел, что ты плакал. Насчет плачут... Ну слушай, я же не актер, это Данила Козловский может заплакать по команде оператора или режиссера, чего уж там, а я заплакал потому что я говорил про вещи, которыми меня трогают. Ну заплакал, что. Я до сих пор плачу, но не так много, первые месяцы очень сильно плакал. Когда ты понимаешь, ты сидишь в комнате, три месяца я сидел в таком боксе, я, конечно, всем звонил, старался быть позитивным и говорил на зуме с ними иногда, естественно, в Вотсаппе друзья вообще первые три месяца не понимали, что я болею, «а, привет, что-то тебя давно не видно», «а нормально, я туда-то уехал», все. А я лежал на химиях на страшных, я просто не хотел грузить мир, я вообще скрывал, если честно, я не хотел говорить, что я болею. Но когда лежал в трансплантационной комнате, в этой закрытой, там нельзя было выходить, я сходил с ума: ты запахи не чувствуешь: цвета не видишь — это психология человека, это очень тяжело. Ко мне потом приходили психологи, немцы, и говорили: «Олег, это нормально, у нас, — говорит, здесь 18 трансплантационныз палат, во всех люди себя так ведут, во всех плачут, во всех им плохо. Потому что это хуже, чем тюрьма, это вот прям одиночка, я не знаю, как Нельсон Манделла 27 лет провел, если это правда, потому что через где-то полтора месяца ты начинаешь просто ... Другого слова нет. У тебя желтая стена, у тебя туалет и стекло, и все забронировано, и воздух фильтруется специально, потому что ты не можешь воздух, у тебя нету иммунитета, ты в нетропинии находишься, так называемой, у тебя 0 защиты. И воздух специальный фильтр проходит, окна, соответственно, задраены, то есть ты даже свежий воздух, как пахнут листочки, у тебя ничего, тебе ничего не разрешено, никому приходить к тебе нельзя, представляешь? И ты просто начинаешь сходить с ума, и тебя, конечно, психозы начинаются. Там все на антидепрессантах сидят, я антидепрессанты, сказать честно, не принимал, может, и зря, поэтому заплакал. Что изменилось в тебе, если ты можешь констатировать это? Все изменилось, я понял одно, что мы смертны, раньше это было неочевидно все-таки, я думаю, для тебя это в реальности не очень очевидно, извини, для меня это теперь очень очевидно, что мы уйдем, и важно6 что после тебя останется. Я понял, что здоровье — это самое главное, семья — это второе главное, твои дети и жена, потому что все они меня спасали, они рядом были, им я был важен, а друзья — это не то, чтобы они разбежались, ну и все равно это для них вторично, они будут все бросать и лететь со всех стран мира, как мои близкие, сидеть рядом со мной. Семья — это важно, имей семью и живи так, как сказали, моменто море, да, как говорили римским императорам, думай о смерти, что после тебя останется. И меня вот это все так стало последнее время мышиной возней: кто-то что-то сказал там, блогеры поругались, кто-то чего-то там, Ксюша Собчак сказала, та сука, та эта... Это я вообще-то не читаю всякое, потому что для меня это настолько суета сует, я понял, что люди с ума сходят. Я стал ценить жизнь намного больше и видеть главное, вот это все кликбейкерство, кто что сказал, мне вообще пофигу, потому что реально это неважно. Да, я знаю, что очень много людей живет, что смерть — это то, что бывает с другими, они думают, только, я согласен. Я согласен, не дай бог кому-то такое пройти, как я, я свой урок выучил. Там посмотрим, как господь дальше распорядится мною, но, мне кажется, я его выучил и мне кажется, я должен что-то для общества теперь сделать. Отсюда и благотворительность родилась. Конечно, я раньше занимался благотворительностью, но это не было на такой серьезной и на такой методичной на такой основе, как я занимаюсь предпринимательством. Сейчас это часть моего проекта, может быть, одна из самых главных. рузья, мои, я ещё раз хотел напомнить, что Олег организовал семейный фонд для поддержки людей, больных лейкемией, для создания базы доноров, для обучения учителей, для того, чтобы люди, попавшую в трудную ситуацию, могли все-таки справиться с ней с внешней помощью. Поэтому те, кто хотят поддержать фонд, обязательно найдите фонд Олега Тинькова и присоединяйтесь. Это очень важно.

Ad Х
Ad Х