🏠

Колыма - родина нашего страха / Kolyma - Birthplace of Our Fear

Это текстовая версия YouTube-видео "Колыма - родина нашего страха…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

На улице -55 °C. И это — Колыма, очень красивый и очень суровый край со страшным прошлым и сложным настоящим. Долгие годы Колыма была цитаделью сталинских репрессий, одного из самых чудовищных периодов в русской истории. Через эти места прошло около миллиона заключённых, при этом многие из них никаких преступлений не совершали. Десятки тысяч из них не вернулись отсюда домой. Сотни тысяч вернулись, но с переломанными здоровьем и жизнью. Заключённые ГУЛАГа добывали здесь золото, олово, уран и другие важные ресурсы. Они же построили трассу «Колыма» протяжённостью 2000 км, одну из самых сложных и опасных трасс России. По трассе «Колыма» мы и едем из Магадана в Якутск. По дороге мы общаемся с людьми, которые здесь живут. У выпуска, который вы сейчас посмотрите, есть две задачи. Первая: кому-то рассказать, а кому-то напомнить, какой ужас пережила наша страна. Вторая: показать, что на планете есть места, которые, кажется, не приспособлены для жизни, но даже в этих местах человек может адаптироваться, жить и быть счастливым. Надеюсь, вы смотрите это в тепле. Вперёд! Молодая девушка, которая закончила школу, устроилась продавать мороженое. В парке с тележкой продавала мороженое, встретила одноклассников, обрадовалась встрече, угостила всех мороженым — решила, что она потом, когда будет сдавать деньги, вложит недостающее в кассу. Вечером, когда она приехала сдать товар на склад, но ещё не успела рассчитаться за то, что угостила своих бывших одноклассников мороженым, эту тележку опечатывают, составляют акт: «растратчица», и она отправляется — и отправляется как раз на Колыму. Эта история задокументирована. Это просто один маленький штришок. Она даже не проходит по «политической» статье — это просто уголовная статья. Она отправляется в лагерь по уголовной статье. Так, стоп. А почему вообще после рэперов, юмористов, музыкантов, актёров и режиссёров мы двинулись к такой сложной и тревожной теме? Причины две. Первая. В октябре 2018 года ВЦИОМ опубликовал социологическое исследование, которое привело нас в ступор: почти половина молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет никогда не слышала о сталинских репрессиях. Мы восприняли это как вызов и ждали момента, чтобы этот вызов принять. Причина номер два. Не знаю, как у вас, но всю свою жизнь я слышу от родителей: «Ну будь осторожен, ну не привлекай к себе лишнее внимание, ну не высовывайся. И вообще мы простые люди — от нас ничего не зависит». Мои родители — прекрасные люди. Я безумно их люблю. Но они говорят всё это десятилетиями, даже в тех ситуациях, где очевидно нарушается здравый смысл, где творится несправедливость и где мы точно правы. Я всегда думал: откуда у старшего поколения этот страх, это стремление мазать всё серой краской? Почему они боятся, что даже за минимальную смелость обязательно прилетит наказание? Моя гипотеза: этот страх зародился в первой половине прошлого века и через поколения добрался до нас. Среди мест, где этот страх появлялся на свет, — Колыма. Для максимального погружения мы проехали всю трассу «Колыма» — 2000 км тяжеленной дороги, 9 дней пути и лютый, просто неправдоподобный мороз. Как люди жили здесь тогда, во время репрессий? Как люди, те, кто сидел и кто охранял, жили после? Всё это нам было интересно и важно узнать. Всё, что узнали, мы рассказываем вам. Рост, тебе так же холодно, как и мне? Мне офигеть как холодно. Я еле шевелю ртом. — Хотя ты местный. — Ну. Что это за место? Мы находимся недалеко от побережья, куда 4 июля 1928 года высадилась Первая Колымская геологическая экспедиция под руководством Юрия Билибина. Это люди, которые должны были найти здесь золото и сообщить об этом Сталину в Москву? Всё верно. Главной задачей было подтвердить наличие здесь россыпного золота. И как они его нашли? Первая часть экспедиции отправилась изучать побережье Охотского моря недалеко от Магадана — то есть то самое место, где впоследствии появился Магадан. А вторая часть отправилась к устью реки Среднекан, где, предположительно, было обнаружено золото ещё... Ну, в начале 20 века, скажем так. Юрий Билибин написал докладную записку о проделанной работе здесь. Отправил это в Москву. Сам поехал с докладом. Собственно, цифры, которые он посчитал, как он сам говорил потом, приводили его в священный ужас. По самым примерным подсчётам, эта территория через 10 лет должна была дать сто тонн золота. Впоследствии его слова стали пророческими: действительно, буквально через 10 лет территория дала 80 тонн золота. Они же были летом? Не в этом время. — Да, 4 июля и дальше. — Но всё равно тяжело? Конечно, да. Там был голод. Был момент, когда они в экспедиции даже съели падшую лошадь. Да, был такой интересный момент. — Ну, вообще условия... — И комары же их жрали? Непроходимая тайга, гнус, да, — кровососущие насекомые, комары — всё это было. Даже сейчас, с тем оборудованием, которое имеется, практически не представляется возможным преодолеть тот маршрут, который... Конечно у нас есть отважные смельчаки, которые пытаются повторить маршрут Первой Колымской экспедиции, но это очень тяжело, это очень экстремально.

А в тех условиях это было вдвойне экстремально. По состоянию на 2018 год, какие цифры по узникам ГУЛАГа и по погибшим в ГУЛАГе А в тех условиях это было вдвойне экстремально. По состоянию на 2018 год, какие цифры по узникам ГУЛАГа и по погибшим в ГУЛАГе наиболее близки к правде? Ну, 20 миллионов человек — это количество людей, которые прошли через лагеря... — (Роман) ...с 1930 по 1956. — (Дудь) С 1930 по 1953... по 1956. И эта цифра, можно сказать, на сегодня признаётся всеми историками. И вряд ли она будет значительно больше, если мы что-то неожиданно откроем. Сколько из 20 миллионов погибли? По этим же самым данным исследователей, это два миллиона человек. Сегодняшний Магадан — это 100-тысячный город в 8 часах лёта от Москвы. Есть несколько версий того, откуда взялось это название, но больше всего верится в то, что произошло оно от эвенкского «монгдан», «ветреное место». Магадан стоит между двух бухт, и дует там сильнее, чем в заставке нашей программы. Главная достопримечательность — стела «Маска скорби». Её скульптор — Эрнст Неизвестный. Сюда поднимаются все гости Магадана, которые хотят зафиксировать связь города с репрессиями. Первое, что удивляет гостей, — лисы. Во-первых, тем, как смело они подходят к людям. Во-вторых, тем, как они выглядят. На бездомных собак они похожи гораздо больше, чем на грациозных животных из детских сказок. В 2016 году «Маску скорби» осквернили вандалы. Красной краской они написали: «Сталин жив». Такие звёзды как правило устанавливались на крышах фабрик. Сама звезда была полностью обтянута красной тканью. В патроны вкручивались лампочки. Для чего она была нужна? Если заключённые вовремя выполняли план, то есть показатели, то звезда вечером загоралась красным светом. Если план был не выполнен, то назначались дополнительные часы работы и звезда не загоралась. То есть заключённые понимали, что им ещё работать и работать. Это Гаранин Степан, был начальником Севвостлага с 1937 по 1938 год. Его отправили на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. — Он сам был начальником... — Сам был начальником. — ...а потом сам стал зэком? — А потом стал заключённым. Вот его фотография. Он здесь в качестве заключённого. Он считается без вести пропавшим. Был побег четырёх заключённых. И вроде как Степана Гаранина сделали «консервой». Это на практике очень часто такое было, когда готовили побег и одного назначали, грубо говоря, тем, кого съедят. — В случае... — Трое договаривались, что берут четвёртого с собой, кого они съедят. — Да. Вообще у Ростислава две работы. На первой он водит экскурсии по краеведческому музею. На второй тренирует детей. Когда-то он был чемпионом города по брейк-дансу, а сейчас учит ему пацанов и девчонок. Ростислав — полноценный участник нашей экспедиции. Он проедет с нами до самого Якутска и поможет понять, как жила Колыма в прошлом веке. Кроме него, мы забираем с собой Артёма Ковалёва. Если совсем коротко, это магаданский Илья Варламов. Он занимается урбанистикой и страстно болеет за то, чтобы из Магадана не уезжали люди. А они уезжают. Причём не только молодые, но и зрелые. Артём проедет с нами почти всю дорогу и поможет разобраться, как Колыма живёт сейчас. Мы находимся в бухте Нагаева. Вот туда приплывали корабли вместе с зэками, которые находились в трюмах. Оттуда они направлялись на так называемую «транзитку», и уже оттуда их распределяли по разным лагерям Колымы. Расскажите, за что вашего отца отправили на Колыму. Ну это же вопрос риторический ты мне сейчас задал? «За что?» Ни за что. Ну как «за что»? Ни за что. Папа, -8 на оба глаза, скромный оршанский бухгалтер, не состоявший ни в одной политической партии, даже в Бунде, Будучи евреем. Семья из человек десяти. Её надо было кормить. Он был старшим. Работал с утра до ночи. Работал и пахал на всю эту семью. 19 августа 1938 года постучали, знаешь? Начало романа: «В дверь постучали». А он читал в эту... Это уже такой семейный мем. Такая домашняя легенда. В эту ночь он читал «Боги жаждут» Анатоля Франса, где про все эти ужасы французской революции со всеми этими гильотинами и со всей льющейся кровью. По слепому стечению обстоятельств, всё началось в эту ночь. Сорвали очки, сорвали пуговицы с брюк — их надо было вот так вот держать — и повели в оршанскую тюрьму, которая до сих пор находится в центре города. Там теперь этот самый, лицей иезуитов. Ну правда. Иезуитов. Когда я приехал в Оршу, я так много раз бывал, я им говорил: «Вы бы уголок какой-нибудь сделали? Ну, что здесь творилось». Ну жуть же что творилось. Днём однажды папин знакомый врач выбросился из окна на допросе. Расшибся тут же конечно насмерть. И на допрос стали вызывать ночью. Ночью легче допрашивать. Допрашивать отца было не о чем совершенно. Абсолютно аполитичный человек. Ну что такое 38-ой год? Как можно было быть политичным? Страх пропитал поры всего общества. Это... Знаешь, одно неосторожное словцо... А папа был очень осторожным человеком и в том возрасте, в котором я его знал. Поэтому на вопрос «за что?» мне нечего тебе ответить. Статья была 58-ая. Шпионаж в пользу Польши. — Польши? — Да. Но он ни слова-то по-польски не знал. Ефим Шифрин, суперзвезда «Аншлага, обители телевизионного юмора 90-х и первой половины 2000-х, родился в Магаданской области. Его отец, Залман Шифрин, — один из тех, кто был отправлен на Колыму, а после смерти Сталина реабилитирован. Выбраться с Колымы Залман Шифрин не мог почти 30 лет.

То, что он еврей, сыграло какую-то роль в этом? Сейчас я тебе скажу ужасную вещь: его первый следователь был еврей. Самый страшный и самый безжалостный. То, что он еврей, сыграло какую-то роль в этом? Сейчас я тебе скажу ужасную вещь: его первый следователь был еврей. Самый страшный и самый безжалостный. Его потом тоже расстреляли. Его фамилия была Гинзбург. Эту фамилию папа забыть не мог, потому что то, что он делал с ним на допросах, — это... Я без слёз не могу рассказывать. Его нещадно били, пытаясь, значит, связать его как-то с Бундом — что он через мать какого-то бундовца в Слони́ме, или Сло́ниме, как он называется, передавал какие-то шпионские сведения в Польшу. Какие сведения? Бухгалтер был какой-то конторы. Что за сведения? Вообще страна была проникнута шпиономанией до сумасшествия. Потому что когда я читал «Судьбу барабанщика», я оглядывался. Мы жили в такое время. «Шпионы!» Слово «шпионы» сейчас утратило смысл. Сейчас есть почвенники, либералы, враги общества, государства. Тогда все были помешаны на шпионах. Во дворах мы играли в шпионов. «Шляпа — это шпион». Детективы все были про шпионов. «Золотой зуб», болгарский фильм. Я после него спать не мог, потому что «Золотой зуб» — это было... Это вот... Это вот он шпион! Книжки все были про шпионов. «Тарантул». «Зелёная цепочка». Мы заглатывали эти книжки. Всюду были шпионы! Это инерция 38-го года. Кто куда шпионил? Мейерхольд был японский шпион. Вообще все репрессированные были чьими-то шпионами. А чего они шпионили и какую такую...? Сейчас, в век этот, технократский, понятно, что можно передавать какие-то микросхемы, плёночки. «Судьба резидента». «Ошибка резидента». Какие-то технологии. Что тогда можно было передать обычному, простому человеку «туда»? Особенно в Польшу. Но все в это страшно верили и видели друг в друге шпионов. Эта довлатовская знаменитая форма: «А кто написал столько доносов?» Ну, писали же доносы как на шпионов. На кого ещё? На саботажников. На... А писали, по-вашему, думая, что донос поможет им обезопасить себя? Или просто потому, что крыша поехала у всех? Психологию доносчика я не пойму, потому что... Я не знаю побудительные мотивы людей, которые писали доносы. Другое дело... Мне всегда хочется спросить. У меня в Фейсбуке эта фраза. Они меня... Меня ею затошнило уже. Все: «Довлатов, Довлатов... А кто написал столько доносов?» Вопрос: зачем их было рассматривать? По какому судебному праву, по какому закону, по какой конституции доносы должны были рассматриваться? Ну я уж не говорю кем. Особая тройка. Понимаешь? Новый род судебного разбирательства: три человека — бац! — и всё, и к стене. Ефим Шифрин родился к Нексикане. Это посёлок, которого уже не существует. В его окрестностях, городе Сусумане, мы окажемся только через несколько дней нашего пути. А пока — наша первая остановка. Лагерная вышка, которую установили прямо среди жилых домов. И многие прямо из окна своих квартир видят этот памятник. Вот так лагерная и повседневная жизнь на Колыме переплетены друг с другом. Среди двух сотен лагерей, разбросанных по Колыме, есть несколько особенно страшных. Один из них — Бутугычаг. В переводе с эвенкского — «проклятое место». Здесь добывали уран и олово, одни из самых радиоактивных природных ресурсов. Добывали без средств защиты. Зимой до развалин Бутугычага не добраться. Ближайший большой населённый пункт — посёлок Усть-Омчуг. Это настоящая посуда? Да, это настоящая посуда, которая была найдена на местах лагерей. Такая вот посуда из консервных банок. Они просто переплавляли консервные банки? Они просто их склёпывали как-то. Вот это... Рубили утиль, там, допустим, капоты машин, которые уже не нужные. Покрывали оловом. И вот здесь написано «Магадан». То есть это делали здесь. Вот эта вилка — здесь тоже написано «Магаданский промкомбинат». Зачем придумали ГУЛАГ? Есть две причины. Первая. В 20-е годы большевики проводили активную репрессивную политику по отношению ко всем, кто был недоволен новой властью. Очень быстро все существовавшие места свободы переполнились, а на строительство новых тюремных заведений денег не было. Тогда вспомнили опыт первых лет революции, когда классовых и политических противников изолировали и содержали в концентрационных лагерях. Строительство и содержание лагерей обходилось гораздо дешевле строительства и содержания тюрем. Вторая причина. В 1928 году был принят План развития народного хозяйства. Чтобы его реализовать, требовалось много рабочих рук, а их не хватало. На этом этапе возникла идея использовать принудительный труд заключённых. В 1929 году концлагеря были официально переименованы в исправительно-трудовые. Рулить всем этим процессом стало Главное управление лагерей и мест заключения, ГУЛАГ. Одной из задач заключённых ГУЛАГа стало строительство промышленных и инфраструктурных объектов и освоение труднодоступных территорий. 70% поселений ГУЛАГа располагались рядом с крупными городами, где трудом заключённых построили десятки гидроэлектростанций, вырыли несколько водохранилищ и каналов, в том числе канал имени Москвы. В числе прочего, заключённые принимали участие в строительстве двух Сталинских высоток — здания МГУ и жилого дома на Котельнической набережной. В труднодоступных районах узники ГУЛАГа добывали полезные ископаемые, валили лес, строили железные дороги, автострады и целые города — Магадан, Норильск, Воркуту, Комсомольск-на-Амуре, Ухту. То есть бесплатно и в суровых условиях выполняли тот труд, за который в обычной жизни им платили бы деньги.

Бывало ли хоть раз, чтобы, изучая какие-то материалы по ГУЛАГу, вы плакали? Да, и очень часто. И очень часто. Бывало ли хоть раз, чтобы, изучая какие-то материалы по ГУЛАГу, вы плакали? Да, и очень часто. И очень часто. Всё чаще можно услышать настроения в духе: «Да ведь... ГУЛАГ — ну там же всё равно в основном были уголовники. «Уголовники. А невинных там, в общем, и не было». — Так говорят сейчас. — Мхм. А как было на самом деле? Ну, на самом деле, уголовников действительно было больше. Но это не значит, что все уголовники были столь уж виноваты. Больше всего это были воры. Но были воры, которые сидели по статьям уголовного кодекса, это 162-ая, и были те, которые сидели по статьям Указа. Были Указ 1932 года и Указ 1947 года. Это после голодных годов наших. После голода. Были такие указы — «за хищение соцсобственности». Вот по этим указам очень много сидело. Как его ещё называли, «Закон о колосках». То есть за мелкую кражу. Если в колхозе ты забираешь себе домой 10 колосков пшеницы... — Да. — Ты получаешь... — Ты получаешь семь лет. — Лагерей? Лагерей. — И переезжаешь из Белоруссии, Украины, любого района черноземья в... — Да. Или десять лет. По закону 1932 года давали только десятку. По Указу 1947 года давали от 7 до 10 лет. А за хищение по статьям уголовного кодекса, 162-ая и другие, там давали от 3 до 5. — То есть я обчистил квартиру — я получил от 3 до 5. — Да. — Я взял десять... — Ну семь, может быть. Я взял 10 колосков колхозных — я получил 10 лет. Да, могло быть и такое. Вот. То есть, наказание было не адекватно содеянному. Та статья, которая у нас называется «контрреволюционной» или «политической», это 58 статья или соответствующие ей статьи уголовных кодексов других республик, — по ним где-то было, ну, до 25%, сидело. Но это не значит, что все там были белые и пушистые. Там были и те, кто действительно сотрудничал с немцами, и всяко разно. И были те, кто сидел за анекдоты. Если вы не верите, что в лагеря сажали за пустяки, давайте рассмотрим пример одного из самых известных узников Колымы. Даже если вы совсем не застали советское кино, вы точно знаете Геогрия Жжёнова. Это тот самый человек, который играл добродушного гаишника в великой комедии «Берегись автомобиля» и пилота в фильме-катастрофе «Экипаж». В 1938 году 23-летний актёр Жжёнов должен был сниматься в фильме «Комсомольск» и в поезде познакомился с американским дипломатом, который ехал во Владивосток. Разговор Жжёнова с американцем был замечен сотрудниками советского кино. Жжёнов был арестован, обвинён в шпионаже и приговорён к 5 годам лагерей. На всякий случай, зафиксируем это отдельно: пять лет рабского труда за простой разговор с иностранцем. В 1955 году Жжёнов был полностью реабилитирован, сделал выдающуюся актёрскую карьеру и прожил очень долгую и очень насыщенную жизнь. Он умер в 2005-м в возрасте 90 лет. Я правильно понимаю, что Бутугычаг — один из самых страшных лагерей, которые были на Колыме? Да. Да. Не только потому, что там кроме олова добывали ещё и уран, но и потому, что это одно из самых ветреных мест в Магаданской области. Количество дней с метелью там приходится 107 дней в году. А в 1952 году их было, по-моему, 140 с чем-то дней в году. То есть метели там могли быть и летом. И снег там слёживался так, что его можно было только пилить. Пилить или рубить топором. Потому что он был, как доска. Воды там не было. Там летом был снег. — И его, чтобы пить, просто топили? — Да, да. Центр! Я Заря-1! Зажигание! (Голос по радиосвязи) Понял вас. Даётся зажигание. 12 апреля 1961 года случился первый полёт человека в космос. Руководителем этого невероятного проекта был вот этот мужчина с рацией в руке. Сергей Королёв, главный человек советского космоса, Илон Маск того времени и один из прямых предков всех тех технологических удовольствий, которыми мы с вами пользуемся сейчас. Глядя на эти переполненные улицы, на эту всенародную радость, почти невозможно поверить: за два десятка лет до этого полёта Сергей Королёв был отправлен отбывать наказание в исправительно-трудовые лагеря Колымы. День 27 июня 1938 года резко изменил жизнь моего отца и всей нашей семьи. В этот день мой отец был арестован органами НКВД. Конечно после ареста Тухачевского и Идемана, а потом Клеймёнова, Лангемака и Глушко, которые работали в Реактивном институте вместе с моим отцом... Клеймёнов был начальником этого института. Лангемак был главным инженером, занял место после моего отца. А его товарищ Глушко занимался двигателями. И после их ареста конечно мой отец предполагал, что эта участь может затронуть и его. Но конечно все люди надеются на лучшее, правда? Всегда надеются на лучшее. В этот день, моя мама рассказывала мне, что она возвращалась с работы около 9 часов вечера. Мы жили тогда на первой квартире моего отца, которую он получил, на Конюшковской улице. Он назывался до 28. Около зоопарка эта улица находится. Около подъезда мама увидела двух людей, мужчин, которые курили и приглядывались к прохожим. У неё сжалось сердце — она мне рассказывала об этом. Она бегом поднялась на 6 этаж. У нас лифта тогда не было.

Мы жили на шестом этаже в маленькой квартире, там было две комнаты: одна — 12 метров, одна — 11 метров. Мама поднялась на 6 этаж. Отец был дома. Мы жили на шестом этаже в маленькой квартире, там было две комнаты: одна — 12 метров, одна — 11 метров. Мама поднялась на 6 этаж. Отец был дома. Она ему рассказала, что видела у подъезда этих людей. Он сказал: «Наверное, это за мной». Он сказал: «Я сегодня продал облигацию и купил пластинку. Давай её послушаем». И эта пластинка находится у меня в домашнем музее. Она лежит там. На одной стороне «Метелица». Я её потом достала просто. А на другой стороне «Во поле берёзонька стояла». Пластинка конечно старого образца, безусловно. Они послушали эти песни и молча, не раздеваясь и не зажигая света, они сидели до вечера, до позднего вечера, когда в полдвенадцатого ночи раздался стук в дверь. На вопрос «кто?» сказали: «Из НКВД». Пришли те двое и управдом в качестве понятого. Посадили моих родителей на диван. Меня в этом время дома не было, потому что был июнь месяц, я была на даче у бабушки вместе с моей няней Лизой. Посадили моих родителей на диван, запретили им вставать. И начали... Предъявили ордер на арест и обыск. Начали вытаскивать все вещи из всех шкафов, из шкапа. Даже вытаскивали посуду и даже лекарства. Мама увидела, как один из нквдшников положил себе в карман малахитовые запонки, которые подарил мамин отец, Максимильян Николаевич, на свадьбу моих родителей. Но сказать об этом она конечно не решилась. Так продолжалось до 6 утра. В 6 утра ему сказали, чтобы он собирался, что его увезут сейчас. Он посмотрел на маму и буквально не узнал её. Он сказал: «Да, ты пережила эту ночь». Она хотела... Она собрала ему пару белья, с пола подняла, положила в чемоданчик, зубную щётку, зубной порошок тогда, и хотела проводить его. Он надел на себя единственное кожаное пальто, которое у него было. И он сказал: «Ты же знаешь, я ни в чём не виноват». Она хотела проводить его до машины, но ей сказали: «Не положено». Его увели. В окно лестничной клетки она увидела, что его посадили в машину и увезли. После этого мама вообще, она рассказывала мне, она не могла даже плакать. Она буквально стонала. Ходила по квартире и стонала. Потом она позвонила свекрови, маме Сергея Павловича. Она, Марья Николаевна, всё время боялась, что отец может покончить с собой, из-за этих арестов его товарищей по Институту. А у него было оружие. Он тогда был военный Институт. Она очень боялась. Мама сказала: «Сергея больше нет», — и повесила трубку. Бабушка схватила такси и приехала вместе с дедушкой на Конюшковскую. Она первым делом спросила: «Он жив?» «Да, жив. Но его больше нет. Его арестовали и увезли». Бабушка сказала: «Слава Богу!» Мама сказала: «Вы, наверно, не поняли, Марья Николавна. Его арестовали. Как можно благодарить Бога, когда такое несчастье случилось?» «Нет. Раз он жив, мы будем бороться». И она потом действительно включилась в борьбу за своего единственного сына. Однажды к нам приходит человек. Среднего роста, коренастый. «Здравствуйте, соколики». Он так называл всех лётчиков. Он очень долго с нами беседовал. Рассказывал нам о будущих космических полётах и говорил, что это будет в скором будущем, что следующий год мы полетим на корабле «Восток». В это мы не верили. Что дальше у нас будут корабли «Союз», дальше будут орбитальные станции и дальше, дальше, дальше. Всё это нам было трудно даже представить. Ну конечно её положение жены арестованного мужа было незавидным, потому что мы в то время жили очень бедно. Кроме того, мама всё время думала, что и её могут арестовать. Потому что жён иногда тоже арестовывали. У неё были собраны вещи на всякий случай — в коридоре стоял такой чемоданчик. И она устроилась на ещё одну работу. Кроме того, что она работала врачом в Боткинской больнице, она устроилась в поликлинику. И ещё брала ночные дежурства на «скорой помощи». Дежурила по 13-15 суток в месяц. Потому что надо было содержать семью и помогать отцу. — В день ареста... — А все деньги были отобраны? Отобраны. Все деньги, которые были в наличии, они все были отобраны. Кроме того, надо было решить вопрос: как быть с моей няней Лизой? Потому что денег платить ей не было, абсолютно не было. На следующий день Лиза приехала с дачи. Бабушка её прислала с дачи. И Лиза сказала... Она была украинка, кстати. Украинка. Молоденькая девушка, которая была моей няней. Так как мама работала. Она сказала, что нет, она просит её оставить и мы будем жить на её деньги, которые она получила от нас, пока... потому что она не хочет оставлять нас, она очень нас любит, нашу семью, и всё. Вот таким она была преданным другом. Когда мы вернулись с дачи, уже к осени, потому что дача не отапливалась и уже стало холодно, то соседский мальчик, с которым я играла на нашей лестнице, ему было 4 года, мне было 3 года, он мне вдруг сказал: «Моя мама не разрешает с тобой водиться, потому что твой папа арестован». Я заплакала, прибежала к маме, сказала: «Он не хочет со мной водиться». А мама сказала... Мама была очень расстроена этим обстоятельством. Она сказала: «Не надо гулять больше во дворе. Ходите с няней гулять в зоопарк.

Ходите гулять в зоопарк с няней и бабушкой. Не надо гулять во дворе и не надо ни с кем водиться». Она конечно была очень расстроена этим обстоятельством. Потому что действительно от неё все шарахались. Ходите гулять в зоопарк с няней и бабушкой. Не надо гулять во дворе и не надо ни с кем водиться». Она конечно была очень расстроена этим обстоятельством. Потому что действительно от неё все шарахались. Люди, которые хотели с ней общаться всегда. Она была очень красивая, очень общительная, очень обаятельная. Мама моя — потомственная итальянка. Фамилия её — Винцентини. А люди переходили на другую сторону улицы, потому что она была женой арестованного мужа. Некоторые хирурги даже отказывались ассистировать ей на операциях. Она была хирургом, травматологом-ортопедом. Отказывались ассистировать на операциях, потому что она жена арестованного мужа. Такой был страх ужасный, жуткий страх. (Голос ведущего) После первого полёта Гагарина начался подлинный штурм космоса. В Звёздном городке упорно тренировались всё новые космонавты. Они улетали, и всегда их провожал и встречал на космодроме главный конструктор. В космос полетела первая в мире женщина, Валентина Владимировна Николаева-Терешкова. Королёв воплощал в жизнь новые планы. Впервые в открытый космос вышел Алексей Леонов. Во время полёта он стал как бы живым спутником Земли. Отца привезли в Бутырскую тюрьму. Там ему написали... Он заполнил анкету арестованного, в верхнем углу которой было написано: «вредит». У меня есть копия этой анкеты. Обвинение предъявляли ему за то, что по 58 статье, это были пункты 7 и 11, «подрыв промышленности» и «участие в организации... в троцкистской вредительской организации». Как всем, наверное, в то время это было. Он написал в этой анкете, написал: «Признаю себя виновным». А в протоколе первого допроса он написал: «Нет, не признаю. Я ни в чём не виноват». Но, конечно, следователям надо было обязательно получить от него признательные показания. Поэтому они применяли репрессивные меры, так сказать. Они его избивали. Они сломали ему челюсти. что послужило причиной того, что ему не могли ввести интубационную трубку, когда его оперировали, в день операции. 14 января 1966 года он умер на операционном столе. У него были сломаны челюсти две. Но он не признавался. Тогда следователь применил такой психологический приём. Он сказал: «Если ты сегодня не подпишешь обвинения, которые тебе предъявляют, то завтра будет арестована твоя жена, а твоя дочь — отправлена в детский дом». Поэтому отец согласился с этими обвинениями и подписал их, решив что он будет всё отрицать на суде. 27 сентября состоялся суд. Но суд какой был? Суд. Судила Тройка во главе с Ульрихом. Тройка. Отцу конечно предъявили обвинение, что он член вредительской троцкистской организации и главное обвинение было в том, что он разрушил ракетный самолёт, который целый и невредимый стоял во дворе Института. Он говорил: «Поезжайте туда, посмотрите на этот самолёт». Они говорили: «Нет, подписывай обвинение», — когда следователи допрашивали его. Ну вот. Короче говоря, приговор был такой: 10 лет исправительно-трудовых работ. Отцу не дали ничего сказать в своё оправдание и увели его. Представляете? Я представляла себе, что он мог почувствовать. Безвинный человек, который служил своей стране и всё делал для обороноспособности своей страны, которую он очень любил. Патриот был своей страны. И ему предъявили такое обвинение. Сколько людей сидело за дело, а сколько были невиновными? Точно без вины в разные годы сидело от 25% до 30% заключённых. То есть, в среднем, около 600.000 человек ежегодно. Больше всего осуждённых шло по указам Президиума Верховного Совета, которые принимались в обход криминального кодекса и нередко противоречили ему. Документальная история репрессий показывает, что аресты и расстрелы осуществлялись в том числе по лимитам. В каждую область спускались планы, которые необходимо было выполнить. В ответ области составляли встречные планы, по которым просили увеличить число арестов и смертных приговоров. Вот, например, Анастас Микоян, мы его уже показывали в этом видео, просит увеличить квоту по Армении. Там есть ещё много людей, которых обязательно нужно наказать. Часто эти планы составлялись на основе домовых или телефонных книг. Реальными преступниками выбранные люди не были. Что-то вроде лотереи с жуткими последствиям для тех, кто в неё проиграл. Когда мы заехали в этот посёлок вчера вечером, было -52 градуса. Сейчас утро и значительно теплее: -43. Мы хотим визуализировать: что такое мороз за 40. Для этого мы сделаем давний фокус, который в народе именуется «якутский салют». Мы, если что, ещё не в Якутии. Мы в Магаданской области. И выглядит этот салют вот так. — Артём, напомни, где ты родился? — Это посёлок Мяунджа. Это такое же холодное место, как и то, где мы сейчас? 800 км от Магадана. И там так же холодно. Как жить и расти, когда полгода в году примерно так? Когда там живёшь, и тем более ты маленький, ты, мне кажется, вообще не замечаешь, что есть какой-то холод, хотя перед тем как выйти на улицу, ты должен просто полностью хорошо одеться. Обычно у детей видны только глаза: на них шарфы, шапки — одна шапка, вторая шапка. И ты вот идёшь, выходишь. Вообще... Когда я был ещё в детстве, я открывал дверь из подъезда, ты выходишь из тепла и представляешь, что ты как будто в космос, на какой-то космической... — На Луне! — Да, да. Ну, какой-то Марс, Луна — неважно. То есть это космос. И ты вот идёшь в школу, шагаешь.

Мы в принципе всё своё детство провели на улице. У нас не было каких-то проблем с холодом. Мы относились к этому очень спокойно. Мы в принципе всё своё детство провели на улице. У нас не было каких-то проблем с холодом. Мы относились к этому очень спокойно. (Дудь) Что ты про трассу «Колыма» скажешь? — (Антон) Трасса «Колыма», она ошибок точно не прощает. — (Дудь) Да? (Антон) Если ты распиздяй конченый, нехуй ехать сюда. Я вот так скажу. (Антон) Если ты машину не подготовил. — (Антон) Ну много... — (Дудь) А что значил «подготовить»? Ну, машина должна быть, в принципе, ухоженная, утеплё... Если это зима, она должна быть утеплённая. У тебя должно быть всё на случай — на всякий случай. То есть тёплая одежда, валенки, топор, спички. (Дудь) Вы не глушите машины, да? (Антон) Конечно. Потому что можно её просто не завести потом. (Дудь) Если мы сейчас ключ повернём и она заглохнет, то мы не заведём её? Не, мы её заведём, но были случаи когда просто останавливались в посёлках, глушили машину, шли брали чай или кофе, поворачиваешь — и ты её уже не можешь завести. (Дудь) Мы привыкли, что на Дальнем Востоке овощи и фрукты стоят в пару раз дороже, чем в центральных регионах России. Но к стоимости топлива, которое добывают совсем не в Москве, Краснодаре или Тамбовской области, привыкнуть невозможно. Если вдруг вы не водите машину, в Москве дизель стоит 47-48 рублей/литр. А на трассе «Колыма» — 72 рубля. То есть в полтора раза дороже. (Дальнобойщик) Зимнее топливо до -35. На улице -48. Вот, пожалуйста. (Антон) Такие суровые дальнобойщики Колымы! Вроде бы и машины качественные, а соляра оставляет желать лучшего, да? (Дудь) Разве это не жесть, что он делает? Ну, загореться не может? Или только бензин взрывается, а соляра нет? (Антон) Да нет, ну там же паров нету. И даже, я тебе скажу, полный бак никак не взорвётся. Взрыв идёт из-за чего? Из-за испарений, из-за паров. — Так? — Ну и за соляру я никогда не слышал, чтобы... Да ты её даже вылей на асфальт и попробуй поджечь — ты её не подожжёшь. Ой, это жёсткая жесть конечно. Сочувствую я ему — в такие морозы попадать в такую ситуацию. Но это, опять же, хромает качество соляры. Она не настолько зимняя, насколько должна быть либо указано в документах. В Магадане в принципе её зимней как таковой, наверно, и нету, потому что... они её мешают с летней. Ну например, летняя соляра не продалась — куда её девать? Её же никто не будет выкачивать из этих ёмкостей, правильно? Перемешали с зимней: «Всё ништяк, пацаны! Зимняя соляра, течёт, как слеза. Заправляйтесь, едьте». А так, сука, простоять вот так, проморозить руки и машину, блядь, я бы, не знаю, приехал, наверно, и сжёг эту заправку. Ну конечно нельзя так говорить. Но просто люди не понимают, что обычные работяги работают в таких суровых условиях здесь. В морозы. И просто ещё, бля, помимо того, что они платят, сука, 73 рубля за литр соляры, они ещё и ебутся со своими машинами. У меня однажды был случай, когда мы возвращались из командировки в такую же суровую зиму, и встретили на трассе заглохшую машину. Это было сразу понятно, потому что когда мы подъезжали, мы видели, что изнутри всё покрылось льдом. Открылась дверь, из машины навстречу нам выбежал водитель. Он кричал нам: «Только не бросайте! Только не бросайте!» Было понятно, что машина заглохла и всё. До ближайшего населённого пункта 50 километров. То есть это... Это очень страшная ситуация. Для того, чтобы такие ситуации не происходили и человек мог спастись, если случится нечто подобное, есть пикеты экстренной связи. Это специальные контейнеры. Они автономные. Человеку нужно добраться до него, нажать на кнопку. Будет открыта дверь. Автоматически будет связь с МЧС. Сюда выедет Спасательная служба. Человек в этом контейнере... Там включится отопление, нагнетание тёплого воздуха. Там есть аптечка, сухпаёк, одеяла. Даже зарядка для телефона. Здесь также работает сотовая связь, и в таком контейнере человек может находиться в течение суток до прибытия спасателей. Мы ехали по дороге. У нас была французская группа, снимали ГУЛАГовскую тему. И просто на дороге, то есть далеко от населённого пункта, туда — сотку, туда — сотку, вот просто посреди трассы на обочине сидел замерзал кот. Было где-то около 40 градусов мороза. Проезжаем мимо. «О, кот!» — говорю. И всё, французы: «Давай заберём! Давай заберём!» А у нас был просто трэш-маршрут ещё: нам было в Тополиное, Оймякон, потом Магадан. То есть этот кот всю дорогу ездил с нами. Они купили ему питание, купили ему туалет. И он сзади гонял с вами? [*Приборная панель] Да. Он на торпеде*, вот здесь прямо на машине спал. — На торпеде? Пока вы ехали? — Да. Он на торпеде спал. Плюс, приехав в Магадан, оформили ему там, документы сделали, поставили ему прививки, и уехал на пмж во Францию. И всё, живёт там постоянно сейчас. Фотографии присылают. То есть он должен был просто умереть на дороге, а в результате оказался... Мы даже между собой шутим: «Блядь! Надо было мне выйти на дорогу, чтоб меня во Францию забрали». Было бы прикольно. Когда едешь по Колыме зимой, один вопрос не даёт покоя. Все члены нашей экспедиции были одеты примерно одинаково: утеплённый термоноски, специальные ботинки, два — именно два — слоя термобелья: и на ногах, и на верхней части тела, непромокаемые штаны, пуховик, шарф или, как в моём случае, баф, шапка, варежки, капюшон.

Это специальный комплект, в котором можно высадиться и в Антарктиде, но в котором на Колыме всё равно не хотелось находиться на улице дольше получаса. И вот вопрос: если даже нам, Это специальный комплект, в котором можно высадиться и в Антарктиде, но в котором на Колыме всё равно не хотелось находиться на улице дольше получаса. И вот вопрос: если даже нам, укутанным в самую современную экипировку, было тяжело, то что чувствовали и как работали заключённые ГУЛАГа? Одежда у них была совсем другая, а вот морозы — те же. Отец умер в 84 году, к сожалению, по болезни, потому что тяжёлое время здесь было всё-таки. Суровое время было. Рассказывал, что и волосы примерзали в бараках. Голову поднимает, а оторвать не может, потому что ночью пошла оттайка и волосы примёрзли. Вы спрашивали у него насчёт такой технической вещи, как одежда? Вот мы здесь в специальном оборудовании. Одежда — ватники, штаны. У кого была поддёвка — это была... — ...радость. — Шик, ага. Валенки. Если валенки протирались... Валенки — это была роскошь. Обычно какие-то ботинки были. Не ботинки. Сапоги, кирзовые. И портянки. — Шапка? — Шапка-ушанка. Всё. Как можно жить и работать на -50 в такой одежде? Выживали... Выживали. Бараки были неотапливаемые. «Буржуйка» стояла где-то в начале барака. И всё. Она до конца барака не доходила, поэтому волосы и примерзали. Во-первых, заключённые жили в палатках, брезентовых палатках, которые натягивались на каркас. Это были палатки 7×21 метр. Очень конечно... Отапливались они только бочкой. Из железной бочки была сделана как бы печка. Туда... Дров не было. Угля тогда на Мальдяке не было. И поэтому туда подкладывали просто сухие ветки. Протаскивали туда, в эту печку. Было очень холодно. Они надевали бушлаты, такие длинные телогрейки до колен. Потом, на них были надеты валенки. Ватные штаны и шапки-ушанки. Но это было очень холодно, потому что на Колыме морозы начинаются гораздо раньше, чем где бы то ни было. И очень тяжело ещё было то, что заключённых, так называемых «политических», направляли на самые тяжёлые работы. Надо было добывать руду, вот эту руду, из которой надо было на бутарах промывать золото. Они откалывали руду такими кирками... — Вот это она, да? — Вот эта руда такая. Это мне дали руду, когда я была на Мальдяке уже. Мне дали. Там просвечивает золото. — Видите, золото просвечивает немножко? — Да. (Наталия) Ну вот... На все вопросы, если они жаловались кому-нибудь, начальству, лагерное начальство отвечало: «Вы отбываете наказание. Мы за вас не отвечаем. Если вас не станет, привезут других». Артур, -55 на улице. А ты мороженое ешь. С тобой всё в порядке? Мороженое из холодильника. Всего лишь -15. Я греюсь. Ему дали 10 лет лагерей и пожизненное поселение в районе Дальстроя без права переписки. Вот эти десять лет были. А переписка закончилась — переписка, которую потом разрешили, — закончилась женитьбой на моей матери и моим рождением, потому что они с мамой познакомились по переписке. Она при этом жила где? — В Орше. — В Орше. Беларусь. — Да. И переписка — это тогда был такой метод знакомства, да? — (Дудь) Аналог... — (Шифрин) Ну подожди. Прошла война. Мальчиков нет. Девочек нет. Все ринулись знакомить друг друга, друг с другом, друг через друга... Надо было как-то соединять. Передача Агнии Барто «Ищу человека», по-моему, ещё не было. Война кончилась — все стали искать друг друга и знакомить друг с другом. В оршанской школе работали папин брат и мамина сестра. Мамина сестра была преподавателем русского языка и литературы. Папин брат был математик и физик. И как-то в разговоре... В /еврейском/ разговоре — надо ж как-то познакомить! Этот самый... Всплыл мой папа. О том, что там на Колыме и за Уральскими горами сидят невинные люди, знали уже, ну, все. Это была такая формула умолчания. Никто не... Всем было понятно, что ни за что. Их не рассматривали как уголовников или рецидивистов. У политических заключённых была даже какая-то своя... Может быть, какая-то даже... Род привлекательности. Потому что это были люди в основном образованные. И женитьба могла бы быть просто выгодной партией. — Толковые, но угнетённые? — Толковые, но угнетённые. Они списались. Папа вложил туда свою фотку в робе. Вот. Мама, очевидно, положила свою. Мама красивая была женщина. Папа — нет. Да ещё лысый. И ещё этот самый... Сфотографировался без очков. Он страшно близорукий был. Ну в общем, влюбиться в эту фотку было нельзя при всё желании. Но она влюбилась. Потому что он очень кучеряво писал. Он знал несколько языков и по-русски хорошо формулировал, хотя у нас в семье говорили на идише. Что делает мама? Весной 50, по-моему, года... Ну сейчас — взял бы билет на самолёт, да? Приземлился в Магадане, потом пересел — и ты в Сусумане. Но ничего подобного. Это шёл целый эшелон до Владивостока. — Сколько там суток? Восемь, наверное? — Семь-восемь, да. — Семь-восемь суток. — Потом морем? Потом... Нет. Сначала надо было в Магадан переместиться. — Морем. — Да. Морем. Понимаешь тогдашние, эти самые, паромы, теплоходы? Парусники. Не знаю что. Это ж набитые, как сельдью бочки, людьми.

Это вообще... Понимаешь, там не было по расписанию: «автобус 314 приходит в 12:10». Это «когда придёт, тогда придёт». И поезд этот себе я очень хорошо воображаю. Это вообще... Понимаешь, там не было по расписанию: «автобус 314 приходит в 12:10». Это «когда придёт, тогда придёт». И поезд этот себе я очень хорошо воображаю. По тем же фильмам, которых в детстве насмотрелся вот так вот. В общем, комфорт она конечно испытывала отменный. Да, вольная женщина поехала. Немножко сумасшедшая, потому что... Мама дерзкая была, она, этот самый... Её ничто не могло остановить. Она поехала к этому человеку. Через год у них родился ребёнок. Это мой старший брат. С которым мы росли порознь, к сожалению. Ему было два года, его отправили к бабушке в Оршу, потому что он родился в пору, когда для детей не было вообще ничего. А потом случилось вот чего — и я на этом остановлюсь. А потом она забеременела второй раз, и рожать надо было где-то в... Не помню. Это надо проверить. Километров 40 или 50 от Сусумана. Там не было своего родильного отделения. В посёлок Нексикан. В кабину, естественно, сел какой-то дядька, которому нужно было в Нексикан по делам. — Грузовика? — Грузовика. С портфелем. Ну а мама, естественно, — в кузов. Ну, Колымская трасса — она не такая гладкая, как хайвеи между Нью-Йорком и Чикаго. Её растрясло всю. Ребёнок запутался в пуповине или что — он родился мёртвым. Его назвали Мариком, похоронили там же, на нексиканском кладбище. И в 41 год она решилась родить меня. Вот так вышло, что жизнью этого... смертью этого человека... Смерти этого человека я обязан своей жизнью. Марик. Такой вот незнакомый мне Марик. Наверно, очень хороший. Наверно, был бы славным парнем, но лежать ему суждено в Нексикане, которого уже нет. Буквально всех поразила цинга, потому что никаких витаминов не было, питание было очень скудное. И Сергей Павлович тоже заболел цингой. И вот, у него появились... У него выпали почти все зубы. Он потом писал, что потерял 13 зубов на Колыме. Потом у него на ногах появились такие коросты буквально. Он уже не мог ходить буквально. И в конечном счёте он слёг. Не мог... Кроме того, староста, который был из уголовников, он лишал его пайки, буквально лишал его пайки и посылал его на самые тяжёлые работы, потому что возмущался тем, как он себя ведёт. И в один из этих дней в лагере появился Михаил Александрович Усачёв, который был директором завода, на котором был построен самолёт, на котором в декабре 38 года разбился Чкалов. И поэтому конечно Усачёва сразу арестовали. А Усачёв был мастером спорта по боксу. Тренером по боксу он был. Он был очень сильный физически человек. И когда он приехал в этот лагерь, он понял, что надо как следует поговорить со старостой на языке, понятном ему. Он вызвал этого старосту: «Иди показывай своё хозяйство». Они зашли в палатку, где лежал мой отец. И староста сказал: «А здесь король лежит, из ваших. И он уже не встанет». Усачёв подошёл к этим нарам, там были двухъярусные нары, и увидел моего отца, с которым был знаком по работе. До ареста, конечно. И он увидел: в грязных лохмотьях лежал мой отец. Он пришёл в ужасное состояние. И Усачёв поразился: как он мог дойти до такого состояния? Он поговорил с этим старостой — наверно, по морде ему дал, потому что староста довёл его до такого состояния, — потребовал, чтобы отца перевели в лазарет, медчасть, чтобы сделали ему усиленное питание, чтобы заключённые, эти уголовники, отдавали ему часть своей пайки. И отец в конечном счёте поправился там. Ну, в какой-то степени. Встал на ноги, по крайней мере, потому что... Татьяна Репьева приносила сырую картошку из дома, которой натирали дёсна эти заключённые, которые болели цингой. Потом, из стланика варили... Заваривали еловые шишки. Больше никакого лекарства не было. Никаких витаминов же не было. Но это всё-таки помогало в какой-то степени. Перевязывали — простыни какие-то рвали. Бинтов не было. Перевязывали раны на ногах и так далее. И отец в конечном счёте смог встать на ноги и вернуться. И потом, когда он уже был главным конструктором, он конечно нашёл этого Усачёва и взял к себе на работу в своё КБ заместителем главного инженера. Я слышал, что Усачёв был не самым дисциплинированным на той работе. Усачёв на этой работе... Немножко он любил выпивать, там, и всё. И его начальник сказал, что... пожаловался Сергею Павловичу, а Сергей Павлович ему сказал: «Что бы он ни делал, ты его пальцем не тронешь, потому что он спас мне жизнь. И всё». (Мужской голос за кадром) Как-то мне не везло ужасно. Вот я просыпаюсь утром :на этих самых нарах: или справа человек умер, или слева. Однажды с двух сторон сразу. Зачем-то я зашёл в медпункт. Мне сказали: «Тут был один ваш». «Кто?» Они между собой переговорили, говорят: «Королёв». Я о Королёве слышал просто, но знаком с ним не был. Вот эта первая встреча... Я вам расскажу, как нас выводили на работу. Толпой все идут к воротам. Это обычно рано. Темно конечно. Там три ряда проволоки колючей. Люди строятся по три. Разводящий командует конвоирам занять свои места. А это вот что значит: впереди становится один с винтовкой, сзади с винтовкой и несколько дальше — с пулемётом.

Ну и так вот, несколько поодаль — пара собак справа, пара собак слева. На столбе громкоговоритель /всегда/ играет одну и ту же песню: Ну и так вот, несколько поодаль — пара собак справа, пара собак слева. На столбе громкоговоритель /всегда/ играет одну и ту же песню: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». И вот под это вот раздаётся эта самая команда: «Шаг вправо, шаг влево считается попыткой к побегу. Конвою приказываю стрелять без предупреждения». И стреляли. Свободная, вольная красавица... — Ну мне кажется, она была очень красивой. — ...которая едет такой дорогой. Я проверял себя: это я как сын так себе придумал или нет? Нет. Когда маму хоронили и она была уже совсем бездыханная, ну, жизни в ней не было, она лежала в гробу, и я стоял рядом с папой, я думал: что же он скажет? Он меня вот так тронул за рукав и говорит: «Посмотри, какая она красивая!» А ей было уже 77 лет. То есть вот эта... запечатлённость такая красотой её, она в нём жила, когда про неё уже так сказать нельзя было. Лежал труп. Я стоял только, значит, это, ручьями всё. А папа говорит: «Какая она красивая!» (Дудь) Во время пребывания Сергея Королёва на Колыме за его свободу отчаянно боролись мама и жена. В Верховном Совете СССР — это что-то вроде сегодняшней Госдумы — среди депутатов были лётчики-испытатели Валентина Гризодубова и Михаил Громов. Они поддержали семью Королёвых и помогли отправить дело на пересмотр. Из лагеря в Мальдяке Сергей Королёв был вызван в Москву. Снова в Бутырскую тюрьму. Возвращаться нужно было через Магадан и Владивосток. (Наталия) Дальше он прибыл в Магадан. В Магадане формировали этап на пароход «Индигирка», который уходил 8 декабря. И Сергей Павлович мог на него успеть, но ему сказали, что мест нет, потому что этап уже сформирован. Мест нет — попасть на этот пароход он не может. Он очень горевал по этому поводу, потому что надо было ждать следующей навигации. Понимаете? Какой пароход там пойдёт ещё. А это спасло ему жизнь, потому что «Индигирка»... В Охотском море был шторм, и «Индигирка» налетела на рифы, и все заключённые, которые были в трюме, погибли. Погибли в страшных муках. Когда ваш отец смог вернуться? Реабилитировали его в 55-ом. Тогда встал вопрос: а ехать-то куда? Ну куда ехать? Во-первых, деньги нужны. Ну какие у человека, который только что, значит, мыл руду — какие деньги? Во-вторых — куда? В Оршу он — «ни за что». Хотя там жила мама, он сказал, что не сможет проходить мимо... — Мимо чего? Мимо людей, которые его посадили? — Мимо тюрьмы! Нет! Мимо тюрьмы на центральной улице. Она до сих пор стоит в центре Орши. Ну она там вся крашеная, вся теперь уже католическая, вся такая с башенками. Не сможет проходить мимо неё, потому что... Он не сможет в этом городе находиться. И мы там провели ещё десять лет. Потому что надо было куда-то выбираться. Потом пошли хрущёвские льготы. «Оттепель». В книжках про Сталина можно красным карандашом было вот так его всего перечёркивать, и тебе за это ничего не будет. А книжки все были — Сталин, Ленин. Барельеф. Везде, все странички. Детство Сталина. Детство Ленина. Детство Сталина... И все книжки можно было рвать. — Вы так делали? — Конечно! Я его первым делом перечирикал красным карандашом. И ещё сцепился с кем-то из детсадовских детей. Я сказал, что он предатель, а он мне сказал: «Нет, Сталин хороший». Мы с ним сцепились страшно. Я ему этот самый... Чтобы его взбесить уже до... до пены на губах, вот это вот перечеркнул. Вот это я помню. Это мой первый поступок в жизни. Для поднятия духа заключённых специалистов руководство НКВД разрешило свидания с ближайшими родственниками. Мама получила такую открытку о том, что она со мной может приехать в Бутырскую тюрьму для свидания. Я конечно не знала, что мой отец был арестован. Мне было пять лет. Мне говорили, что мой папа лётчик, он летает, у него важная работа и он сегодня прилетел, и мы можем его увидеть. Потом он опять улетит. Мы пришли в двор Бутырской тюрьмы. Я помню, там очень маленький дворик. Вошли, поднялись на второй этаж в комнату. Там стоял стол и четыре стула. Мы с мамой сели на свои два стула. Из другой двери вышел мой отец с охранником. Я сразу его спросила: «Папа, как ты мог сесть на своём самолёте здесь? Здесь такой маленький дворик!» Он не успел ответить. Ответил охранник. Он сказал: «Эх, девочка! Сесть-то сюда легко. А выйти отсюда очень трудно». (Дудь) Артур, что за сумасшедший параллельно с нами ехал на велосипеде в сторону Якутска? В WhatsApp-группах прошло сообщение от девчат: «Ребята! Срочно! У кого есть знакомые на Карамкене! Едет велосипедист из Италии или Испании, говорит на тарабарском языке. На улице -30...» — ещё там было. Его нашли на перевале в палатке. Он спал. Рядом стоял велосипед. Всё покрылось изморозью. Его бедного разбудили, достали. И сейчас последняя информация — что его везут в Магадан в больничку. Обморозился. Кругосветное путешествие Юэна Макгрегора, который играл в «Звёздных войнах». Оно же было и через Магадан тоже? Именно после его приезда в Магадан сюда потянулся караван мотоциклистов. — Он на мотоцикле, если что, совершал. — Он на мотоцикле... Он написал книгу. Теперь из Европы регулярно, ежегодно совершаются мотопробеги.

Собираются толпы мотоциклистов. В прошлом году был международный фестиваль. Приезжали из Китая, из Кореи, из Монголии, из Лондона... Из Америки, из Мексики приезжали мотоциклисты. Собираются толпы мотоциклистов. В прошлом году был международный фестиваль. Приезжали из Китая, из Кореи, из Монголии, из Лондона... Из Америки, из Мексики приезжали мотоциклисты. И весь этот трип по всей стране зовётся Road of Bones. (Антон) Семь лет я уже проживаю в Магадане. Попал случайно вообще. Кент приехал ко мне на материк в гости. Сказал, здесь хорошие лыжи, сноуборд, можно покататься. Начальству сказал: «Я поехал, пацаны, съезжу в Магадан». Ну они конечно смеялись, говорили: «Ты чё, невменяемый? На лыжах покататься можно и в другом месте». Ну я прилетел сюда. Кент меня киданул на деньги. Мои же деньги, которые я ему выслал. И я жил месяц на съёмной квартире на «Дошираке». На газете увидел: «О!» — смотрю: «Требуется автомойщик». «Ништяк!» — думаю. — «Чё там мыть машину? Взял тряпку, швабру — и погнал». Устроился на мойку. Платили 1000 рублей за смену. И я понял: надо переходить на новый уровень. Я им налепил, что я и химчистки делаю, хотя не знаю, как их делать. Но, короче, всё сработало чётко. Начали платить, в принципе, неплохо. Но я понимал, что билеты дорого стоят... вылететь. Когда меня уже своих клиентов была тьма тьмущая... Только хотели, чтобы я им помыл машину. Ну, люди были довольны качеством моей работы. Начальник увидел, что я реально... А я был на проценте. Там, по-моему, 25% от заработка, что приносит мойка. Так, короче, когда я получал зарплату, он меня просто киданул. Вместо 80 тысяч он заплатил мне 30. Ну и я ему сказал: «Аривидерчи, Азазель! Пошёл ты на хер». Мне, в принципе, этих денег уже хватало на билет. И так я пересекнулся со своей нынешней женой. Она как раз заехала на мойку машину мыть. Ну я так, ну, навеселе, как обычно, на позитиве. Смех, шутки, праздничное настроение. И всё. Она говорит: «Давай, короче, лети, и я тебя жду. Прилетай». (Дудь) А куда лететь надо было? Я как раз в данный момент летел на Украину. Вот. Прилетел домой, там родители. Как бы, побыл, и всё — через две недели я прилетел уже в Магадан начал искать уже работу другую. (Артём) Мы находимся в санатории «Талая». Это больше 200 км от Магадана. Здесь есть лечебный источник, лечебные грязи. И сюда люди приезжают, чтобы восстановить своё здоровье. В своё время был обнаружен источник, который мог лечить болезни. То есть люди пили эту воду, у них улучшалось пищеварение... В общем, какие-то... В общем, можно было лечить различные болезни. И в советское время было принято решение о том, что на этом месте, прямо вот... Прямо в лесу, можно сказать. Здесь ничего вокруг практически нету. Было принято решение, что здесь необходимо строить санаторий и использовать эту воду для того, чтобы помогать людям. (Дудь) Советский шик немного поистрепался. — (Артём) К сожалению. — (Дудь) Что можно с этим сделать? Вообще, если бы я разрабатывал концепцию этого места, то я бы во главу угла поставил путешествие в прошлое. Что... То есть... Сейчас это тоже путешествие в прошлое. Мы не показываем наши номера, чтобы не обижать никого. Но это путешествие в прошлое. Основная мысль — что... Гоняться с Турцией какой-нибудь, Египтом нет никакого смысла. Они... Прости. Просто за окном -50, и это особенно забавно. Ну я вообще про дизайн и общий подход. На мой взгляд, было бы круто, если бы ты приезжал сюда, попадал в такой, в хороший советский шик — ты бы мог поставить пластинку, пофотографировать на плёночный... — Пластинку?.. Утёсова? — Конечно. — Ага. — Да. То есть... Ну, любую музыку. Главное — чтобы у тебя была возможность именно поставить пластинку. Ну то есть были какие-нибудь артефакты прошлого, с которыми ты бы мог непосредственно повзаимодействовать. Пофотографировать на плёночный фотоаппарат. Потом, соответственно, тебе бы потом пришли эти фотографии. То есть вот давить на... Почитать реальную настоящую книгу. Здесь практически нет Интернета. Или, скорее, вообще его нету. Ешечка. Здесь Ешечка. Так же, как на Ямале. Вот. То есть бумажная книга, плёночный магнитофон или пластинка — — ...то есть чтобы здесь было наполнено... — (Женский голос) Товарищи! Да-да? Не кричите здесь. Интервью. — (Дудь) Мы тихонечко. — (Вахтёр) А то вы интервью взяли. (Вахтёр) Идите спать! — (Дудь) Мы через 10 минут идём спать. — (Вахтёр) (Бурчит) (Дудь) Артём Ковалёв — важный человек творческой интеллигенции Магадана. Он работает в краеведческом музее, но свою задачу видит так: объяснить всем, что Колыма — это не только лагеря. В своём блоге он пишет, как улучшить общественные пространства в городе, делает видео о том, как красиво здесь бывает летом, советует нам когда-нибудь оказаться на озере Джека Лондона — посмотрите: оно и правда потрясающее — и дарит открытки, которые рисует его жена. Про шапку, если что, — чистая правда. Даже в лагерной теме Артём ищет примеры не столько невыносимых страданий, сколько героического созидания. (Артём) В своё время я узнал про музыканта, композитора Всеволода Задерацкого. Я пришёл в музей в Ночь музеев и просто гулял и смотрел, и меня очень зацепило... То есть это был композитор. Он преподавал цесаревичу Алексею музыку. Да. Да, он был его учителем.

Потом события так развернулись, что он попал на Колыму. И здесь, в лагере, он написал целый цикл музыкальный, фортепианный без инструментов, просто на обрывках бумаги. Потом события так развернулись, что он попал на Колыму. И здесь, в лагере, он написал целый цикл музыкальный, фортепианный без инструментов, просто на обрывках бумаги. И его музыку впервые сыграли спустя практически 50 лет. То есть человек делал эту музыку для вечности. Это конечно непростая музыка. Для, наверно, обычных людей она тяжело воспринимается. Стоя в музее перед витриной, тут же залез в «Айтюнс», набрал «Всеволод Задерацкий». У меня не было наушников, я вот так поставил телефон и слушал. И меня конечно эмоционально давило это всё. Потому что это... Ну, это очень тяжело. (Дудь) Если не забыть с собой книги и скачать несколько сериалов, в санатории «Талая» действительно можно забыть об истории этих мест. А! Ну, если не знать, что в 15 минутах ходьбы от него — заброшенная зона. (Ростислав) Здесь находились первое время одни из самых опасных преступников. Их привозили именно в этот лагерь. (Дудь) Почему она в таком состоянии? (Ростислав) В 2005 году здесь произошла авария. 300 заключённых, которые отбывали здесь своё наказание, были переведены на юг и в Магадан. (Дудь) А что за авария? (Ростислав) Произошёл взрыв. Весь лагерь оказался без отопления в морозы. Ты сам видишь, какие здесь морозы, — просто нереальные. Она строилась ещё во времена ГУЛАГа, а в работу её запустили уже после всех репрессий. то есть полноценно она начала функционировать с конца 50-х годов. — (Дудь) В Сталинские времена здесь не сидели? — (Ростислав) В Сталинские времена здесь не сидели, да. Здесь сидели уголовники, как я уже сказал, в основном. — (Дудь) Но она типовая? — (Ростислав) Она типовая, да. В принципе, строили на всей территории Колымы... Камеры, в принципе, ничем не отличались от других. Какие здесь, такие и везде были. (Дудь) Посёлок Ягодное. Именно здесь родился Юрий Шевчук, лидер группы ДДТ. Его семью сослали в Сибирь в 30-е. Юрий Юлианович жил здесь до 7 лет. Мы с Жендосом, нашим опорным редактором, не смогли удержаться от того, чтобы сфотографироваться у дома, где когда-то жил один из самых достойных мужчин сегодняшней России. Сейчас главная звезда посёлка — Иван Паникаров. Он переехал сюда на золотые прииски 37 лет назад и остался. Познакомившись с бывшими заключёнными ГУЛАГа, он стал собирать музей памяти. Делает это он прямо в своей квартире. Одна комната — для жизни, другая — для музея. (Паникаров) Это 20% всего, что у меня есть. У меня есть гараж. Благо, нету машины у меня. Полный гараж. Часть я сейчас увёз в дом культуры, делаю там. И часть у меня здесь за этими дверьми. Архив. Это смысл моей жизни всей. Я хочу людям рассказать правду. И о негативе, и о позитиве. Ну, о хорошем у нас не принято говорить как-то. Давайте поговорим с 37-го по 39-ый: в эти годы, да, здесь было страшное время. И вся история Колымы сводится к этим двум годам. Мы, в общем, называем Колыму и «планета смерти», и «костей». Там в Интернете чёрт-те что есть, понимаете? Вы сейчас проехали — да? — ну вот 600 км, да? — И как раз зиму захватили настоящую, 50 градусов, да? — Да. Представьте себе: в то время тут — ни света нету, ни дорог нету. Вы сейчас по дороге ехали, где-то бензин заправляли. Вот тут — вообще ничего нету, да? Вот как можно было здесь золото взять это? То есть вы задаёте мне вопрос: что важнее: добыть золото или использовать рабский человеческий труд? Нет. Ясное дело, что рабский труд — это не выход. Тогда ответ — «никак». Ну, тогда бы мы, возможно, уже давно бы были под американцами. Хотя мы скоро уже будем тоже под ними. Или под кем-то другим. Дело-то в том, что вот... Выиграли войну мы. Тут ещё... От Колымы многое что зависит. В годы войны около 400 тонн золота добыто на Колыме было. Бо́льшая часть ушла на оплату ленд-лиза. Самолёты перегоняли. Мы, наше поколение, — мы очень хорошие получаемся, очень умные. Да-да! Что мы раскопали столько! Мы вот знаем, как стреляли, как вешали, как голодом морили, как морозили. Мы знаем, какие наши отцы и деды были сволочи. А мы хорошие какие! (Дудь) Приезжие журналисты, особенно из Европы, всегда шарахаются от резких высказываний Паникарова. Но не надо думать, что этот человек оправдывает ГУЛАГ и жёстко топит за то, какими методами осваивалась Колыма. Всё значительно сложнее. И вот пример. Про Колыму есть стереотип: во всех здешних лагерях перемалывали людей. Во всех здешних лагерях перемалывали здоровье людей: многие из них гибли от голода и невыносимого труда, но именно расстрел применялся выборочно, как правило — в качестве дисциплинарной меры. Но было несколько мест, где открывался настоящий филиал ада и куда людей везли именно на убой. Один из этих лагерей, «Серпантинка», находится в получасе езды от Ягодного. (Паникаров) Это страшное место. Это вот касается 37-38 годов, когда арестовали Берзина Эдуарда Петровича. Это первый начальник Дальстроя. По планам было расстрелять, значит, по первой категории пять тысяч. По второй, там, до десяти лет... Десять лет, в общем.

Стреляли здесь вот, на «Серпантинке», в Сусуманском районе, Мальдяк прииск там, и в районе Магадана где-то. И вот на «Серпантинке», там, значит... Стреляли здесь вот, на «Серпантинке», в Сусуманском районе, Мальдяк прииск там, и в районе Магадана где-то. И вот на «Серпантинке», там, значит... Сколько там было расстреляно, никто не знает. В 91 году я в частности, потом Святослав Владимирович Тимченко... Царство небесное ему. Он тогда работал в газете «Северная правда», я работал в строительной организации тогда. Но мы с ним на этой теме сдружились, в общем, и мы... Святослав разыскал двоих бывших узников «Серпантинки», в живых оставшихся. Вот. И... Один из них приезжал. Рассказал, где эта «Серпантинка» была. И мы в 91 году, в мае, установили там камень вопреки райкому Партии, всем. (Ростислав) Да, мы как раз находимся недалеко от этого распадка, где как раз находилась так называемая «Серпантинка». Два рва было вырыто. Один — чуть повыше, другой — чуть пониже. Людей, собственно, выставляли поначалу перед первым рвом. Шла работа над вторым рвом. И весь грунт, вся порода, которая была выкопана, она засыпала людей, которые падали в первый ров. То есть вот такая вот технология была. Когда первый ров был заполнен, начали расстреливать возле второго рва. Тут же был посёлок рядом, да? Был посёлок Катынах, да, недалеко отсюда. Как раз таки он одно время был центром Северного горнопромышленного управления, где работали геологи, вольнонаёмные граждане... — То есть свободные люди, которые просто... — Свободные люди, да, которые занимались добычей золота. И они, кстати, в большинстве случаев даже не знали о том, что здесь происходит. Долгое время они даже не подозревали. Заводился трактор по ночам, чтобы... Ночью как правило тихо, работа не ведётся в обычно посёлке. Чтобы не слышали криков, выстрелов, заводили несколько тракторов, и они заглушали вот этот звук расстрелов. (Дудь) Что такое «большой террор»? Так принято называть период 1937-38 годов, самый кровавый период политических репрессий. За это время было расстреляно 681 692 человека. Термин «большой террор» был введён британским историков Робертом Конквестом в 1968 году. В нашей стране этот период принято называть «ежовщиной» по имени народного комиссара, то есть министра, СССР Николая Ежова. Ежов возглавил НКВД в 1936-ом, а уже через три года был арестован, обвинён в подготовке антигосударственного переворота и расстрелян. Николай Ежов не был реабилитирован. Что это за двери? Это двери, которые имеют отношение к лагерям, к тюрьмам. Собственно, это наша коллекция дверей. Отсюда начинается экспозиция Музея истории ГУЛАГа. Некоторые двери мы привозили из экспедиций, а некоторые нам дарили сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний. Эта дверь — из московского здания Никольская, 23. Это Военная коллегия Верховного суда. В 37-38-ом годах это — главный репрессивный узел большого террора. Военная коллегия Верховного суда — это то место, где выносили приговоры. Причём... Дом называется «расстрельный». И на самом деле, есть документы, в которых написано... Военной коллегии Верховного суда постановление: «Привести в исполнение высшую меру наказания немедленно». Если это обозначалось «немедленно», то, собственно... Я в этом здании был. И подвалы, которые там... Ну, инфраструктура позволяла проводить там расстрелы. — И это дверь в подвал? — Это дверь из подвала, да, этого дома. А дом прямо называется «расстрельный» в народе? Да, даже можно в Гугле посмотреть, и там, собственно, «расстрельный дом». А что сейчас на его месте? Сейчас этот дом находится в частной собственности. И ещё недавно была информация, что собственник этого дома хочет открыть там парфюмерный бутик. Кто такой Блохин? В общем, это человек, который... Он даже не просто причастен, а сам являлся, собственно, палачом, и на его счету, ну, как говорят, тысячи, собственно, людей, которых он расстрелял. И это задокументировано? И это задокументировано, и есть даже воспоминания других участников расстрелов, которые видели, что у Блохина был специальный чемоданчик, с которым он приезжал на расстрелы. В этом чемоданчике был специальный костюм: кожаный фартук и краги. И вот этот внешний вид поражал даже других расстрельщиков. Это был его такой рабочий костюм. Это воспоминания, собственно, сотрудников. — Чтобы не заляпаться? — Да. (Дудь) Мы в городе Сусуман. Это редкий случай, когда можно записывать разговор на центральной улице города, потому что машины здесь ездят раз в несколько минут. Здесь находится Станция юных техников. Здесь ребята, школьники, обучаются. Здесь кружок авиамоделирования, ракетомоделирования. А в 86 году руководитель этой Станции юных техников, Александр Смирнов, уговорил местные власти разрешить установить здесь эту кабину. Её привезли из Магадана, за 700 км отсюда. Поставили, и вот с 86 года она здесь стоит. Слушай, а они из помещения внутрь могут пройти? Да, да, да, конечно. Это действующая кабина. Ты просто из здания проходишь, ты можешь сесть в кресло пилота, посидеть, посмотреть. Там лампочки, всё работает. Если 20 лет назад Россия сидела на героиновой игле, то сейчас она сидит вот на такой. На кредитной. «Деньги друзьям». «Приводите друзей. Получайте займы».

Беда и боль. (Дудь) Реклама микрозаймов растянута у главного торгового центра Сусумана. В нём всё просто и компактно. Музей ГУЛАГа — прямо в холле. Беда и боль. (Дудь) Реклама микрозаймов растянута у главного торгового центра Сусумана. В нём всё просто и компактно. Музей ГУЛАГа — прямо в холле. Соседней дверью — магазин линолеума. Главный и в музее, и в магазине один и тот же человек — Михаил Шибистый. Насколько я знаю, вы общаетесь с Тумановым, который, как известно, друг Владимира Высоцкого. Да. И мы не можем не спросить: как вы относитесь к переименованию магаданского аэропорта в Аэропорт им. Высоцкого? Дорогие товарищи, не надо ничего переименовывать. Отличное название — аэропорт «Сокол». Весь Сусуман бурлит от возмущения, говорит: как так можно переименовать? Хотите назвать набережную «имени Высоцкого» — ради бога. Памятник его стоит. Я думаю, помнят достаточно. Он всего лишь сюда на два дня приехал. А как он приехал? Вы знаете эту историю? К своему товарищу приехал. Ну так, вскользь. — По легенде, говорят же, что это вообще какая-то спонтанная история была? — Спонтанная. Что он в аэропорту увидел надпись «Магадан», ближайшего рейса, и полетел. Это близко к правде? Видимо, эта песня как раз у него: «Мне надоело ждать на Одессу. Я полечу в Магадан». Может быть. Не знаю. (Дудь) Мы уже говорили: Сусуман — город, в котором рос Ефим Шифрин. Но такие дома здесь начинали строить, когда его семья уже собиралась отсюда в Латвию. Не удивляйтесь «курьим ножкам» — так строят на вечной мерзлоте. Ванну я увидел где-то в 65 году. Живую. Вот что там люди моются. — В девять лет? — В девять лет. Потому что в Сусумане стали строить первый какой-то дом. И мой одноклассник Саша Месропян повёл меня посмотреть, какая это будет квартира. И я в первый раз увидел ванну. Я думал: куда же мы уезжаем, если у нас скоро будет такая же, наверно, если мы переедем? А там же ещё и холодная вода, и горячая. Я про горячую ничего не знал. Колыма — это вообще... Это комары. Они злющие, как охранники Сталина. Это просто что-то... Это зверьё просто! Это мошка, которая... Это птицы просто. Знаешь, как в анекдоте? «Сестра, уберите птицу». Они огромные. (Дудь) Что у тебя за медаль висит? (Антон) На Мяунджу приехал, забрал хоккейную команду, мы поехали на Омсукчан. У них там проходил чемпионат. — По хоккею. — (Дудь) Это юниоры? Ну, да, юниоры. Вот, я их привёз туда. Нас поселили, встретили хорошо. Тренер у них такой — ни рыба ни мясо. Такой, ну... Нету стержня такого — ляща срезать, там. Крикнуть на пацанов, чтобы играли. Пацаны расслаблено... И я так понял, что надо тренера подвинуть в стороночку и приложить свою голову и свои наставления пацанам. Зашёл в раздевалку, взял клюшку — у вратаря, по-моему, — говорю: «Так, пацаны, если проигрываете, я просто этой клюшкой, вас буду лупонить». Ну и они вроде смеялись, смеялись. Я говорю: «Так, соберитесь, тряпки. Я вам отвечаю: вы у меня будете ехать в холодной машине назад на Мяунджу. Я вам печки, всё выключу. Будете замерзать». У них просто была ссора в команде между вратарём и игроками. Они накинулись на этого вратаря бедного. Я говорю: «Вы понимаете, что если вы перед игрой будете его долбить...» Ну вот морально именно его. «Ты, там, шайбу не словил!» Так хули ту шайбу ловить?! Она, блядь, вот такая! И с какой скоростью она летит! Конечно, хуй его... Это же не мяч вот такой круглый, блядь! То что ты на море надул: ПФР! Ртом надул: «О, кидай!» «Лови!» И то, даже такие мячи не ловят! А тут шайбу, блядь, словить! Конечно его это взбесило, блядь. Ну, он обиделся, наверное. Я так думаю. Я говорю: «Пацаны, давайте помиримся. Будем командой — единой, сильной». Я смотрю, вратаришка этот, паренёк, тоже почувствовал себя, поверил. Вышли они на лёд. И мы с командой Усть-Омчуга давай им ещё подкрикивать. Ну, там: «Вуху, давайте, пацаны!» Короче, они этот матч, они реально его выиграли. Так они заняли второе место. И когда пришло время награждения местом — первые места давали, вторые, второе Мяунджа заняла, — меня позвали на лёд. Ну я такой вышел. Говорю: «Давайте кубок, пацаны, я сфоткаюсь». И когда раздавали медали, то мне тоже дали медаль. Вот она. Сказали: «За то, что ты типа как второй тренер, — вот тебе медаль». Растрогался ты? Конечно мне было при... Так пацаны вообще — такое ощущение... Я за них так переживал! И они со мной как сдружились. Реально, как семьёй какой-то стали, отвечаю. Так чётко было. (Дудь) Мировая достопримечательность Колымы — город-призрак Кадыкчан. Раньше здесь добывали уголь и жили почти 6000 человек. В 1996 году на шахте случился взрыв. Погибли люди. Шахта была закрыта. Жителей стали переселять. И в 2010-ом он полностью опустел. Люди со всего мира пригоняют сюда, чтобы или просто посмотреть на эти руины, или чтобы переночевать в одном из заброшенных домов. Но мы решили заехать в Мяунджу, посёлок, хоккейную команду которого так лихо тренировал наш водитель Антоха. Мяунджа стоит в 15 км от Кадыкчана, и здесь ещё можно зафиксировать, как именно жизнь уходить из Колымы. Люди ещё есть, но и вот такие заброшенные улицы — тоже.

— (Дудь) Это твой родной посёлок? — (Артём) Да, это мой дом. (Дудь) Почему здесь, именно на этой улице, пустые дома и такой дом культуры? (Артём) Многие посёлки потихонечку опустевают. Люди уезжают. — (Дудь) Это твой родной посёлок? — (Артём) Да, это мой дом. (Дудь) Почему здесь, именно на этой улице, пустые дома и такой дом культуры? (Артём) Многие посёлки потихонечку опустевают. Люди уезжают. Среда становится такой, природа отвоёвывает. Здесь недалеко, когда я в своё время уезжал, на крыше одного из домов росло дерево. Когда я приехал этим летом, на пятом этаже был лес. (Дудь) Твоя мама и сестра переехали в Геленджик. — Да. — Ты остаёшься здесь. При том, что в том числе с твоим родным посёлком не всё в порядке. Я сейчас не призываю, а просто спрашиваю: почему ты остаёшься? Потому что, несмотря на весь этот пост-апокалипсис, я люблю место, где я родился, я люблю свой край, и я хотел бы, чтобы он наоборот расцветал, а не то, что сейчас происходит. (Дудь) А есть шанс на такой расцвет? (Артём) Есть надежда. У меня есть надежда. Нет явных таких... — (Артём) ...показателей. — (Дудь) Логических предпосылок. (Артём) Да. Какой-то логики в том, что вдруг на этом месте станет всё хорошо. Но у меня есть эта самая надежда, чтобы всё это изменилось. На территории посёлка Мяунджа нет ни одного общепита, а нам ещё гнать 320 километров, это примерно 5-6 часов с местными скоростями. У нас не было места, для того чтобы развернуть свои припасы и перекусить, и в местном спортивном комплексе к нам отнеслись так, как и должны относиться к путникам в суровых условиях: нас не просто впустили — нам предоставили один из кабинетов, для того чтобы мы развернули все свои колбасы, сыры и прочие припасы и спокойно пообедали. Русский север. Расскажи, где мы сейчас находимся? Сейчас мы находимся в спортивном оздоровительном комплексе. Его нет на этой карте? Да, его нет. Он где-то в этой зоне. Это, наверно, лучшее место в посёлке. Здесь есть бассейн. Здесь есть спортивные залы. Здесь можно играть в футбол, баскетбол. Есть сауна, качалка, настольный теннис и так далее. Здесь такое место притяжения. Ну то есть одно из нескольких мест, где можно спрятаться от холода и безделья. Собственно говоря, когда я был маленький, ходил в школу, обычно, как минимум каждую пятницу, мы приходили сюда, здесь плавали, играли и после этого выходили, садились в автобус, и в -40 или -50 нас везли домой. Вот. Это были одни из самых приятных воспоминаний детства. Интернет медленный, да? — Интернет медленный... — Есть wi-fi у кого-нибудь дома? Я думаю, что есть. Вопрос в том, безлимитный он или не безлимитный. Почти всё здесь с Интернетом плохо. Если бы здесь был хороший и достаточно недорогой Интернет, жилось бы, наверное, поинтереснее. По разным данным, с Колымы уехало от 5 до 8 тысяч. — От 5 до 8 тысяч. — За год? За год. При населении в 140-150 тысяч? Ну, в самом городе 98 тысяч. Даже... — А на всей Колыме? — На всей Колыме — да, около 146 тысяч. Это огромные цифры. Огромные. Вот это высокие цены. Цены... Даже вот взять зарплату. Средняя зарплата на Колыме, ну, в Магадане если говорить, — это 30 тысяч. Средняя. Помидоры — 550 рублей за килограмм. Просто даже... Огурцы можно взять — да любые продукты очень дорогие. И взять любой другой город — там средняя зарплата может быть чуть-чуть пониже, но там и стоимость продуктов гораздо ниже. То есть там будет проще жить в этом плане. А если ещё взять человека, у которого двое детей, квартира, не квартира, коммуналка — там ничего не остаётся. (Дудь) Какие у тебя планы? Всю жизнь собираешься здесь прожить? Нет. Всю жизнь я 100% не собираюсь здесь жить. потому что здесь, во-первых, я не вижу перспектив для своих детей. Мне кажется, надо переезжать куда-то в тёплые края — в Краснодарский край, может быть. И во-первых, если переехать в Краснодар, ты там будешь жить... Грубо говоря, ты живёшь в отпуске. Тебе не нужно тратиться, собирать деньги на билет, чтобы слетать на самое обычно море, в тот же Геленджик съездить. Я могу даже назвать топ-3 городов, куда едут магаданцы. Это Белгород. Это Краснодар. И это Санкт-Петербург, наверно. Очень много магаданцев в этих трёх городах живёт. В Белгороде целая улица магаданцев проживает. Почему Белгород? Ну, многим как-то вот по атмосфере, по климату он более-менее подходит. Это действительно так. Очень много магаданцев уезжает. Ты тоже хочешь уехать? Ну, в планах, да. В планах у меня есть. Такое желание даже уехать из Магадана. Думаю в Питер ехать. Тут всё понятно. Это очень красивый город с такими возможностями, где тебя на каждом шагу ждёт масса интересных занятий. Твои кореша, когда услышат это, они не скажут: «Фу, предаёшь Магадан! Предаёшь город, в котором родился»? Кто-то меня поддержит, а кто-то может сказать конечно. Но тут тоже нужно смотреть, у кого какая жизнь. Вот у меня есть друзья, которых всё устраивает. Куча, там, ипотек, куча кредитов, куча всего, выходных нет — чуваку нравится такая жизнь. Ну окей. Он говорит: «Я люблю Магадан! Мне он очень нравится. Он просто шикарный!» Я не понимаю, потому что... Конечно любить можно город за многое, но любят этот край в основном за природу.

Блин, но мы же не в лесу все живём. Как бы, рыбаков, охотников у нас 15-20%, наверно. Остальные — это обычные работяги. Ну как бы... Блин, но мы же не в лесу все живём. Как бы, рыбаков, охотников у нас 15-20%, наверно. Остальные — это обычные работяги. Ну как бы... Поэтому я не понимаю, когда говорят: «Тут всё здорово. Менять ничего не хочу. Всё зашибись». Я таких людей не понимаю, и их мнение даже не хочу слушать. А есть которые действительно скажут: «Блин, чувак, красава. Пока молодой, надо валить». Ну... Надо было раньше что-то делать, чтобы оставлять здесь молодёжь. Пока я не вижу тут каких-то перспектив, чтобы молодёжь хотела тут остаться. Ты не собираешься уезжать с Колымы? Сегодня — нет. — (Дудь) А завтра? — (Артур) И завтра тоже. Я не исключаю такой возможности. Жизнь покажет. Может быть, мне придётся уехать из-за родителей. Может быть, мне придётся уехать с детьми, чтобы их устроить в учебное заведение. Сыну уже 13 лет. Поэтому скоро уже. А он что говорит? Он хочет валить в Москву, Питер? Читать рэп, снимать видеоблоги? Да. Он хочет. Ему здесь некомфортно. Он видит жизнь в других местах — не такую, как здесь. Ему наскучили эти морозы. Чувствуют ли себя жители Колымы оторванными от России? Я думаю, да. То есть это... Даже есть такая фраза «поехать на материк». То есть мы себя чувствуем, как будто мы находимся на острове. Единственная возможность улететь с этого «острова» — это самолёт. Конечно мы себя чувствуем оторванными. И... Не единственная. Ещё есть трасса. Как раз таки «Колыма». Но летом её размывает. По ней практически невозможно ехать. Ездят конечно, но убить ходовку у автомобиля, тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог, вообще не доехать. Мало кто вот так ездит своим ходом. В основном люди копят. Поэтому, да, есть такое ощущение у многих людей, что... Чувствуют себя оторванными от нормальной жизни. Приезжаешь туда в отпуск, смотришь: там вот это развито, вот это развито. «Ого, вот здесь такое здание, а здесь вот так вот!» А здесь вот так тебя обслужили... Приезжаешь в Магадан — к сожалению, этого всего не получаешь. Не стоит, я считаю, это место бросать. Многие обиделись. Многие почувствовали себя брошенными, решили уехать. Это, по крайней мере, не мой путь. Моя задача, которую я в том числе вижу, — это разбираться и делать всё что возможно на своём уровне. Если бросать, то получается вот такое. (Диктор) Целыми семьями приходили в этот день колхозные труженики на сельскую почту. Просто и короткий адрес на телеграфном бланке: «Москва, Кремль, товарищу Сталину». Узнает Иосиф Виссарионович из этих строк, что и семья агронома Мальцева от всей души желает ему счастья, здоровья, многих лет жизни. Не только нити телеграфных проводов, но и невидимые нити душевных связей тянутся со всех концов страны к Москве, к Кремлю, где живёт и работает Сталин. Нескончаемый поток писем и телеграмм устремился отовсюду в Кремль. Если собрать их вместе, то это будет грандиозная по содержанию прекрасная и величественная поэма о жизни, о счастье, о подвиге советских людей, о бесконечной любви их к Вождю. Он писал Сталину письмо. Из Новочеркасской тюрьмы он написал Сталину подробное письмо. Но конечно оно, видимо, не дошло до него. Скорее всего. Но он не верил в то, что Сталин причастен к этому делу. Он не верил, наверно, в это. Но вы же в курсе, что Сталин был в курсе всего? Конечно в курсе всего был Сталин. Безусловно, он был в курсе всего. Но какая-то мания была такая шпионажа. Мания шпионажа, что везде шпионаж. Что везде будет подрыв. Везде какая-то контрреволюционная деятельность и так далее. Это было просто ужасно. Во всяком случае, когда умер Сталин, отец мой написал такие записки. Я привожу их в своей книге. «Умер наш товарищ Сталин». Он не пишет там «дорогой» или «любимый», а просто: «Умер наш товарищ Сталин». Очень тяжело он переживал эту утрату. Очень тяжело. Это была не ирония? Правда тяжело? Наша семья тоже тяжело переживала. Все плакали буквально. Я очень хорошо помню это время. Март 53-го года. Я училась уже в институте. Мы все хотели пойти проститься со Сталиным. Плакали буквально все. Поголовно все плакали. Мама тоже плакала. Бабушка плакала. Мы тоже все плакали. Не знали, что с нами будет, потому что Сталин был тогда богом, буквально богом был в то время. Как вы относитесь к Иосифу Сталину? Замечательно. Замечательно. При всём том, что был отец репрессированный, посажен незаконно, когда... Это с его подачи — он нас приучил, что Сталин — молодец. — Отец? — Он выиграл войну. Когда они собирались с земляками пили, выпив, они пили всё время за Сталина. Был обязательно тост за Сталина. Это уже в 70-е, 80-е года, пока вот он был жив. Как вы это объясняете? Он нанёс ему... Ну, по сути, изменил всю его жизнь. И не факт, что в лучшую сторону. Вы знаете, я так понимаю, что это не сам Сталин. У нас же сколько народа, которые исполняли эти приказы. Это же не сам, не лично Сталин был, а именно те люди, которые... Другие. For some reason he believed that Stalin was great. Сталин выиграл войну. Сталин восстановил страну. Сталин был, наверное, кумиром. Ну видите как? Всё равно народ воспринимает Сталина как победителя, как героя. И не как тирана, и не как... Давайте уточним: это не только отец воспринимает, но и вы тоже? Да. Да. Я могу сказать, что у нас в доме это имя вообще не вспоминали.

Вообще. Знаешь, как матерное слово. Оно никогда не произносилось. Потому что Сталин... Я вырос со знанием, что это чудовище. Что это... Что этот человек... Вообще. Знаешь, как матерное слово. Оно никогда не произносилось. Потому что Сталин... Я вырос со знанием, что это чудовище. Что это... Что этот человек... Ну ещё, знаешь, что сработало? Появились же книжки. Я рано начал читать. И вот эту зелёную или синенькую книжечку, Материалы ХХ и ХХII съезда, я зачитал до дыр, потому что это был детектив. Это были не сухие доклады Брежнева, которые читать нельзя было. Там что-то какие-то... Рапорты о том, что всё хорошо. И скучища такая, ну, не детская. А это «Граф Монте-Кристо»! Потому что Хрущёв выступил с разоблачениями. Там какие-то имена были! Лёша Сванидзе. Что он сказал перед смертью. Как был убит Киров. Это круче «Монте-Кристо» было! Потому что это всё касалось папы. Вот, значит, папа... Папа... Ну, слово «реабилитирован», я не знаю, выговаривал я его тогда или нет, но, наверно, сразу научился выговаривать. Но папа сразу становился таким, как все! И... Весь посёлок был такой. Ну там, правда, были ещё и вольнонаёмные. Но этот самый... Сталину... Я до сих пор цапаюсь там чё-то в Фейсбуке с этими упёртыми людьми и понимаю, что это всё равно что с религиозным человеком говорить о Боге. Ну, я не владею даром убеждения. Я атеист. Я считаю, это тиран из тиранов. И тут к нему только отрицательное отношение. В этом году я была в отпуске и была во Ржеве. Там есть музей Сталина. Домик-музей. Вот. Я туда даже не стала заходить. Почему-то даже переступать не хотела эту... Виноват во многом он. Во многом. Но Сталин всю жизнь проходил в кирзовых сапогах, или в хромовых, и в шинели. И никуда не ездил. Это не значит, что это хорошо. Нет, нет. Говорят, это миф. Про кирзовые сапоги. Он вполне роскошно жил. Ещё б не хватало, чтобы он жил так, как я сейчас живу. Ну вы же сказали про кирзовые сапоги. — Ну да, да. — И сейчас соглашаетесь, что всё было не так. Он роскошно жил. Ну, я не буду отвечать просто, понимаете? — То есть вы считаете, что... — Я не одобряю его, понимаешь? Но если я сейчас что-то начну говорить хорошее... И там я, в Москве, встречаюсь в мемориале, я там постоянно ругаюсь. Да? Что как вдруг чё скажешь хорошее — «А! Ты... Вот, ты одобряешь прошлое, одобряешь Сталина!» Так нет, давайте не одобрять, а просто приведём несколько примеров, что, на ваш взгляд, он сделал хорошего. Тут я не собираюсь с вами спорить. Сразу... Я так сразу... Что плохое — это ясно. Тут уже с детства мы знаем. Да, ГУЛАГ, стреляли, голодом морили. Ну, если я сейчас скажу так грубо, что он выиграл войну, — «Да нет! Не он выиграл — народ выиграл войну!» Ну конечно народ выиграл. А то, что шли в бой и «За Родину! За Сталина!» кричали, — это так, это ерунда вроде бы, да? Это не считается чем-то... ну, каким-то плюсом? Или как выразиться? Я не могу сказать. Но вы сейчас можете мне сказать: то, что он сделал плохое, и то, что хорошее, — плохое перевешивает. Конечно. Я согласен с этим, да. Но не надо умалчивать и о том, что он сделал хорошее. — (Дудь) Но то, что плохое перевешивает, вы согласны? — Ну конечно. А как вы спустя годы относитесь к Иосифу Сталину? Лично вы. Не отец, а вы. Вы знаете, очень трудно сказать, потому что для нас для всех Сталин был буквально богом. Конечно после ХХ съезда партии, на котором Хрущёвым было рассказано обо всех злодеяниях, которые были сделаны, всё это... очень трудно судить об этом. Но конечно много было и хорошего. Но то, что были репрессии, это конечно было ужасно. Это было ужасно, потому что многие люди погибли. Слава богу, что мой отец не погиб. Это счастье, что его спасла... Судьба его просто спасала, понимаете? Но многие люди конечно погибли. Это было ужасно. И наверно, Сталин конечно знал об этом. Но многое конечно было сделано и хорошее. Например, то, что при Сталине была какая-то дисциплина более стойкая такая, более хорошая. Потом, то, что Сталин не уехал из Москвы, когда враги, когда фашисты стояли буквально у стен Москвы. Это тоже было. И парад на Красной площади состоялся. Ну, трудно судить конечно. Конечно я осуждаю его, безусловно, осуждаю его за то, что такие репрессии были. Он не мог не знать об этом. Безусловно, он об этом знал. Но эта мания величия и мания какого-то преследования конечно его сопровождали. Как у вас в музее относятся к Иосифу Сталину? Ну, там, наверно, отношения у людей поделились на два лагеря, можно сказать. Есть кто действительно относится положительно, так как человек вроде как выиграл войну. Это самое первое, о чём говорят люди и с чем я не согласен в корне. Почему? Кто выиграл войну? Советский народ выиграл войну. Люди выиграли войну. Есть кто поддерживают мою точку зрения. А есть те, которые говорят даже такие вещи, типа: «Давай мы это обсуждать не будем. Есть много хуже людей». И так далее. «Почему именно Сталин? Почему не Берия или не Ежов?» Сталин главнокомандующий был всё-таки. На нём вся ответственность была за тех людей, которые здесь погибли. Я слышала про такие слова президента Академии наук Александрова. На Дне космонавтики как-то он сказал такие слова, которые меня очень поразили.

Анатолий Петрович Александров был тогда президентом Академии наук после Келдыша. Он сказал: «Если бы не были арестованы наши ракетчики и наши военачальники, Анатолий Петрович Александров был тогда президентом Академии наук после Келдыша. Он сказал: «Если бы не были арестованы наши ракетчики и наши военачальники, то, может быть, войны бы совсем не было или она не была бы такой длительной и кровопролитной». Понимаете, меня эти слова поразили, потому что конечно и Сергей Павлович, и ракетчики, которые были арестованы, принесли бы гораздо больше пользы Родине своей, чем они работали на Колыме и потеряли очень много времени. Понимаешь, как они устроены, сталинисты? Они... начётчики. Им нужны всё время цифры. Они копаются в них, копаются, копаются. Им кажется, что если они снизят вот этот порог жертв до какого-то приемлемого, то уже не так страшно. «А всё-таки были какие-то и виновные». Ну были! Ну, наверно, были! Но что такое «политический» виновный человек? Его надо сажать в тюрьму? — Их не прошибает ничего. — Так цифры и так же большие. Вот сейчас они появятся на весь экран. Но цифры же огромные. А они скажут, что они неверные. — А, «неверные». — Они скажут, что это подсунули либералы. Они скажут, что это взяли с потолка Яковлев и перестройщики. Они скажут, что это вообще всё придумали евреи. Они найдутся, что сказать. Но их не сдвинешь с места. (Шифрин) Ты вот так вот упрёшься — а он как был сталинист, так и остался, и будет ходить 5 марта не к Прокофьеву, а к нему, и будет вот эти свои гвоздики несчастные класть. Дело в том, что и на местах были варвары всякие. И он-то знать не знал. Сейчас, к примеру вот, Владимир Владимирович знает, что тут на Колыме происходит? Он выступает, что в деревнях надо открывать больницы, а у нас закрывают в Синегорье больницу. Ну как это можно понять? Вот и кто в этом виноват? — Не он? — Ну! Не он. Да. А кто? Ну, не знаю. Вот ищу — кто. Сталин же устроил геноцид настоящий в стране. Мы боимся этого слова. Но а как ещё это назвать? Когда 38-ой, потом 48-ой, и ещё незадолго до того, как сдохнуть, — ещё 52-ой или какой. Это я имею в виду всплески репрессий. Возможно ли повторение этой истории? А что, история лечит? Что..? Грабли умеют спрятаться в траве так, что ты раз наступишь, два... История учит только тому, что надо, этот самый, уметь их разглядеть, а никто не разглядывает. Кир, Артаксеркс, Пётр I — что может с ними? Они вписаны в мировую историю фигурами, которые изменили мир. Сталин в каком-то смысле изменил мир. Во-первых, он его уполовинил. Сейчас опять начнутся цифры. Во-первых, он его сильно подсократил. А во-вторых, он карту мира изменил. Не Ленин. Ленин только дунул — и пожар раздул мировой революции. А наша сегодня одна шестая — это Сталин. Он собиратель земель. Ты меня спросил: возможно ли повторение? Да хоть завтра! Почему нет? В истории всё стремительно меняется. Несмотря на письмо к съезду, которое предупреждало всех партийцев о том, что эту фигуру нельзя ставить во главе чего бы то ни было, Сталин быстренько с 22-го начал свой эксперимент над страной. Этот «эффективный менеджер» — когда мне говорят и про индустриализацию, и про всё, у меня кончаются аргументы, потому что для меня сразу вырастает цена всего этого. Ну цена! Ну слушай! Ну можно построить завод так, а можно построить, погубив... Говорят: «А Пётр I?!» Ну Пётр I никакого отношения к моей судьбе личной не имеет. А я поимел папу 46-летним. Мне больно было его терять. Потому что в этом возрасте люди становятся дедушками. Я хотел иметь папу молодого. (Дудь) Многие заключённые и их родственники были уверены: «Сталин не знал, что происходит в лагерях». Сталин действительно не знал? Сталин знал абсолютно всё, что касалось репрессивной системы вообще и ГУЛАГа в частности и лично подписывал расстрельные списки. Более того, именно Сталин определял вектор развития лагерной системы. Так, например, по инициативе Сталина в 1939 году в ГУЛАГе была отменена система условно-досрочного освобождения, в результате чего произошло резкое ужесточение режима содержания заключённых. По указанию Сталина было запрещено применять амнистию к осуждённым за спекуляцию. Было введено наказание в виде 20 лет каторжных работ за побег из мест специального поселения. Ну а вот ещё несколько документов, подписанных лично Сталиным. Откуда мнение, что всё это перегибы на местах? Сталин не был в курсе. Это даже не мнение. То есть это... Этот миф о Сталине... Да и людей, собственно, в то время когда арестовывали, это есть в воспоминаниях, как люди говорили: «Сообщите товарищу Сталину! Сталин об этом не знает!» Даже освобождались люди, уходили из лагерей, тоже с представлением, что Сталин об этом не знал. Имея психологическое образование, я, например, в этом вижу, что страна вообще после революции, после... большого террора, после вообще всей репрессивной политики после войны осиротела в прямом и переносном смысле. В прямом — что действительно отцы, братья, деды, дяди уходили в лагеря, на фронт, были расстреляны. Страна осиротела. И образ Сталина — это такой образ отца, который победил в войне и благодаря его... Ну и пропаганда же, на самом деле, этому служила. И, наверное, отчасти до сих пор служит.

И здесь это какое-то формирование священного... — Образа. — ...образа, да. И миф. Мне кажется, вот отсюда это вытекает. И здесь это какое-то формирование священного... — Образа. — ...образа, да. И миф. Мне кажется, вот отсюда это вытекает. А дальше это просто оправдания. Дальше всё просто не приклеивается, и психика таким образом работает, исправляет и говорит: «Да нет, это всё фальсификации». Или: «Всего этого не было». Или: «Сталин не знал». Дальше просто разные могут быть аргументы и формы отрицания. (Дудь) Магаданская область — это меньше половины трассы «Колыма». Бо́льшая часть этой дороги прикована к холодной якутской земле. Чтобы физически прочувствовать размеры нашей страны, хотя бы раз в жизни надо съездить именно в Якутию. Возможно, вы видели вот такую инфографику про то, какие государства могли бы поместиться на её территории. Чтобы было ещё яснее: Якутия — это больше Казахстана, больше Аргентины и почти что Индия. Если бы Якутия была отдельным государством, то она занимала бы 8 место в мире по территории. В общем, ух! (Дудь) Общепит, про который здесь знают все. Кафе с замечательным названием «Куба», и известно оно как минимум по одной причине: 200 с лишним км туда, 200 км туда нет ни одной возможности оказаться в тепле и поесть. А здесь такая возможность есть. Это легенда, что сюда приезжал Том Харди? Ну, они ездили — то ли машины рекламировали, то ли сами просто катались. То есть там чё-то «Поездка в Сибирь» или «Закалка Сибирью». Короче, такое название. Не вспомню точно, как называется. Они снимали. И как, он гуляш из оленины ел? Да конечно они ели. Кушали в кафе. — И как, кайфанули? — Да нормально вроде. А их узнал кто-нибудь здесь из посетителей? Я, короче, его сначала вообще не узнал! «Том Харди, Том Харди». Как бы, ну... (Дудь) Это мужик из-за океана! Я его много раз видел по фильмам где-то, а как его зовут — просто значения не придавал. Потом только узнал. (Дудь) Круто! (Сергей) Это у нас антивандальная схема. То есть у нас кинули кабель, оптический. Ну, Интернет. Допустим, он идёт... И это он вдоль трассы шнуром? Да. Он идёт из Якутска до Магадана. То есть они тестовый кабель сейчас положили. Ну и как бы есть же у нас народ, любители цветного металла, вредители. Мы специально повесили образцы, что там внутри ничего кроме кевлара, стекла и всего такого — полезных металлов там нет. Ну то есть чтобы банально кто-то его не рвал, на металл не тащил или ещё что-то. И вы вот так вот показали? Да. То есть чтобы «заинтересованные» люди пришли, посмотрели. Может быть, из десяти человек два не оторвут кабель — уже хорошо. Почему кафе называется «Куба»? Тут посёлок раньше был Кубума. Ну и все говорили: «Доехал до Кубы». То есть сокращённо называли «Куба». — Ага. — То есть посёлок Кубума. И место просто называли «Куба». Сокращённо. «Кубума» как переводится? Там какое-то красивое... Не знаю. Чё-то «Долина смерти» что ли? Все по-разному переводят. — Очень красиво! — Честно, да, дословно не знаю. Но как бы ничего хорошего точно. Так что вот так. Ну и сокращённо «Куба» называли. Потом оказывается, на якутском языке слово «куба́» — это лебедь, ну и как бы тоже красиво. Короче, все вместе собрали — нормально получилось, красиво. — Здесь полно медведей. — Летом — да. Самый прикольный случай был, когда мы ехали с поляками уже от Томтора до Оймякона. Там делали дорогу. Бульдозерист был якут с Томтора. Он на этом бульдозере разравнивал гравий, который привозили, отсыпали дорогу. И повадился медведь один... Пришёл. Ему понравился трактор. Не знаю — может, сам водитель этого трактора. Он просто садился на жопу в десяти метрах от этого бульдозера и смотрел, как он работает. Реально. Вот так садился и... Ну как человек просто! — Как ребёнок. — Ну да. Ему было просто интересно, и он стоял. А бульдозеристу-то, бля, ему реально не смешно. Ну ладно выйти поссать — открыл дверь, поссал с траков. Но, бля, есть дела-то посерьёзней, посложнее в этой жизни, чем попысать, на. Ну, в результате пришлось, короче, забрать этого человека, и этот трактор там бросили на определённое время. Ну и заморозили его даже — он всю зиму там простоял. Но эта история была рассказанная мне. Я сам не верил. И когда мы поехали с поляками: стоит этот трактор... Блядь, сидит медведь около этого трактора и смотрит на этот трактор. Я вообще в шоке был. Думаю: ну реально правда же, ё-моё! Но он такой, не здоровый. Такой, подростковый медведь. — Лет пять. — Тинейджер. — Да, да, тинейджер! Им же всё интересно — там, чё-кого. — Тебе нравится здесь жить? — Да. — Мне нравится здесь жить. — Почему? Я здесь родился, вырос. Меня прикалывает эта свобода. Природа, рыбалка. Я кайфую от этого. Хотя у меня есть возможность уехать за границу. У меня родственники за границей живут. — Ты немец? — Я немец по национальности. Но я не поеду туда. Я там не смогу просто жить. Почему? Ну... У меня склад ума другой, бля, я не знаю. Там не хватает нашего русского распиздяйства, понимаешь? Там... Ну ты понял, о чём я говорю? Там всё строго. Я с удовольствием езжу туда в гости, общаюсь с родными, но чтоб уехать на постоянку — я там просто не смогу. Я знаю. Даже пытаться не буду. Я там не смогу жить, всё.

Итак, мы в Оймяконе, самом холодном месте нашей страны. (Дудь) 71,2! Когда-то было и такое, но сегодня здесь гораздо, гораздо теплее. Итак, мы в Оймяконе, самом холодном месте нашей страны. (Дудь) 71,2! Когда-то было и такое, но сегодня здесь гораздо, гораздо теплее. Наслаждаемся! Ой, подождите! Я забыла снять серёжки. На улице холодно. А это металл, поэтому можно быстро уши заморозить. Так-то мы, якутки, с ушами носим шапки зимой. Тогда серёжки нужно надевать. А если так, то она сразу замерзает, и уши можно заморозить. Поэтому когда короткую шапку надеваем, то оставляем серёжки. Индия — женщина в прошлом году приезжала купалась. — Индийка? — Да. — Купалась в незамёрзшей... — Индигирке, ага. У нас есть талая вода, которая из-под земли тёплая вода поднимается, и она льдом в 60 градусов не закрывается. Вот такие открытые места у нас есть в Индигирке. У вас была мисс Вьетнама? Да. Новый год она встречала со своим парнем. Парень — фотограф из Санкт-Петербурга был. Он её пригласил на Новый год и подарил как бы подарок — путешествие по полюсу холода. Они здесь Новый год встречали. Ещё одна пара была, но они чуть пожилые люди, но около стелы он сделал предложение выйти замуж. — А откуда они? — Они... из Австрии. — Из Австрии? — Ага. — Она согласилась? — Согласилась! И даже приглашение на свадьбу они потом отправили. — Вам? — Да, да. (Дудь) В часе езды от Оймякона — посёлок Томтор. Именно здесь закончилась ссылка писателя Варлама Шаламова. Он провёл на Колыме 15 лет и несколько раз находился в шаге от того света, но сочувствующие медики возвращали его к жизни. Когда Шаламов попал в больницу во второй раз, его не только спасли, но и обучили профессии фельдшера. Он начал работать в различных посёлках Колымы. Шаламов оставался на этой работе в течение двух лет после окончания своего заключения, потому что нужно было заработать на обратный билет на большую землю. Последние годы он провёл именно в Томторе, потому что здесь находилось единственное на сотни километров отделение почты. Переписка, в первую очередь с Борисом Пастернаком, была окном Шаламова в свободный мир. Знаете, меня очень часто спрашивали, особенно иностранные журналисты: был ли тщеславным Сергей Павлович? И какое отношение он сохранил к своей стране, которая его так наказала, понимаете? Он был патриотом своей страны в полном смысле этого слова. И его тщеславие заключалось не в том, чтобы его как-то хвалили, а в том, чтобы первый спутник был наш обязательно, чтобы первый человек в космосе был русский человек, чтобы первый выход в открытый космос был совершён тоже нашим космонавтом. Именно нашим. Он был патриотом своей страны. Я могу вам привести в подтверждение этих слов слова, которые он написал ко дню моего совершеннолетия. Это было 5 апреля 1953 года. 10 апреля я родилась. Он был тогда на полигоне Капустин яр. 10 апреля 1953 года мне исполнилось 18 лет. Он написал так: «Наташа, через несколько дней наступает день твоего совершеннолетия. И ты по праву можешь считать себя взрослым человеком. От всего сердца приветствую тебя в этот день и желаю быть достойным гражданином нашей великой Родины. Несмотря на тяжёлые испытания, которые мы все вынесли за минувшие годы, ни на один миг наша Родина не оставляла заботу о тебе. Как ни было трудно, ты росла и училась, и жизнь для тебя была светлой. Помни об этом всегда. И всегда люби наш народ и землю, на которой ты выросла. Этого я тебе желаю во всём и всегда». Это напутствие я повторяла своим внукам, когда им исполнилось тоже 18 лет. Это слова истинного патриота. Он любил свою страну, как, может быть, другие даже не любили её. (Дудь) К финальной точке нашего путешествия, Якутску, мы добрались, когда солнце уже село, поэтому не успели заснять главную местную боль — переправу через реку Лена. Но это можно увидеть и на фотографиях. Якутск — большой, 300-тысячный город, отрезанный от всех российских дорог, в первую очередь — от трассы «Колыма». Зимой здесь переправляются или личными авто, или катерами на воздушной подушке. Летом — паромом. А вот когда лёд уже недостаточно крепкий, а навигация ещё не открыта, Якутск живёт в изоляции. В том числе потому, что всё внимание, энергия и деньги — на тот мост, что в Крыму. Вы сказали, что страх пропитал настолько /тогда/ всю страну. А последствия этого страха вы как-то видите в русском народе сейчас? Ну, под русским народом я всех имею в виду. Нет. Твоё поколение совершенно свободно от этого страха. Я просто это знаю. А во мне он сидит. И ничего не сделать. А как это проявляется? Да по-всякому. Волнуюсь я. Как бы чего не вышло? Как бы чего не сказал? Вчера, например, сказал... Нет, не вчера. Надысь. В «Пусть говорят», когда они там загалдели все, там передача была мне посвящённая, я говорю: «Ну чё вы, как в Думе, галдите? Давайте по одному. Я ничего не расслышал». Ну и всё, и забыл. А сегодня утром я директору говорю: «Слушай, я сказал, это... “Шо вы, как в Думе, галдите?" А сейчас же закон какой-то там — нельзя их обижать, оскорблять». Он говорит: «А какое это оскорбление?» Я говорю: «Ну они же там вроде уже не галдят». Представляешь? Мне про что надо думать? Больше не о чем? Нет. Страх — это штука липучая. К сожалению, мы выросли в этом страхе. (Дудь) Некоторые из тех, кто досмотрел наше видео до конца, скажут: «Дудь, ну вот чё тебе этот Сталин? Чё ты так часто о нём говоришь? Тебе же недавно сказали, в чём одна из главных проблем России: в том, что она живёт прошлым, что до сих пор постоянно обсуждает: был Сталин прав? Не был Сталин прав?» Мы проехали трассу «Колыма», не чтобы обсуждать, прав Сталин или нет. Дать правильный ответ на этот вопрос совсем несложно и без нашего участия. Мы проехали трассу «Колыма», потому что это не про наше прошлое — это про настоящее. Страх — это штука липучая. Страх — главный враг свободы. Не бояться ничего — значит быть отмороженным и глупым. Но бояться шороха, взгляда, и самое важное — собственного мнения — значит не рисковать, не интересоваться новым, не развивать себя, своё окружение и свою страну. Мы проехали трассу «Колыма», чтобы напомнить всем две простые человеческие ценности. Вообще они базовые, но у нас о них часто забывают. Не бойтесь. Уважайте себя. И возможно, тогда периодов, когда к людям относятся хуже, чем к животным, у нас в стране больше никогда не случится. Всем МИР. [Русские субтитры — Семён Гальцев]

Ad Х
Ad Х