🏠

«Плохие» Фильмы и большие Деньги | Как зарабатывает Сарик Андреасян? Критики, Фонд Кино и Михалков

Это текстовая версия YouTube-видео "«Плохие» Фильмы и большие Деньги…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

К государству я за деньгами не пойду. Эти деньги просто прокляты. Я получаю зарплату 250 тысяч рублей, а у моего партнера яхта за 10 миллионов долларов, и я их ненавижу всех. Я вообще без денег чувствую себя некомфортно. Я не могу наслаждаться тем, как барсуки прыгают по деревьям. Плохих российских режиссеров много. Ребенок-дебил, мама-алкоголичка, папа-алкоголик, дедушка изнасиловал всех в деревне — я не хочу. Я не понимаю, как можно остаться в палатке с другим мужчиной и вот что-то в тебе заиграло. Даже если была бы смертная казнь, наверное, это было бы уместно. Если вы занимаетесь творчеством и не можете на этом заработать, значит просто уходите. Джон рокфеллер сказал: «Я готов отчитаться за каждый заработанный миллион, кроме первого». А ты готов? Да, готов. Сарик Андреасян, 36 лет, скандальноизвестный режиссер, сценарист и продюсер. Среди знакомых всем картин «Беременный», «Служебный роман. Наше время», «Лопухи», «Мамы, «Непрощенный» и совсем недавно вышедший сериал «Чикатило» о всемирно известном серийном убийце. Критики почти всегда картины режиссера ругают, негативных отзывов и обзоров много, но Сарику Андреасяну как будто бы все нипочем — касса говорить за него. Андреасяна считают одним из самых успешных режиссеров с точки зрения бизнеса. Он умеет снимать кино, которое окупается. [музыка] [аплодисменты] Сарик, есть среди ваших фильмов те, что вы сами считаете провальными? Смотрите, если я начну перечислять фильмы, которые провальные кассово — их немного, но художественных провалов то есть в принципе все комедии, которые зарабатывали очень большие деньги, в реальности это художественно провальные фильмы, потому что «Беременный» или «Что творят мужчины», они не имеет никакого отношения к художественности, но это это огромные кассовые сборы. Понимаете? Просто «Американский пирог» тоже не имеет никакого отношения художественности, просто в России свое пахнет, а чужое не пахнет, ну то есть смеяться, как люди трахают пирог в американском кино, всем типа круто, а когда они смотрят российскую комедию, они сразу почему-то все вспоминают, что живут в стране Достоевского. Тут же забывают, что вчера ссали в лифте. Вы снимаете очень много, даже есть ощущение, что беретесь буквально за все, вы когда-нибудь отказываетесь от работы? Я в принципе не понимаю людей, которые отказываются от работы, если мне завтра позвонят и попросят отрекламировать йогурт, я буду это делать с большим удовольствием. Мне пофиг, что об этом люди подумают. Работа порождает работу. У меня есть определенная философия: если вы отказываетесь от работы, вы убиваете потенциал, свой же на будущее, а когда вы соглашаетесь на работу, даже если она где-то вас не устраивает, вас начинают окружать люди, которые могут вам дать работу. У нас все во всех сидит бедная ментальность, мы все из бедных семей, ну то есть вокруг меня очень мало людей, которые изначально были богаты, и все думают, а вдруг завтра работы не будет, и я точно так же — что был у меня миллион долларов, что не было, я всегда боялся, что завтра работы не будет, поэтому я понимаю всех этих людей и я их не обвиняю. Я включаю и вижу какого-то симпатичного мне артиста в какой-то ну просто лютой история, ну ладно, наверное, здесь в тот момент ничего другого не было, просто я к этому отношусь с пониманием. Сарик, вы любите деньги? Я не отрицаю, я вообще без денег чувствую себя некомфортно. Ну то есть я не могу наслаждаться тем, как барсуки прыгают по деревьям, как бабочки летают, как трава зеленеет, то есть я не отношусь к этой категории людей, я не верю людям, которые говорят, что они не хотят быть богатыми, мне кажется, что так говорят люди, которые либо уже богаты, либо как бы смирились, что это очень далеко от них. Может быть, я где-то в глубине души понимаю, что я не могу разбогатеть так же, как ребята, которые качают нефть, либо занимаются строительством, но у меня нет преград, то есть я понимаю, а почему я не могу быть там так же богат, как, я не знаю, Кристофер Нолан. Мне кажется, в 2021 году люди, которые говорят такие вещи в камеру, о том, что деньги не имеют значения, что они за мир во всем мире, что они просто любят бабочек и невероятно заботятся о черепахах, и еще любят ежиков дома, ну как бы они у меня вызывают больше вопросов и недоверия, потому что в этом я вижу больше лицемерия. Где вы взяли деньги на свой первый фильм? У меня был инвестор, он же и продюсер фильма, то есть в первых своих работах я не был сам продюсером, то есть я не имел этих денег, скажем так, то есть мне с этих кассовых сборов и прочего ничего не перепадало, я просто получал гонорар, как режиссер. Уже другое дело, что мой первый фильм стоил, он стоил, кажется, 26 миллионов рублей тогда, даже тогда это были очень маленькие деньги для кино. И заработал в прокате 130 или 140 миллионов, и, понятное дело, что слушок пошел, что есть парень, который делает коммерческое кино, тогда в принципе таких парней почти не было, и мне уже тогда позвонили из компанией «Леополис», Георгий Малков и Сергей Ливнев и пригласили на работу к себе. Там я при них снял «Служебный роман», который стоил полтора миллиона и заработал 15000000 долларов. И в принципе за мной закрепилось, что я могу делать фильмы, которые зарабатывают деньги. Соответственно, уже после «Служебного романа» инвесторы сами объявлялись в моей жизни и говорили, что мы хотим вам дать деньги на кино.

Вас часто обвиняют в том, что вы используете всем известные сюжеты, почему так? Это лучше продается? Есть такое понятие, как высокая концепция в Вас часто обвиняют в том, что вы используете всем известные сюжеты, почему так? Это лучше продается? Есть такое понятие, как высокая концепция в кино, оно называется high concept, то есть это то, ради чего люди придут в кино, условно, когда вы видите беременного Дюжева — это high concept. То есть никто еще не знает: хороший фильм, плохой, что там внутри — но это работает, вы по-любому должны это посмотреть, понимаете, то же самое «Служебный роман» — это большой бренд и если вы подсаживайтесь на этот бренд, то, понятное дело, что люди на него тоже придут, то есть это делается во всем мире, то есть люди снимают по сто раз суперменов, потому что это большие бренды. И каждый раз на это подсаживаются. Почему тогда, например, у Никиты Михалкова не получается собрать кассу? Ведь он тоже сделал продолжение культового фильма «Утомленные солнцем», почему не сработало? Самая большая проблема, как мне кажется, было в маркетинге, я помню хорошо, на афише было написано: «Великий фильм о великой войне». Есть один нюанс: зритель еще фильм не видел и зритель понимает, что его создатели заранее решили, что фильм великий, и у зрители это вызывает отторжение, зритель думает: «Ничего себе, у вас какое самомнение, сейчас-то мы вам расскажем, что он не великий, сейчас я тебе как напишу критики». Я не смотрел обе части, продолжение, я смотрел, по-моему, «Предстояние», я вам скажу такую вещь: это не так плохо, как люди пытаются нам об этом рассказать, то есть Михалков априори в каком бы состоянии он ни пришел на площадку или что, он человек талантливый, и там видна рука мастера, мне кажется, что во многом, это просто очень много злых языков. В России очень сильно смешивают личность, политические взгляды и творчество. Я думаю, что если бы Никита Сергеевич не был бы, условно, провластный человек, если бы он не был бы таким, ну скажем так, видным деятелем, то не было бы таких проблем с этим фильм, никто бы их так не критиковал, поверьте мне. Если мы говорим про коммерческую составляющую: фильм с бюджетом в 30 миллионов долларов не может окупиться в России априори, это невозможно, что бы ни случилось, даже если бы это был бы лучший фильм за всю историю России, он не может окупиться. Почему фильмы с большим бюджетом в России не окупаются? В России всего лишь 10-12 миллионов человек вообще интересуются кино, то есть из 140 миллионов населения. Я всегда привожу в пример самый кассовый фильм в истории — это «Аватар», на него продано 13 миллионов билетов, то есть 13 миллионов россиян были в кино, больше россиян, которые смотрят кино, нет. В Америке, к примеру, на 360 миллионов населения, половина ходит в кино, поэтому это локальный рынок, нужно понимать, что, если даже вы снимете в России кино с бюджетом в два, в три миллиарда рублей, это там 30-40 миллионов долларов, вы априори банкрот. Ваш последний проект «Чикатило» его можно считать успешным? Да, я его оцениваю как сверхудачный проект как с точки зрения художественного, так и с точки зрения вообще в принципе резонанса и того количества просмотров и рекордов, которые произошли на онлайн-платформе, потому что на данный момент это самый просматриваемый сериал вообще за всю историю существования онлайн-платформ. Сколько вы заработали на этом проекте? Вы можете назвать цифры? Это 10-15 процентов от бюджета, я думаю, что это, наверное триста-четыреста тысяч долларов. Как вы думаете, почему критикам опять не понравилось? Я всегда считал и считаю, что профессиональные критики в России нет и у меня очень неоднозначное вообще отношение к этой профессии, допустим, вы не можете критиковать своего зубного доктора, или вы не можете критиковать хирурга, потому что вы ничего в этом не понимаете. Я снимаю кино про плохого человека, это уже очень очень серьезный вызов, и соответственно всегда есть некие борцы за мораль, как бы не понимающие, что в принципе искусство никаким образом не может кого-то сподвигнуть на преступление, и они начинают вокруг этого устраивать свой собственный пиар. Вопрос как к профессионалу: плохие рецензии влияют на бизнес, люди вообще прислушиваются к критике? У меня есть ощущение, что нет, плохой сарафан влияет — когда человек вышел из зала и стал говорить, что это плохо, и точно так же хороший сарафан тоже влияет. Допустим Badcomedian — какое огромное количество плохих обзоров он сделал на «Елки», на «Бабушку легкого поведения» — по 500 миллионов собирают фильмы, «Елки» собирали миллиард. Это о том, что не факт, что работает, у меня есть ощущение, что та аудитория, допустим, которя смотрит обзоры, она не ходит в кино изначально, то есть на российское, она и не собиралась, это отдельный такой поджанр — мы здесь посмотрели, посмеялись и забыли. И то же самое с критикой, которая печатная. Ну сколько человек может читать? 10? 20 тысяч? 30? Ну неужели вы думаете, что люди, которые читают Долина, они аудитория комедии «Бабушку легкого поведения»? Нет. Вы помните, как заработали свой первый миллион долларов? Миллион долларов — это штука, распиареннная кинематографом, все всегда говорят, что вот он, миллион долларов, но в реальности, если вы живете в Москве и вы знаете цены, вы поймете, что миллион долларов — это квартира в центре Москвы, хорошая, да, ну либо дом по Новой Риге — наверное, тоже неплохой, и в принципе миллион долларов заканчивается на этом, это не так, чтобы вот все, вы один раз его сделали и жизнь стала другой. То есть свой первый миллион долларов, я отчётливо помню его, мы заработали его в 2011 году, это уже у нас была своя собственная кинокомпания, мы сняли фильм за миллион двести долларов и перепродали его за два миллиона долларов. Давайте поговорим о Фонде кино — как, на ваш взгляд, деньги там распределяются справедливо? Они распределяются несправедливо, вы сначала должны пройти сценарный отбор, а потом вы должны пройти типа попечительский, что ли, совет, или как он там называется, типа самый главный. Но к совету попадает уже те проекты, которые одобрил сценарный комитет. В сценарном комитете сидят сценаристы проектов, которые проходят отбор, ну словно Жора Крыжовников сидит в сценарном комитете, читает свой же сценарий, говорит: «Невероятно», — и отправляет туда наверх. Нехотя, ангажировано, мы все друг на друга и на кого-то работаем, и получается, что все равно есть люди, которые толкают сами себя, либо своих друзей, а если у вас нет там своих людей, то вас никто не толкает и так далее. Когда-то вы тоже получали поддержку от Фонда кино, почему последние пять лет вам не дают деньги? Последние несколько лет я сам туда не хожу и не прошу, потом в какой-то момент я даже подумал, что эти деньги просто прокляты, потому что, как только я брал деньги у государства, фильмы проваливались, как только я снимал за свои, они почему-то зарабатывали, я не понял, как работает эта формула, но я внутренне очень успокоился по отношению к государственным деньгам, я понял, что в принципе я могу обойтись без них. Скажем так, да, я не буду снимать «Кому», я не потрачу 250 миллионов рублей, я сниму что-то другое, что намного дешевле и так далее, но к государству я за деньгами не пойду. Самый лучший и самый худший российский режиссер, на ваш взгляд? Себя же называть некрасиво? Поэтому, наверное, самый лучший российский режиссер — я бы назвал Валерия Тодоровского. «Стиляги», «Оттепель» — это все мне очень симпатична, я считаю, что он очень талантлив. Плохих российских режиссеров много. Если мы прям совсем хотим говорить — я не знаю, кто снимает такие сериалы, как «Знахарка» и прочие на ТВЦ, наверное, там, я даже понятия не имею, кто эти люди, но я знаю точно, что это очень плохо, как можно не уважать людей, чтобы так снимать или это показывать. И в принципе даже если была бы смертная казнь, наверное, это было бы уместно. Сарик, вы понимаете, кто ваш зритель, можете нарисовать его портрет? Я всю свою жизнь мечтал работать для простого человека, ну то есть я себя сам таким считая. Сколько бы у меня ни было денег, я все равно простой человек. То есть я человек, который в Ереване вырос, в Казахстане вырос, в маленьких городах, общался с очень простыми людьми, и я этих людей понимаю, то есть я никогда себя не считал интеллигентом, потому что эти люди у меня зачастую вызывают просто раздражение, которые начинают высокопарно рассуждать о кинематографе, восемь раз произносить слово «искусство» за минуту — их всех нужно в психушку и лечить, а я за простых людей, за очень понятный контент, это то, что в принципе делает Голливуд. И почему Голливуд вообще победил весь мир? Потому что они делают понятный развлекательный контент, который понятен любому человеку в мире. Как вы относитесь к кино не для всех? Ну например, к арт-хаусу. Я их ненавижу всех. По одной простой причине: мне не нравится безысходность, я не понимаю фильмы, где все только отчаяние, то есть искусство, оно про надежду, я всегда это говорю, все может быть плохо, но оно должен оставлять в душе отпечаток, что завтра будет хорошо. Когда я смотрю Сигарева, либо Звягинцева, я понимаю, что ничего не будет хорошо. После их фильмов в принципе можно выключить свет в стране. И я не считаю, что это терапевтически, что это лечит, нет, это не это не может никого вылечить. Мой фильм «Непрощенный», когда в конце Нагиев берёт котенка, люди рыдают в этот момент, это очень понятная простая метафора, тоже про новую жизнь, что у этого человека жизнь продолжается. Но это нужно. Просто прийти посмотреть кино ребенок-дебил, мама-алкоголичка, папа-алкоголик, а дедушка изнасиловал всех в деревне — я не хочу, ну то есть я не понимаю, зачем. Вы говорили, что не отказывайтесь от работы, но все-таки есть ли что-то, что вы не снимете даже за большие деньги? В своем кино я никогда не буду издеваться над религией, я не буду смеяться над инвалидом, ну то есть, есть вещи, которые я себе никогда не позволю. Какими бы деньгами там не пахло, понимаете? Это к вопросу о том, что вы спрашиваете, а вот ради денег, ради денег — не на все можно идти ради денег. Есть определенные принципы. Я все равно всегда будут стараться делать кино про какие-то классические ценности, ну то есть это то, что я продвигаю в этой жизни, понимаете? Я «Горбатую гору» не сделаю, хотя это хороший фильм. Но я не могу. У меня есть друзья-гомосексуалисты, я не могу это делать, потому что я этого не чувствую, я не понимаю как можно остаться в палатке с другим мужчиной и вот что-то в тебе заиграло. Что важнее: заработать или сделать великое кино? Я вам расскажу одну историю. Я как-то летел самолете и уснул, проснулся, а рядом со но человек смотрел мой фильм, в экране, и я так посмотрел и первая моя мысль была: «На этом фильме я потерял». И я дальше уснул, я не обрадовался, что он смотрит мой фильм, у меня остался осадок, что я год снимал фильм, а фильм деньги потерял. И дело не в том, что это деньги, а дело в том, что все-таки ты должен ощущать отклик. Отклик — он либо зрительский, либо он денежный, но отклик должен быть, то есть снимать вникуда очень неправильно, поэтому для меня заработать — это важно. Если вы занимаетесь творчеством и не можете на этом заработать, значит просто уходите из этого дела, значит вы плохо это делаете. Есть мнение, что творческие люди в бизнесе не очень успешны. К вам это относится? Может быть, вас обманывали когда-то? Ты доверяешь своим партнерам, еще кому-то, и в итоге ты понимаешь, что тебя все облапошили, то есть каждый раз, когда я уходил с той или иной компании и открывал новую, я уходил в том числе потому что я понимал, что меня кинули, грубо говоря, потому что я никогда не вдавался в подробности ни в договора, ни в бухгалтерию, просто потому что моё дело было производить контент, и когда я условно понимаю, что я получаю зарплату 250 тысяч рублей, а у моего партнера яхта за 10 миллионов долларов, я начинаю понимать, что что-то здесь пошло не так. Это, знаете, такой есть легальный рейдерский захват, люди входят в твою компанию как учредители с какими-то деньгами, а потом ты вдруг понимаешь, что ты уже не учредитель, а теперь эта компании его, допустим. Я просто вот последние 2-3 года в своей жизни дошел до той стадии, что есть только я и мой родной брат. То есть все, больше никого нет. Я знаю, что вы открываете школу, чему там будете учить? Я хочу учить людей понимать кинематограф сегодняшний, понимать, что если вы, к примеру, сделали какую-то комедию, которая получила двоечку на Кинопоиске, но принесла вам 8 миллионов долларов, что в этом ничего стыдного нет, пусть будет стыдно тем, кто не сделал. И чтобы человек мог найти работу. Потому что 90 процентов людей, которые заканчивают классические российские ВУЗы, не могут найти работу, потому что им пять лет показывают Эйзенштейна, понимаете, «Броненосец «Потемкин» и так далее. И уже все понятно, как бы это черно-белое кино, мы понимаем основы монтажа, мы все восхищаемся, дай ему бог здоровья. Сегодня 2021. То есть хочется показывать людям то, что может помочь им сегодня, и обсуждать это. Я сам учился в киношколе, и это все люди из вчера, хочется воспитывать режиссеров, продюсеров, которые будут мыслить сегодняшним днем.

Ad Х
Ad Х