🏠

Птушкин – главный путешественник ютуба / вДудь

Это текстовая версия YouTube-видео "Птушкин – главный путешественник ютуба…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

— Привет, касатики! — Пам-Птушкин? — Юрец из Москвы. — Вот там, видел, че? — Песок, горы, море. — Это был реально… программа «Сдохни или умри». — Бедные и голодные побеждают богатых и сытых. (Дудь) — Надеюсь, она была закрыта, пацаны. — Посмотрю, наверное, этот выпуск. (музыкальная заставка) — Десять лет назад ты писал в своем ЖЖ: «За вчерашние сутки 1613 уникальных просмотров в журнале». Расскажи, кем ты был 10 лет назад. — Ну ты копнул… Я делал квесты. В Луганжелесе. Мы занимались квестами. Ну я думаю, ты играл, знаешь, что это такое. — Я знаю, что это такое, ни разу не дошел. Это офигительная вещь на самом деле, и мы прям… Я когда возвращаюсь назад, в свою молодость, я понимаю, что прожил несколько жизней. Знаешь? То есть у меня была там… квест-молодость, мы там три или четыре года устраивали квест-игры, это было очень круто, это, кстати, была такая предтеча моих больших выпусков. Это, условно, ночные… ну, не гонки, а некий маршрут… — Испытание. — Загадки, разгадки и так далее. Да, и это очень круто, это прямо затягивало, и мы одними из первых, кто это делал в «Луганжелесе». Потом у меня была… — Как ты классно называешь этот город. — Еще есть «Луганстерск». — А-а… Так. — Вот, потом… У меня был достаточно большой отрезок в ночной жизни города. Я занимался всяким арт-директорством, диджеингом и всем остальным. Вот, привозил артистов. А потом у меня был трехлетний отрезок, который назывался «Радио». Это я типа так… — Ты придумал радиостанцию, которой руководил. — Да-да, даже парочку. — Если бы тебе тогда, когда ты радовался вот этому количеству просмотров, сказали, что через десять лет ты будешь главным тревел-блогером русскоговорящего Ютуба, и у тебя видосы будут собирать по 10-15 млн просмотров, как бы ты отреагировал? — Ну я бы вряд ли поверил, конечно. Я до сих пор не отстреливаю, что происходит. Первый мой вообще блог или влог — я ненавижу это название, но так или иначе оно существует, это название — он был из Нью-Йорка. Мы прилетели с моими друзьями в Нью-Йорк на выступление моей подруги-диджея, вот, и я запилил такой бложик. Это был мой первый блог, условно говоря. И он набрал какое-то количество просмотров, и это было из серии 400 или 500, и я радовался этому мегауспеху. И когда меня в «Решке» начали записывать как «ютубера», я очень ржал, потому что на самом-то деле это… — Аванс. — Да-да, такой большой аванс. — Без пятнадцати двенадцать. Мы должны были выйти еще два часа назад. Естественно, вовремя никто не вышел. Самое забавное, что я вижу, как Юрец волнуется, то есть прям… Он хочет набирать все больше и больше вещей. Ну это типичные ошибки человека, который первый раз ходит в походы. (Дудь) — Давай расскажем, сколько раз мы договаривались о встрече. — Год, я думаю, да? — Почти. — Почти год. — С начала календарного 2020 года мы договаривались. Ну и мы сразу договорились, что это должна быть история про какое-то, что-то околопутешественническое. — Я первый раз в жизни в этом году, отчасти благодаря пандемии, пошел в поход в Карпаты сам. Никогда в жизни я до этого не ходил в походы и прошел неделю по Карпатам. И прям меня порвало на тысячу маленьких ниндзя, это очень красиво. И прикол этого похода то, что ты видишь красоту, которую ты обычно не видишь, когда проезжаешь на машине или пролетаешь на самолете, то есть ты как бы все эти деталечки какие-то рассматриваешь, и это прямо офигительно круто. Мы сейчас на Ликийской тропе. Ну практически возле Ликийской тропы. — Это один из самых известных пешеходных маршрутов планеты. — Один из самых известных длинных пешеходных маршрутов планеты, — …потому что он там более пятиста… — 540. — Или 530 км, то есть можно отсюда дойти до Антальи. — Угу. — Сразу давай уточним. Есть два варианта вот этой Ликийской тропы. Есть вариант Анталья, это где собираются туристы со всего мира, и есть вариант западный, у Олюдениза. — Да. — Западный вариант, он чуть менее попсовый, — …ну это менее туристическое место. — Смотри. — Мы выбрали западный вариант по двум причинам. Во-первых, он легче. А мы уже не молоды. Он, наверное более красивый. А у нас есть камеры, соответственно, мы можем по идее все это достойно снять. Ну и еще задумка, давай мы ее огласим. — Турция считается самой попсовой страной с точки зрения туризма. — Ну одной из самых попсовых. — Мы решили показать, что провести время в Турции можно интересно и вне попсового флера. — Смотри, когда ты идешь в пеший поход, мне кажется, абсолютно неважно, где ты его делаешь. Потому что это как раз тот способ, когда любой, даже самый попсовый маршрут практически в любой стране — он будет красивым. Я надеюсь — это гипотеза. Мы сейчас ее попробуем проверить. — И мы идем в поход минимум с одной ночевкой, минимум, но Серега требует две. Погнали? — Вперед. (играет энергичная музыка) — На съемку! — Не-не, нормально, Тох, я сам. — Да? — Я сам, все в порядке. (Дудь, шепотом) — Серег, подскажи, пожалуйста, как это сделать? Вот так? (Серега) — Давай-давай, ты сможешь. — Прям сильно. Это туристы из Туапсе приехали, знаешь, в Турцию. (смеются) — Есть такое. — Ну, пока это полный балаган. Именно полный балаган.

— Максимально смешно, потому что Юра собирается, как… — Что? — …на премию GQ. — Ну вот не надо! — Практически, только в сфере туристического бизнеса. Ну ты педантично собирался прям… — Максимально смешно, потому что Юра собирается, как… — Что? — …на премию GQ. — Ну вот не надо! — Практически, только в сфере туристического бизнеса. Ну ты педантично собирался прям… (Дудь) — Все нормально. — Ну ты ж понимаешь, нам туда. — А… — Смотри, нам туда. Первая наша точка — Антон, показывай. — Ну где-то вот туда, да. — А это мы срезаем. — Срезаем. (Птушкин) — По идее. (смеются) — Начало положено! (Дудь) — Давайте зафиксируем. Мы десять метров отошли, Антоха решил включить главного тревел-блогера Ютуба, срезать путь, и мы сразу же свернули не туда. — Погнали. (Дудь) — Антох, все… — Дальше лучше. — Дальше лучше? Все-все-все, я тебе доверяю. — Где это и когда это? — Во-первых, это прическа-микрофон. — Так. — Это на радиостанции. — Немножечко в стиле Ильи Варламова. — Да-да-да, я был таким одуваном. Я работал на радио, я приехал как раз из Луганска, вот. Я работал в большом медиахолдинге, занимался… Я сначала занимался интернетом, то есть я типа админил их сайты и так далее. А потом в какой-то момент мы с человеком, который меня собственно вытянул из Луганска и пригласил в Киев, придумали, ну… …я выступил с идеей, а он как бы это организационно оформил, радиостанцию LoungeFM, так она называлась. Это была первая радиостанция со, скажем, недрайвовой музыкой. И за полтора месяца я ее практически сам собрал. И мы запустились, и она, по-моему, до сих пор здравствует в Киеве. — На каком этапе твоей жизни появилось слово «касатики»? — Касатики… — В общем, касатики… — Да, касатики… — Касатики… — Ну что ж, мои хорошие… А, это не тот текст, секунду… (звук перелистывания страниц) Касатики! — Не знаю, это все как-то очень органично, мне кажется. Я не знаю вообще до сих пор, что это значит! Это просто такое уменьшительно-ласкательное слово, которое как-то вошло в обиход. У тебя же есть фраза, например «Вперед!», или какие-то такие вещи. (Дудь шумно и резко выдыхает) — Вперед! — Именно это. (Дудь выдыхает) — Вперед! (Дудь выдыхает) — Вперед. — Или «Работаем!», то есть должны быть какие-то такие… …свои штучки фирменные. Ну это просто как-то так… — Ни бабушка, ни мама тебя так не называли? — Нет, ну это же из, наверное, нашего детства. — Я могу говорить «нашего», мы же примерно с тобой… — Да. — Вот, да-да-да. «Ты касатик», как-то я так это все… когда-то ляпнул, и вот оно пошло в народ. Как и фраза, которую я говорю в конце. Я говорю же иногда, заставляю себя говорить, потому что не всегда органично звучит… — «Путешествуйте»? — Да, «оно того стоит». — Путешествуйте. Оно того стоит. — Ну как-то я сказал это на «Решке» однажды, и почему-то эта фраза так прилипла ко мне, и я ее периодически говорю. (электронная музыка) — Мы поднялись на 550 метров, и стало гораздо тревожнее, чем было до этого. Нашего героя мы записывали месяц назад, но там было так много красивых видов, что мы посчитали неправильным рекламную интеграцию записать без красивых видов. Спустя месяц мы ровно на полдня пригнали в Турцию снова, чтобы показать вам вот такие виды, на этот раз в Каппадокии. Поэтому, друзья, вам — вот эта красота, а нам с пацанами — кофе. Потому что именно про кофе будет эта интеграция. За благополучное приземление. Мы облако пробили! Мы пробили облако! — О, горы. — Горы! — Пацаны… — Вот это красота. — Мы действительно обожаем кофе и пьем его везде. И на воздушном шаре, и на съемке, и дома. В начале этого года «Эльдорадо» и Philips подогнали мне кофемашину, с которой у меня случилась настоящая любовь. Сначала она стояла у нас в офисе, а теперь у меня дома. А сейчас, под Новый год, мне презентовали новую серию кофемашин, Philips 4300 LatteGo. В прошлой версии было три вида кофе, а в этой их целых восемь. К эспрессо, капуччино и классическому кофе добавились американо, латте макиато, кофе с молоком, ристретто и кафе крема. Как и в прошлой версии, кофемашина оснащена уникальным капуччинатором LatteGo, который создает молочную пенку и очень прост в уходе, потому что состоит всего из двух деталей. Теперь приготовить кофе под свой вкус стало еще проще. В этой серии есть два профиля пользователя. И в зависимости от профиля, один и тот же напиток может отличаться по крепости и по пропорциям кофе и молока. Проверяем! Ставлю самый крепкий кофе. Молока. (шум капуччинатора) — О-о-о! Пошла жара! На сайте и в приложении «Эльдорадо» эту кофемашину сейчас можно купить с отличным дисконтом. За 49 990 рублей вместо 69 990. А если ввести промокод ВДУДЬ3000, который действует до 10 января, цена будет еще на 3000 рублей ниже. Переходим по ссылке в описании, скачиваем приложение «Эльдорадо», оформляем заказ и пьем вкусный кофе в Новом году. Погнали-и-и-и-и! (хлопает) — Ух ты! — Нормально, нормально. — Нормально?!? — Хуже бывало. — У-у-у! — Птушкин! (смеется) — Охренеть! — Ну все-все, вставай. Как тебя зовут? — Меня зовут Римма. — Ты на «Ликийку», да? — Да. — Класс. — Просто решила сама? — Серьезно, первый раз? — Ой, а ты Дудь… — Вообще сама, с ночевкой или просто? — Да-да. — С ночевкой? — Да. — Блин, круто. Первый раз вообще в жизни? — Одна, да-да-да. — Ну во многом ты меня на самом деле вдохновил поехать сейчас. — Серьезно? Прикольно. (смеется) — Не могу! — Да ладно, ладно.

— Круто. — Да, круто, что встретились. Давай. Было приятно познакомиться. — Вот там видел, че? — Круто. — Да, круто, что встретились. Давай. Было приятно познакомиться. — Вот там видел, че? Видел, че? (Птушкин) — Фишка в том, что «Ликийка» — это же не только пешеходная тропа, здесь еще очень популярная точка для параглайдеров, то есть парапланеристов. То есть тех людей, которые спускаются на парашюте… красиво. — Управляемо. — Управляемо, да. (Птушкин) Я два или три раза в жизни делал такую штуку, вот с моей точки зрения это самое максимально приближенное к реальному полету. То есть ты вот по-настоящему летишь. Это страшно. Но в таких местах это дико красиво. И ты понял? Они с горы, вот там где-то пару тысяч метров, спускаются прямо на пляж. И на термических потоках, а так как здесь есть и термические потоки, и просто ветер с моря, получается, ударяется о скалы, поднимается вверх и создает подъемную силу для этого крыла. То есть они могут даже вверх подниматься. И вот так вот красиво-красиво кругами планировать туда. (Дудь) — Как бы я орал, а. Если бы я там был. Самое неочевидное место, в котором ты бывал? Ты не интересуешься футболом, но но в 2012 году была сказана одна из важнейших фраз в истории футбола, может быть и человечества: «Ваши ожидания — ваши проблемы». Это Андрей Аршавин сказал, звезда сборной России, когда на него накатил депутат Госдумы и предъявлял ему за результат. — Это в прошлом году было, я поехал в Албанию. Ну типа реально, ты же не ждешь ничего от страны, которая называется Албания. Страна-мем. Ты помнишь, «албанский язык» и всю эту тему? И ты приезжаешь в Албанию с нулем ожиданий, и ты такой: «Че?» — То есть она реально очень красивая страна. — Адриатическое море… — Ионическое море, горы… Красивые горные дороги, серпантин, относительная дешевизна. То есть понятно, что там есть какие-то условности, там наверняка есть какая-то преступность, но в целом кайфец. И когда у тебя всегда занижены ожидания, и когда они превосходятся, когда ты приезжаешь на ту или иную локацию, это всегда очень круто. — Вот просто, просто вот… чтоб вы понимали, что у нас под ногами. — Ну короче, у меня история в том, что я постоянно теряю вещи, — …вот реально постоянно. — Че потерял? — Ветровку. Именно по этой причине камеру я всегда ношу на стрепе. Потому что потерять камеру значительно более печальная история, чем потерять ветровку. — О-о-о! — Попить можно? — Ну я надеюсь, что можно будет. — То есть это по идее должна быть цистерна… — Так… — …в которой должна быть вода. Судя по всему, она здесь есть. Да! Смотри какой приколдес. Это очень прикольно! — Груша скорее всего. — Да, это груша, это какой-то… Слушай, ну… Выглядит не очень круто, но… — А пахнет как? — Нормально, слушай, я пил из этого… — Ты пробовал? — Конечно. То есть получается, что по маршруту должны быть разбросаны цистерны с вот такой водой. Умылся? Колодезной! — Ну-ка! (Дудь) — Смотри! (Птушкин) — Они же вообще могут перевороты делать, мертвые петли. (Дудь) — Ну смотри, там можно одному быть, а можно вдвоем, да? — Угу. — В этом подвесе. — Что это? — Вообще это маркер пути. — Почему красно-белые они, интересно? — Я не думаю, что здесь закрался какой-то смысл. Ты думаешь, это перерисовали?.. — Не-не-не-не, просто забавно, — …забавно, как это играет в 2020 году. — Да. — Какое значение. — Замечаешь сразу же. — Да. В общем, мы ориентируемся на них, когда идем. Это значит, что мы на верном пути. Сейчас… — В этих словах есть какой-то скрытый подтекст, да? — В каких? — Мы на верном пути. — Никакого. — «Мы ориентируеемся на них». Да? — О-о-ох ты… — Я не имел этого в виду. — Окей, хорошо. — Короче, белорусы, родные. Держитесь. — Погнали. — Кто твои родители? — У меня есть только мама. Отец погиб, когда мне был год. Вот, а мама педиатр. Обычный педиатр, но она сейчас не работает. — Как она воспринимает то, что с тобой происходит последние 3 – 3,5 года? — Ну для нее это отличный варик понаблюдать за сыном. Вот. — Она периодически спрашивает… — На экране? — Да. — Угу. — И она периодически меня спрашивает… Присылает мне MMS-ки и SMS-ки с вопросом: «Антона, как узнать, какая скотина поставила дизлайк?» Это было максимально смешно. То есть мама, конечно же, переживает, ищет всех хейтеров, я думаю, что у тебя такая же история. И она наверняка лучше меня знает все выпуски… Ну где-то мое имя упоминается, мама мне обязательно об этом сообщает. То есть она человек такой, можно сказать, мой SMM-менеджер. Она собирает всю информацию и потом в очень дозированном виде, потому что она не может много писать и долго писать, она мне выдает фидбек, да. Очень удобно. — Она путешествует? — Нет. — Почему? — По разным причинам, но основная причина то, что она находится в Киеве, и у нее даже нет загранпаспорта. Слушай, это… Мне кажется, от человека очень сильно зависит. Мой друг, он рассказывал — это был невероятный экспириенс — он рассказывал про путешествие со своей семьей, в составе которой была бабушка 80-ти лет, когда они поехали впервые то ли в Рим, то ли в Париж, я не помню точно. И это невероятно круто. То есть ты исследуешь на самом деле уже тогда не город, а человека. — Реакцию. — И то, как он меняется на протяжении этой поездки. Я… У меня, конечно, есть мысль сделать такое с мамой, но я не знаю, когда это будет, потому что сейчас ничего кроме работы в моей жизни практически нет. Мама есть, безусловно, но она как-то так очень компактно находится дома.

(Птушкин) — Это просто ветер! Но это так круто! (шум ветра) (Птушкин) — Это просто ветер! Но это так круто! (шум ветра) Офигенно. Ну ты понимаешь прикол, да? Вот если бы ты ехал на автомобиле, ты бы даже не остановился возле сосны, и, естественно, не услышал бы, что она очень прикольно раскачивается и шумит на ветру. Ну вот за это я на самом деле и полюбил такие пешие походы, потому что ты все в деталях видишь. Это прикольно. — Антох, ты видел такое? (Птушкин) — Что именно? — Закрученная сосна. (Серега) — Ты знаешь, она стоит в ущелье так, что она попадает в ветровые потоки с одной стороны одинаковые, и ее крутит, все время на ветки давит, и она растет под этим ветром все время. — Нил Деграсс Тайсон, чувак, который очень известный популяризатор астрономии, он рассказывал, что самое главное — это оставаться ребенком и постоянно задавать вопрос «Почему?» На этом строится наука, на самом-то деле. И да, круто на маршруте задаваться вопросом: «Почему такая фигня происходит?», «Почему дерево закручено?» Важно, чтобы был кто-то рядом, кто бы смог объяснить. Слава богу, что у нас есть. — Юрец! — Да. — Иди сюда. Ты видел хоть раз гранат, который растет на… — Не, я только в холодильнике его видел. — Ну вот он. — Гранатовый сок это такая тема, а я никогда не видел, как он растет. — Я так просто сказал… Я тоже не видел. — А, то есть ты умничал, да? — Ну я увидел просто первым и решил твою реакцию… ну да, это прикольно очень. — Это очень классно. (Дудь) — А мы еще потом покажем, мы сняли базу… В номер, разумеется, Сереги, — …свисают мандарины. — На балкон прямо. — Прямо в окно, и он первым делом вчера хомячил их. Вкусные мандарины, реально. — Да, реально хорошие. — Как у нас из овощной лавки. Да, кайф. Погнали. — Мы до заката пытаемся найти место с видом, чтобы переночевать. Шансов на то, что мы успеем на красивое, в целом, не было. Потому что кое-кто долго собирался, мы поздно вышли, останавливались поснимать, но! (драматичная музыка) Что-то пошло так! Сколько мы прошли? Давай сразу, чтобы все по-честному было. Чтобы не было ощущения, ну, что мы сейчас строим из себя каких-то ходоков. Мы прошли немного. Мы прошли… — Э-э-э, 13 километров. — Тринадцать километров. — В горку и с горки. — Ну нормально поднялись метров на 800 где-то. Я просто радуюсь как ребенок всегда в такие моменты, потому что, помнишь, я говорил? Время, свет, место. По-моему, все сошлось. (медленная инструментальная музыка) (Дудь) — Нам нужно установить палатки. Я этого не делал 15 лет. — То есть ты когда-то это делал. — Фестиваль «Нашествие-2005». — Я на самом деле первый раз в жизни собрал палатку год назад в Исландии. — Ребята, попробуйте как-нибудь выехать с палаткой. Вот прям, вот прям заставить себя. Я максимально тупил и собирал ее 25 минут по инструкции. — Двадцать пять минут, я клянусь. — Это… это быстро. — Это очень долго. — Я стол из «Икеи» собираю дольше. — Это очень долго. — Окей. — Но прошло несколько месяцев, и я собрал палатку за 5-6 минут. — То есть это в принципе… обучаемо. — У нас похожие? — Да, думаю, что да. (Дудь) — Оп-па! А вот как нятяжение что дает, блин… А на хрена колышки, она что, стоять не будет без них? — История по поводу колышков. Я первый раз в жизни поехал на Фарерские острова. И ставил там палатку. А на Фарерах все кемпинги, они прямо возле океана. Потрясающе красиво, но, как ты понимаешь, есть один минус. — Холодно. — Ветер. — А-а. — Ветер идет с океана. И в один из таких дней я думал, реально, что меня к чертям унесет, как Элли и Тотошку, помнишь? — Ага. — Ну то есть вообще, потому что колышки плохо забил. То есть палатка ходила ходуном. Так что с колышками надо быть аккуратным. Надеюсь, сегодня здесь все будет хорошо. — Искусство забивать — это важно. — Искусство забивать именно в палаточном деле — это прямо архиважно. (Птушкин) — Самая прикольная штука… это то, что ты можешь свой домик маленький поставить там, где ты хочешь. Вот мы нашли прикольную локацию, красивый спот. Это же ты не просто засыпаешь — ты просыпаешься с таким видом. — Так, коврик, да? — Я помню, на… — Секунду. Вы что, не понимаете, что сейчас Юрий будет дуть? (смеются) (играет музыка из заставки) — Все, вроде все. Блин, офигенно. А это разные половины? (воздух резко выходит) (смех) — Огниво — это штука, при помощи которой можно добывать искры. — Вау! — У тебя нет зажигалки, спички намокли или еще что-то, а это всегда работает. Ты можешь натереть ее чуть-чуть, а потом сделать искры, и у тебя будет сейчас… — Блин, она как шаровая молния! — Это как порох у вас. (Дудь) — Наш Прометей! — Ты все свои выпуски делаешь один. Почему? — Слушай, вообще начиналось все это с того, что я на «Решке», на проекте «Орел и решка»… очень многому образовывался. То есть я учился у операторов, у сценаристов всему остальному, мне просто это было интересно. И в какой-то момент я понял, что мне бы интересно было попробовать, смогу ли я потянуть все это сам. Как-то я так решил, что, может быть, у меня получится. Ну и плюс ко всему есть еще один немаловажный фактор, думаю, ты тоже его хорошо знаешь, то, что путешествия — это довольно затратная вещь. И содержать команду, даже из трех человек, все равно — это гостиница, это перелеты — в общем, это накладно. На начальном этапе у меня не было денег. Я себе, знаешь, заложил $10 000, которые я заработал на проекте. И я решил, что я готов их вложить обратно в путешествия. То есть посетить те страны, которые бы мне хотелось увидеть. — То есть на Фареры и в Исландию ты ехал с бюджетом в 10 тысяч долларов? — Ну да, но я рассчитывал на то, чтобы поехать… Конечно, это был гораздо меньший бюджет. Потом, когда мой «Смарт» сломался, и я его вытаскивал с Фарерских островов, потом еще ремонтировал… бюджет уже практически был съеден. Но зато контент получился отличный.

Еще раз. Мне было прикольно делать все самому, были всякие экономические факторы, вот, а потом, когда я начал ездить, я понял на самом деле, что в этом есть очень большой смысл, Еще раз. Мне было прикольно делать все самому, были всякие экономические факторы, вот, а потом, когда я начал ездить, я понял на самом деле, что в этом есть очень большой смысл, потому что путешествие в одиночку, именно путешествие, это совершенно другой пример. Я не знаю, ты когда-нибудь ездил сам? Исключительно сам. — Да, несколько раз. Один раз чудовищно. Один раз неплохо. Но все равно чего-то не хватало. — Ну скорее всего не хватало человека, с которым ты мог бы поделиться эмоциями, потому что обычно, когда ты находишься… — Скорее знакомств, не-не, знакомств. — Знакомств? Это очень просто решается. На самом деле, когда ты один, ты наоборот супероткрыт к новым знакомствам. Потому что у тебя нет пары. Нет человека, который… какой-то сохраненки рядом. И это очень прикольно на самом деле. Но с точки зрения, когда ты делаешь программу, почему одному хорошо: потому что ты максимально погружен в процесс. Ты постоянно рефлексируешь, ты постоянно наедине с собой, у тебя крутятся какие-то мысли, Я очень люблю ехать на машине и думать. Вот у меня всегда такие вещи рождаются, знаешь, ну, когда ты занимаешься какими-то совершенно банальными вещами. — Рутинным трудом. — Да-да, например крутишь баранку. Вот, и ты, соответственно, очень сильно рефлексируешь. Ну а монтирую я… Логично, что… То есть я еще и монтажом занимаюсь, я делаю in-house продакшен. Это очень важная составляющая. Смотри, я езжу на какие-то точки, и я снимаю там сам. Самая главная история путешествия — это эмоции. Путешествия — исключительно эмоциональная история. То есть его невозможно объяснить какими-то объективными факторами, это исключительно твой субъективный опыт и переживание. И… Я не отдаю на монтаж какому-то другому человеку, потому что человек, который не был там со мной, он не сможет восстановить те эмоции, которые я ощущал в той или иной локации. Понимаешь? — Ну, примерно, да. Мне кажется, это можно решить, просто отсмотрев весь исходник… — Нет, я не верю в эту историю. Ну просто я не верю в эту историю. То есть моя… Как я себе это рисую. Моя задача — это… Я как камертон должен условно зарядить зрителя на те эмоции… То есть у меня очень субъективная вся эта штука, все мои выпуски исключительно субъективны. — Угу. — То есть если это журналистика, то это супергонзо-журналистика. — Ну да. — Вот. И моя задача… транслировать те эмоции, которые я как просто человек, который приехал в ту или иную страну, получил. И я не верю в то, что человек, который не был там со мной, может это сделать. Вот и все. — Есть классный фильм «Рассказы». Там вот есть потрясающий персонаж Угольникова, который, цитируя каких-то русских классиков, говорит, что «момент…» — я не дословно сейчас говорю — «момент наивысшего наслаждения — это момент прекращения страданий». То есть смысл похода на самом деле это как бы очень условно передает, потому что ты ж на самом деле этот маршрут мог проехать на автомобиле, здесь есть дорога рядом. То есть не надо этих страданий. Зачем тебе этот 15-килограммовый рюкзак по жаре таскать за собой? Но это на самом деле то, как делаются вещи в жизни. Когда тебе что-то достается просто, ты никогда не ценишь этого. Я покупаю пластинки виниловые, знаешь, такие круглые штуки, олдскульные, которые мир MP3 и Google Play, и всего остального, и Spotify — вообще не нужно, это бессмыслица абсолютная, потому что каждая пластинка стоит 20-30 евро. И плюс к этому ты не можешь ее запрограммировать. Тебе нужно встать, поставить пластинку, иглу положить, но это вызывает невероятные эмоции, потому что это… — Тактильность? — Преодоление? — Ну как бы это фетиш определенный, но это кайфово, это тот самый «теплый, ламповый звук», понимаешь? И это… …это труд. То есть ты изначально вкладываешь во что-то частичку себя. Понимаешь, да? Тебе нужно сделать какое-то действие. Но суть этого нашего маршрута в том же на самом деле. Да, мы вкладываем много сил и энергии для того, чтобы вот так вечером сесть на офигенном, красивом споте, вот так вот просто посидеть, посмотреть на огонь в отличной компании. Потому что если бы мы это делали где-нибудь там внизу, это было бы не так прикольно. Мне так кажется. — Твой кумир — Кейси Нейстат. — Ну он не кумир, он просто человек, который повлиял на меня и на очень большое количество людей во всем мире, вообще на блогинг он повлиял очень непосредственным образом. — Расскажи, кто это. — Это, кстати, чувак, который очень подозрительно похож на тебя. В том смысле, что… Серьезно. Вот я… на протяжении нескольких дней поближе познакомившись с тобой, я понимаю, что вы с ним очень похожи, в том смысле, что у него есть два приоритета: семья и работа. Вот он очень, прям суперсемейный чувак. Примерно такой же, как и ты. Но при этом он очень технично подходит к работе. То есть это человек, который на протяжении 365 дней каждый день выпускал видеоблог. Каждый день! Без перерывов. Без праздников. Без 4-го июля. Это был настоящий марафон, причем это не блог с экшн-камерой, «Привет, касатики!» и все такое, нет, это были осмысленные крутейшие выпуски, которые ты сейчас можешь посмотреть сам. То есть это человек, который добился невероятных успехов за счет… ну, во-первых, нетривиального подхода вообще к контент-мейкингу, у него очень крутые режиссерские задатки, хотя, я не знаю, по-моему он ничего не заканчивал. Но при этом это очень здравомыслящий и идейный чувак. Который не просто что-то рассказывает, а дает людям, образовывает людей. И если вот сейчас посмотреть на блогинг, какой он есть в Ютубе, я уверен, что вот какие-то корни Кейси, они есть у очень многих людей. — И он тоже все делает сам? — Он тоже все делает сам, да.

Делал. Я не знаю, как сейчас, сейчас он меньше занимается, насколько я понимаю, он начал потихонечку выгорать, потому что, ну как ты понимаешь, когда ты пилишь контент на протяжении стольки лет и делаешь это сам, Делал. Я не знаю, как сейчас, сейчас он меньше занимается, насколько я понимаю, он начал потихонечку выгорать, потому что, ну как ты понимаешь, когда ты пилишь контент на протяжении стольки лет и делаешь это сам, плюс у тебя есть семья, у тебя двое детей и супруга, у меня есть большой плюс — у меня нет семьи. Поэтому я могу еще несколько лет позаниматься… вот такой вот штукой, но в этом смысле Кейси для меня, конечно, просто икона. Это чувак, который вставал в 4:30 каждое утро — у него есть даже выпуск на этот счет. Ты встаешь во сколько? — В 6:30. — Ну, видишь, ты даже близко. И я, кстати, тоже перенял эту идеологию, потому что, например, в период с пяти до десяти утра ты максимально продуктивен. У меня, так как я занимаюсь этим сам, очень большие проблемы со временем. И мне нужно быть максимально продуктивным. Я заметил, что до 11, до 12 я могу отлично монтировать, потом начинаются Вотсапы, Телеграмы, какие-то нотификейшены и все остальное, но вот в этот информационный вакуум с 5 до 10 утра, когда тебе никто не пишет, никто не звонит, нет никакой информационной подоплеки — ты просто сидишь и работаешь. И Кейси… У него есть выпуск про то, как он строит график своего дня, это потрясающе интересно. То есть, это машина. Просто машина, которая уделяет всему время, успевает проводить время с семьей, успевает делать прекрасные вещи, заниматься спортом — это человек, который бегает… …наверное, до сих пор бегает каждый день по 10 км, человек, который пробежал несколько Ironman-ов, поднимался… да, наверное он кумир мой, я сейчас так говорю… Это человек, на которого хочется равняться. — Ты понял, что это вообще? — Это сублиматы. Я до вчерашнего дня, позавчерашнего, когда Сереги собирались, я не знал, что это такое. Это уменьшенная порция еды. — Нет, это дегидрированная еда. То есть еда, из которой достали всю воду. Она сухая просто. Ты ее разбавляешь водой горячей, и она становится норм… — Ну смотри, вот у меня рис с лисичками. С куриным филе и лисичками, то есть, я правильно понимаю, что я это кину сейчас в воду, — …и это будет похоже на рис с курицей? — Ну я надеюсь. — Или это просто кашей такой будет? — Не, вообще это должно быть вкусно. Но в такой ситуации, когда мы прошли 13 километров и не ели вообще в течение всего дня, любая еда будет вкусной, но эта должна быть прямо очень вкусной. Слушай, а пахнет как карбонара, правда. Да? (за кадром) — Надо воду заливать в этот пакет. — Воду в пакет? — Конечно. А ты думал, высыпать туда? — Да. — Нет. — Ты должен заливать… Я тебе сейчас все покажу, не парься. — Блин, Антох, у тебя интонация эта еще, как из Ютуба, понимаешь? «Я тебе сейчас все покажу». — Я объясню… — И сразу так спокойно, хорошо становится. — И все, я не нервничаю. — Я объясню просто. Я же такой же… Я не умел ничего. Но две недели в Ютубе, парочка форумов, и ты реально знаешь практически все. — Про походы. — Про походы. — Ну ты репал перед Карпатами, да? — Да, конечно. То есть я человек, который никогда этого не делал, надо было как-то ликбез свой ликвидировать. И я залип на Ютубчике, потому что на Ютубчике есть все вообще возможные… туториалы… — Туториалы, да, и мэньюалы. — У тебя кипит. — Так, че делаю? (за кадром) — Выкручивай. — Резко, да? — Кипит! — Хорош. — Там у тебя должно быть на одну порцию. — Сколько? — Лей еще. Ага, все, хватит. Закрываешь просто вот так вот. — Настаивается? — Да, и ждешь. — Слушай, хороший вопрос и очень своевременный, кстати. У нас есть какие-то ништяки? Мы взяли что-то сладенькое под чаек? — Э-э-э, батончики. — Есть батончики, да? — Да. — А, и мороженое! Есть сублимированное мороженое. И это реально на вкус как пломбир. Пацаны, можно тестить? Там у Сереги урчит желудок так уже, что просто, блин, сотрясается. (Серега) — Давай, тести. — Блин, ну жидко, не? — Я не могу, это уморительно! Это уморительно смешно: слушать, как Сереги строят Юру. — Это отдельное какое-то шоу. — Это жизнь! — Это жизнь. — А ложка есть? — Да. — Какая? — Такая. — Специальная? — Вилка-ложка, да-да-да. — Тут же есть такие специальные длинные ложки, которыми удобно именно из этих пакетов доставать. — Блин, ну я не настолько пока прошаренный. Так, пробую, пацаны. У меня курица с рисом и лисичками. Похоже это больше на рисовую кашу, вот, смотрите. Пахнет очень клево. Сейчас будем тестить. (резко выдыхает) Рис. С лисичками. И вкусом курицы, блин, прикольно. — Скажи. — Да, оч клево. — Ну опять же, в походе, вот так у костра — любое блюдо прибавляет 200% к вкусу. — Абсолютно, абсолютно. — Самая противная дрянь, которую я ел в «Орле и решке», — это моллюски… Где же мы их ели? В Чили. Где-то в Латинской Америке, если я не ошибаюсь. Это называется, по-моему, «живой камень». «Живые камни». То есть это некий такой огромный моллюск… Я не буду вдаваться в подробности, но вот это реально было очень сильно похоже на экскременты, и пахло это как экскременты, которые подняли со дна моря.

Мне никогда не было плохо, но после этого мне 30 минут как-то было не по себе. А самая стремная вещь, которую я ел, — я ел живого осьминога. В Южной Корее есть Мне никогда не было плохо, но после этого мне 30 минут как-то было не по себе. А самая стремная вещь, которую я ел, — я ел живого осьминога. В Южной Корее есть традиционное блюдо из маленьких живых осьминожек. Ну как маленькие — вот такой осьминожек, которого тебе выкладывают на тарелку. Самая большая проблема — это правильно его пережевать. Потому что если ты не до конца его пережевываешь… — Он потом ползает внутри тебя. — Нет, он присасывается к твоей гортани или трахее, и пять или шесть человек в год от этого блюда умирают от асфиксии, они просто задыхаются. То есть главное — это очень-очень, прямо предметно, сильно жевать. И это страшная вещь, потому что ты кладешь себе в рот существо, которое живое и которое хочет жить, и оно борется соответственно. Оно присасывается… Ну короче, это реально стремно. Очень неприятно. Но самое прикольное — что вся группа попробовала, то есть не только я, там человек пять съели. Все такие сказали: «Ну да, неприятно, но…» — Сколько обычно дней ты проводишь в стране для большого выпуска? — Семь-десять. — Сколько потом у тебя уходит на монтаж? — От двух недель до месяца. Суммарно я делаю выпуск примерно полтора месяца. Потому что кроме съемок, как ты знаешь, есть еще… — Подготовка, рисерч… — Рисерч, да. То есть это когда ты готовишься. Когда ты ищешь какие-то вещи, когда ты бронируешь билеты, когда ты строишь маршрут, это все очень важно. Потом ты какое-то время проводишь на локации, и дальше происходит самый важный процесс. Это монтаж. Потому что можно как угодно круто снять, но на монтаже все испоганить. И наоборот, если ты плохо снял, на монтаже можно… Очень много идей на самом деле рождаются именно на монтаже. Вот, и… Так как у меня, ну, какой-то такое специфическое направление, как мне кажется, более эмоциональное направление в видосах, то я кучу времени трачу, например, на подбор музыки. То есть я могу три дня залипать. Просто музыка — это самое эмоциональное из искусств. — Три дня потратить на поиск подложки? — Да. — Когда я делал выпуск из Японии, хочется, знаешь, не традиционную японскую музыку, которую ты представляешь, когда видишь самураев, а вот то, что там в Харадзюку творится, вот эти вот запитченные голоса, 140 bpm, ну понимаешь, да? Совершенно дурацкая, но суперяпонская музыка. Ее надо было где-то найти. И я реально сидел на Soundcloud-е, не знаю, ну, очень много времени для того, чтобы найти хотя бы какие-то вещи. Музыка — это самая важная составляющая. — Это же из диджейской молодости, да? — Да-да-да, на самом деле и радио очень сильно повлияло. Радио — это прямо мегаинтересная штука, потому что есть такая вещь, как музыкальное программирование. — Ага. — Это когда ты представляешь себе примерно час, называется «клок» в радио, и ты разбиваешь всю свою музыкальную библиотеку на категории и делаешь так, чтобы… например, ты хочешь, чтобы… инструментальная музыка у тебя была два раза в часе, больше у тебя было в этом часе, например, каких-то там роковых композиций, и так далее — то есть ты программируешь свою библиотеку, добавляя какие-то опции — в общем, это мегаинтересно, я прямо залипал и по сути понял, что музыка — это как математика. То есть можно высекать огонь из ушей человеческих разными способами. Вот, и… Музыка — это прямо мегаважная вещь. — Я ничего не путаю? Твои блоги теперь выходят и в телевизоре. — Да. — На «1+1»? — На двух телеканалах: на «плюсах», на «Пятнице» и на белорусском канале прошлый сезон выходил, на «БелМуз-ТВ», по-моему. — Ага. — То есть три страны. — Как так получилось? — Да, мне позвонил, не секрет, можно сказать, мне позвонил Николай Борисович Картозия небезызвестный. — Да просто кумир, чего уж там. — Он гениальный чувак на самом деле. Думаю, это один из лучших медиаменеджеров вообще, в принципе, в современности, ну да. Он реально гениальный. И мы долго с ним общались, как мы можем быть друг другу полезны. Но на самом деле, так как я постоянно снимаю, других вариантов, кроме как продажи прав, я ничего не могу сделать. Так как я снимаю видео постоянно, я могу только передать права, вот. И мы договорились, что попробуем. Это было очень стремно, для меня это был интересный кейс: «Может ли человек, который условно снимает сам, выходить на телевидение, куда обычно снимают большие продакшены?» То есть это реально была история «Давай попробуем». Ну потому что речь там о больших деньгах, понятно, не шла. То есть это были какие-то там небольшие деньги. И самый главный вопрос был, будет ли это вообще смотреться, потому что у этих выпусков уже было несколько миллионов просмотров на Ютубе, и это был большой вопрос, ведь аудитория Ютуба и телека может пересекаться. — Да. — Но оказалось, что в принципе все не так плохо, и все-таки, как я понимаю, телевизор смотрят немного другие люди. — Ага. — Потому что… рейтинги были… …вполне ок. — Ты говорил про выгорание, которое тоже к тебе подобралось. Пандемия в этом смысле была в помощь. Не произошла ли она из-за того, что ты один? — Как ты думаешь, если бы у тебя были еще?.. — Команда? — Даже небольшая. — М-м. — То выгорание тоже бы случилось? — Нет, может быть, не так быстро, не так скоро.

Просто Ютуб — это очень высококонкурентная среда. Здесь все очень сильно зависит, во-первых, от периодичности выходов твоих роликов, а во-вторых, от просто постоянного роста, Просто Ютуб — это очень высококонкурентная среда. Здесь все очень сильно зависит, во-первых, от периодичности выходов твоих роликов, а во-вторых, от просто постоянного роста, потому что когда ты останавливаешься, как акула, ты начинаешь тонуть. В Ютубе это тоже очень сильно прослеживается. И у меня, я когда… …сдаю выпуск, нажимаю… этот вдохновенный момент, когда ты нажимаешь кнопочку «Опубликовать», ты смахиваешь пот со лба, понимаешь, что сегодняшний вечер ты, скорее всего, проведешь с друзьями в каком-то баре, но на следующее утро первая мысль, с которой ты просыпаешься: «Окей, что дальше?» И ты начинаешь рисерчить следующую страну, и этот процесс, он не останавливается, постоянно, и в какой-то момент я понял, что я очень сильно загнался, да. И я даже… к психотерапевту пошел. Да, я понял, что мне нужна помощь, ну в смысле, что мне нужна помощь со стороны. Может быть, я заблуждаюсь, может быть, я не выгораю. И психотерапевт мне сказал: «Да чувак, с тобой все нормально, ты просто загоняешься». Да, но на самом деле я думаю, что это только наполовину правда. Я до конца еще не разобрался, но я понял, что нужно немножко сбавлять ритм. — И пытаться добавлять в свою жизнь еще… — Людей. — Да, и друзей, и все остальное. Потому что это очень важная составляющая. Когда-то Лена Синельникова мне… Это генпродюсер «Орла и решки», сказала, что… короче, история в следующем. На «Решке» ты постоянно находишься вне дома. — Да. — И в какой-то момент, это, кстати, очень интересное наблюдение, для всех друзей или приятелей, которые на самом деле формируют очень большой твой круг общения, просто приятелей, не коренных друзей, а именно приятелей, ты в какой-то момент перестаешь существовать, потому что зачем тебе набирать? Ты все равно находишься за границей, на выезде и так далее. Когда мы возвращались на семь, на восемь дней домой, то я сидел и пилил эти блоги с бекстейджа, с «Решки». То есть я не присутствовал физически там где-то в Киеве, в своих любимых местах, я на полтора года практически вывалился из тусовки. После «Решки» началась моя сольная карьера. И это продолжается уже три-четыре года, наверное. Понимаешь, да? — Угу. — Вот, и Лена Синельникова мне сказала, что «чувак, забота о друзьях — это теперь твоя проблема, ты должен сам хоботиться, ты не должен ждать звонков или чего-то, то есть ты понимай, что это важная составляющая, поверь мне, и ты должен сам их собирать». И мне кажется, что… Я, опять же, сейчас может скажу какую-то крамольную мысль, но на «Решке» люди дружат друг с другом просто потому, что это люди, которые совершенно повернуты на работе и которые могут фигарить по 15-16 часов в день, просто находясь на работе — поэтому они дружат друг с другом. — Общество маньяков. — Да, это маньячество. Это хорошо с точки зрения производственных мощностей, но иногда это может бить и по твоей личной жизни, безусловно. Я думаю, что у меня был как раз такой, второй вариант. — У тебя есть друзья? — Да, конечно. — У тебя есть подруга? — Нет. — Давно? — Давно что? — Давно нет подруги? — У меня была подруга на карантин, я называл ее «карантинная валентинка». (Дудь смеется) — Так. — Это очень удобно. — Как… — Как потребительски… — Нет, ну это шутка, ничего потребительского. Вот, но нет, у меня нет подруги. — А как ты думаешь, насколько тяжело будет искать спутницу, вообще насколько тяжело искать спутницу, когда ты уже звезда? — Тяжело. Я думаю, тяжело, но смотри, это все зависит от человека. Потому что… Я замороченный. У меня есть друг, Леша Дурнев. Это человек, который… — Серега фанат. — Да? — Да, Серега фанат. — Который, мне кажется, наоборот… Мы дружим, и мне кажется, он использует свою популярность как раз очень-очень правильно, то есть он пользуется достаточно большим… спросом, можно так сказать? (Дудь смеется) — Популярностью. — Популярностью лучше. — В случае с Дурневым это спрос, скорее всего. — Ну понятно, он Иван Усович украинского Ютуба. — Да, скорее всего, да. Вот, просто у меня другой темперамент совершенно, понимаешь? Я, наоборот, заморочен на тему того, что у меня есть какая-то определенная ответственность. — Короче да, наверное у меня в голове много лишнего… — Ох… — Есть какие-то определенные предубеждения. Мне непросто с этим, серьезно. — Леха! Репортаж из… Как гимназия называется, Павловская? — Кловский лицей. — Кловский лицей! Самая мажорная школа Киева, это было очень круто. — Чем крут Картозия? — Слушай, мне кажется, он визионер в какой-то степени. Он прямо предугадывает, что… Знаешь, есть вот такие люди, у которых есть… хватка, что называется. И он же говорит… Я читаю его статьи и, знаешь… Он же «Намедни» делал, то есть еще… — Вот эта старая «парфеновская» школа, Парфенов же делал? — Да, абсолютно. — С вот этим огромным литературным бэкграундом, то есть люди, которые, ну… …мегаинтеллигентны, эрудированны. И я читаю его статьи, ты знаешь, он… Может быть, ты читал, у него было крутейшее сравнение. Он объяснял, что такое «Пятница» в телевизионном продукте. И что он сравнивал телевидение с супермаркетом, в котором есть разные отделы. — Так. — И вот он говорит: «Ты заходишь в супермаркет, и первый отдел — это мясная лавка ужасов». Какие-то такие шоу, в которых трэш, саспенс… — Кровь, говно и волосы. — Из серии, да. Были какие-то там у него еще «резиновые сопли», и вот он говорит: «Ты заходишь в отдел, который называется "Вкусы жизни". И вот это телеканал "Пятница"».

Но это прикольно на самом деле. — Как твоя жизнь изменилась финансово после того, как пришел Ютуб-успех? — Ну конечно в лучшую сторону. Тебя цифры интересуют? — Я спрошу по-другому. Но это прикольно на самом деле. — Как твоя жизнь изменилась финансово после того, как пришел Ютуб-успех? — Ну конечно в лучшую сторону. Тебя цифры интересуют? — Я спрошу по-другому. Ты живешь в съемной квартире или… — Да, я живу в съемной квартире. И мама живет в съемной квартире. — Мама живет в Киеве сейчас? — Да, я перевез ее. — Я перевез ее… — После войны? — Да, да, после того, что произошло на Донбассе. — Ты собираешься покупать свою или уже купил? — Я вложился в строительство. Это называется «инвестирование». — Угу. — Да. Я инвестировал в квартиру и надеюсь, что через пару лет ее достроят. Мне вообще нормально жить в съемной квартире. Потому что я в этой квартире исключительно ночую и принимаю пищу по утрам. Но это какой-то гештальт человека, который уехал… …из родного города, живет в другом городе и не имеет там своего угла, понимаешь? Для меня вообще чувство… дома — это такая некая боль, это потерянная вещь, потому что с 2014 года я не был в Луганске. — Угу. — Вот. И… Не то чтобы я туда часто ездил, хотя я туда часто ездил. — Уехал ты оттуда в 12-ом году? — В 12-ом году, да, я уехал. Но я думаю, ты поймешь, вот это ощущение, что где-то на планете Земля есть место, куда ты можешь в любой момент вернуться — это даже психологическое ощущение — и там тебя ждут, любят, и там есть улицы, по которым ты ходил в школу, оно всегда очень греет. И когда не стало этого места, мне как-то… Ну, то есть я, конечно, переборол это все в себе, безусловно, и Киев стал моим домом, и сейчас так и есть, но как бы мне этого дома очень не хватало. Я думаю, что эта история с квартирой, она просто подсознательно… мне была нужна. Я стал тратить на технику. Слушай, смотри, давай так: я живу в съемной квартире, езжу на тачке, которой девять лет… — Микро. — На «микробе». И мне с этим очень окей. Я думаю, что в этом смысле мы с тобой похожи. — Когда я смотрел «Швецию», мне казалось, что lagom — это абсолютно про тебя. — И про тебя тоже, в общем… Нормально, что мы обмениваемся так? Это какой-то европейский стайл, когда тебе не нужно… делать шоу, когда не нужно показушничать, потому что сила на самом деле в другом совершенно. И чем человек скромнее, тем счастливее. Вот не знаю, для меня это… Может быть, я через два года поменяю свою точку зрения, но сейчас мне совершенно комфортно в такой ипостаси. Хотя на самом деле я хорошо зарабатываю. Я не могу как-то жаловаться на этот счет. Деньги же не приносят счастья. Я вообще в начале своей творческой карьеры… Я вообще писал себе постоянно установку, что бедные и голодные побеждают богатых и сытых. То есть ты должен быть постоянно… недозарабатывать, ты не должен много зарабатывать, потому что это стимул. Ты знаешь, что когда появляются деньги, появляется жирок и так далее, я очень боюсь в это заиграться. Ну в том смысле, что я делаю все сам. И я не могу сказать: «Ну все, сейчас можно поехать в "Хилтон"», — и так далее, это не про меня. Это история про то, чтобы постоянно оставаться голодным в какой-то степени, понимаешь? — Ты что-то делаешь для этого намеренно? Ну вот, например у тебя «микроб», которому 11 лет. Ты его не меняешь, потому что верен, потому что достаточно? — Потому что это бро как бы! Я поменяю его рано или поздно, безусловно. Это бро, который со мной проехал 15 стран и который вот этими руками толкал в датском порту полкилометра, понимаешь? Это машина, которая прошла со мной очень многое. Это просто нормальная машина, зачем ее менять? Хотя есть за что на самом деле, но тем не менее… Она ездит и ездит, мне очень нравится этот утилитарный подход. Это как основатель Икеи, Ингвар Кампра, знаешь? Чувак, который был мультимиллиардером, но который носил рубашку, и у него спрашивали… Не знаю, это байка наверное какая-то. У него спрашивали: «А вы собираетесь купить другую рубашку?» Он говорит: «Зачем? У меня есть рубашка, она нормальная. Зачем мне нужна вторая?» Это чувак с огромным состоянием. Ну мне окейно с таким подходом. (Дудь) — Римма нашла нас, когда мы разбили здесь огонь, и, разумеется, мы не только погреем у костра, но и пустим в одноместную палатку Антохи. — Ну короче Римма просто не взяла с собой ничего, это была реально программа «Сдохни или умри». (Дудь смеется) — Это программа «Сдохни или умри». — Потому что человек, который пошел в поход практически зимой, в Турции, без палатки и без каремата — ну это прям гарантированные какие-нибудь циститы или что-то, не дай бог, еще хуже. (Дудь) — Римма, а как так вышло, скажи пожалуйста. (Римма) — Вообще изначально я планировала быть в Стамбуле, но я прогулялась по Стамбулу и поняла, что хочется каких-то приключений. Посмотрела, какие билеты вообще есть по Турции, просто слышала про Ликийскую тропу, но слышала про другую ее часть. — Анталия которая? — Да-да-да. Но решила… Смотрю, Даламан — звучит круто. Взяла до туда билеты, посмотрела, что можно добраться до Фетхие, и пешком сюда дошла. Просто у меня был с собой спальник. — Ты из Фетхие стартовала? — Да, пешком. У меня почти что 40 км сегодня. — Ты четыре часа шла к тому моменту, как мы тебя встретили? — Я уже достаточно долго шла, может быть даже больше. — Я сейчас задам вопрос, который крутится в голове у очень многих. А тебе не страшно? Ты пошла в ночь… — У меня есть очень классная история про доверие к миру. Мы как-то были с девочкой вдвоем, но выпили много вина, шли в неизвестном направлении. Это был Фиолент, мы никогда там не были, но знали, что куда-то вот в ту сторону. В общем, шли-шли-шли, и тут встречаются нам пять мужиков.

Ночь, прям ночь, прям лютая ночь. И пять мужиков. И я так (шумно выдыхает) выдыхаю, думаю: «Ну, была не была!» (смеется) Ночь, прям ночь, прям лютая ночь. И пять мужиков. И я так (шумно выдыхает) выдыхаю, думаю: «Ну, была не была!» (смеется) И интересно, что в этот момент я выдохнула, успокоилась, думаю: «Ну все-таки вселенная, я думаю, что обо мне заботится». И в этот момент подходит парень и говорит: «Девчонки, вы чего одни вообще? Все нормально? Вы не переживайте. Вас, может, проводить куда? Мало ли чего может случиться». Я говорю: «Слушай, после этого я реально успокоилась». — Ох, не лишняя ли это самоуспокоенность? Извините, что я сейчас ворчу, как дедушка. — Ну в общем, они ушли, мы дошли, и у нас там было какое-то невероятное место, невероятное звездное небо. Мы заснули как раз-таки в спальниках на камнях. На самом деле, когда я ехала, у меня все страхи, которые могут быть, убьют, изнасилуют, украдут, все, я не знаю, я где-нибудь споткнусь и умру, засохну, не знаю, вот — а потом, когда приехала в Стамбул, очень долго не могла найти гостиницу, и уже была ночь, и просто какие-то турки мне помогали как бы, все настолько были дружелюбные, и кое-как, но я в конечном итоге нашла эту гостиницу, и как-то, ну в общем… спокойствие какое-то, что ли. — Ты же из Сибири, да? — Да. — Это многое объясняет. (Римма смеется) (музыкальная заставка) — Ты сам начал тему про потерянный дом. — Я знаю, да. Я знал, что ты спросишь. — Ну как не спросить, ты родился в Луганске. — Как ты воспринял все, что там?.. — Болезненно, а как я это мог воспринять? Самая главная вещь — я находился в Киеве в тот момент, а мои мама и дедушка, на тот момент жив, он умер год назад, вот, они находились в Луганске. Это пережили на самом деле очень многие семьи, это просто моя история, на самом деле таких историй там тысячи. И я, находясь в Киеве, ничем не мог им помочь. Когда были обстрелы, когда ложились мины рядом с домом — все это было на самом деле, и когда ты звонишь маме и слышишь, как она плачет в трубку, как ей страшно, и ты ничем не можешь ей помочь, кроме фразы: «Давайте уезжать», что мы в итоге и сделали — это был очень нервный период, про который мне не очень хочется вспоминать. Но они выехали в итоге оттуда. Это тоже парадоксальная вещь, потому что в какой-то момент единственным способом выехать из города был поезд. Все блок-посты были… нельзя было прорваться, но поезд ходил, несмотря на то, что в городе шел вооруженный конфликт. Вот, и да, они выехали поездом, и я точно помню момент, когда я встретил маму и дедушку — я не видел их несколько месяцев — встретил их на вокзале в Киеве, и я увидел, как люди могут постареть на несколько лет за несколько месяцев. И когда просто падала ложка со стола, мама вздрагивала. Это был посттравматический шок. Конечно, я их на несколько недель заселил в пансионат, где они могли просто чуть-чуть отдохнуть. И вообще это счастье, что на тот момент я уже как-то встал на ноги и у меня были финансы, чтобы снять им квартиру. Это уникальный случай, потому что огромное количество моих друзей, знакомых спали, жили вдесятером в двухкомнатной квартире. Потому что много людей выехали с маленькими спортивными сумочками, из серии «на неделю», и больше не вернулись. И таких историй тысячи. — Возвращаться в Луганск они не хотели после того, как вот горячая стадия войны там закончилась? — Смотри, это история… Ты понимаешь, что людям… пожилым людям, людям старшего возраста, для них… термин «дом» — это вообще какая-то святыня. И дом — это та квартира, которую ты сам обставлял. — Угу. — Ковры и все остальное. Поэтому, безусловно, есть такая история. И однозначно она подсознательно есть. Но я в Киеве. И теперь я ответственен за маму. И конечно, она должна быть рядом со мной, это очевидно. — А чтобы они жили там, ты не хотел бы? — При текущей власти. — Нет конечно. — Это правда, что тебе нельзя говорить про политику по контрактам с рекламодателями и каналами? — По контракту с каналом да, и с рекламодателями, но это еще очень сильно резонирует с моим ощущением. Я просто не хочу говорить про политику. — Тогда вопрос про политику другой. Ты — заслуженный журналист Украины. И это было сделано указом Владимира Зеленского. — Угу. — Как ты отреагировал, когда это случилось? Просто выглядит очень забавно. Максимально свой в доску Птушкин и заслуженный журналист Украины. — Слушай, я был на съемках, и мне директор скидывает этот скриншот — я офигел, если честно. Ну то есть я максимально офигел. Ну для меня это какой-то такой оксюморон, ну то есть как бы где я, где журналистика и где «Заслуженный журналист»? То есть для меня это, ну… Журналистика — это люди, которые занимаются 10, 20, 30 лет, всю жизнь занимаются, вот они заслуживают этого звания. Но я просто чувак с камерой. У меня ощущение, что я вообще и близко не заслуживаю этой награды. Но мне мегаприятно, потому что, насколько я знаю, это Минкульт. Это… касатики в Минкульте, которые смотрят и решили мне так зареспектовать. Им огромное спасибо, мне безумно приятно. Но у меня просто ощущение, что я не совсем заслужил эту награду. Дали мне и Диме Комарову, это «Мир наизнанку» проект. — Твой коллега, но из телека? — Да, он из телека. Но я, кстати, свою награду не забрал, вот. — Принципиально? — Нет-нет, просто я как-то не успеваю, в общем.

Я знаю, Дима был на награждении, я не забрал ее даже. Но… есть инсайдерская информация, что кроме прибавки к пенсии есть маза получить бесплатный проезд в «метрошечке», что возможно… Я знаю, Дима был на награждении, я не забрал ее даже. Но… есть инсайдерская информация, что кроме прибавки к пенсии есть маза получить бесплатный проезд в «метрошечке», что возможно… — Возможно… — Это очень удобно. — Это может быть действительно очень удобно. (Птушкин) — Доброе утро! — Доброе утро! — Как спалось? — Слушай, спалось хорошо, засыпалось паршивенько. То жарко, то холодно. Я застегивался, расстегивался, надеюсь, я тебе не сильно мешал. — Нет. — Мы переночевали с Антоном, так случилось. Спустя день знакомства. — Говори красиво. Мы провели прекрасную ночь вместе. — Прекрасную ночь вместе, но… Я наутро рассказал, что все здорово, но я боялся перевернуться, чтобы не будить Антоху, а я что-то плохо устроился, на самом деле, просто не разделся до труселей. А именно так надо делать, когда спишь в спальнике. И выяснилось что? — Что я не крутился по той же самой причине. Потому что я боялся, что помешаю тебе, разбужу тебя и так далее. Потому что ты лежал… просто как… тихонечко. Я думаю: «Ну все, вырубился чувак». — Так, а что не так? (Птушкин) — Есть гостиницы типа «пять звезд», «четыре звезды». А у нас сегодня был отель «тысяча звезд». — М-м-м… — Потому что небо все было прям вообще… — Минуту назад было действительно искреннее удивление. Я был уверен, что это брелок. Вот это брелок, туристический. А это, друзья, полотенце. — Не, просто долго, все эти сборы, потягушечки, понял? — Ну да. — Вот эта история: подождать того, подождать другого. — А бывал хоть какой-то момент, когда вот… ты прямо понимал: «Тоска. Вот так бы сейчас компашку хотелось!» Вот этот момент… — Знаешь, какой момент? Момент, когда ты видишь какую-то невероятную красоту, и нужен кто-то рядом, чтоб можно было с ним поделиться. — Пошерить, да? — Но, но… Очень важно — так как у меня есть камера, я четко понимаю, что я делюсь потом. И вот эта история меня наоборот заряжает. Это все про то, чтобы потом это снять и показать людям. — Hello! — Hello, how are you today? — Good, and you? — Hi! — Hello! — Hi! — Hello! — Hello! — Hi! Hi! — Sorry, where are you from? — Fethiye. — А, Фетхие. — Такие жизнерадостные, а! (здороваются по-турецки) — А может, кофеечку здесь? — Давайте вперед с полной скоростью, ребят. — Нам полтора часа… — Да. — Поэтому надо поднажать, пока есть силы. — Какие мы… — Блин, я уже реально как вожатый. — Да, так и есть. — Не знаю, кошерно это или нет… — Нет, вот там по лесенке… — Да вот, смотри. — Сейчас Серега все сделает. — Давай. — Давай-давай. — Хорош. — Юрец. — Че? (Дудь) Не, я не хочу. — Да он упал, Юрец. Ну дай нам попробовать. — Слушай, а ты в деревне в детстве… (Дудь) — Блин, я в гостях. Короче, пацаны. У меня большие заморочки на этот счет. — Он спелый? — Да, нормальный. — Посмотри! — Обалдеть. Офигеть. — Сочный фрукт. — М-м-м. М-м? Ну перестань. — Антон… — Не то чтобы я хотел, чтоб ты стал соучастником… — Не, Антох, это важно. — Извини, у меня есть тараканы в башке… — Блин… — Не, ты серьезно? — Да. — Считай меня очень скучным, но это важно. — Давай 20 лир оставим просто людям, и все. Это будет справедливо? — 20 лир это вариант, да. Я все равно не буду соучастником, но тогда у меня прямо обнулится вся история. — Да? — Да, конечно. — Хорошо. (Дудь) — Дай, давай мне просто. — Не знаю, поймут они или не поймут этот жест. Но это мы делаем, по сути, для очищения совести. Слушай, на самом деле это крутой жест. Я хочу тебе сказать, что вот отчасти потому что люди приходят и чувствуют себя как дома, хотя они в гостях, из-за этого в некоторых районах и регионах не любят туристов. Потому что нет какой-то этики. Если бы все были такими, я даже не знаю, что было бы. Во-первых, здесь бы больше двадцаток висело, а во-вторых, уважения к туристам было бы больше. Не, круто, молодец. (Дудь) — Привет! — Ого! Как он сюда заезжает? (играет Lo-Fi музыка) — Оба! — Я можу вам показати… (Птушкин) — А ты, ты был там? …Як побачив цей живописний світогляд (Птушкин, на украинском) (Птушкин) — Ты из восточной Украины и говоришь по-украински. — А-а, класс. Как тебя зовут? — Мене звати Іван. — Да ладно? — Да-да-да. (Дудь, на украинском) (Птушкин) — Так. — Хто це був, а? — Так. — Пан Птушкин це був? — То есть ты человек, который прошел полностью Ликийскую тропу? — Так. — Красавчик. — Стоп. С начала до кiнця? (говорит по-украински) — А ты соло идешь? — Ну, голод така штука. — А почему вот у меня ноги подрагивают, а у тебя — нет? — А почему у тебя burnout начался? — А-а, то есть ты профилактику… — Да-да. — Ты говоришь на украинском? — Говорю, конечно. — Угу. — Почему я не говорил с ним по-украински? — Да, кстати. Я хотел про другое спросить, но… — Нет, я был уверен, что тебе это интересно. Ну просто потому что… Я говорю по-русски, я точно знаю, что он ответит, что он поймет меня. То есть я не хочу кичиться тем, что я знаю украинский. В этом смысле… история, почему у меня русскоязычный блог, это просто история, потому что я знаю русский язык. Но если бы я знал, например, испанский, на котором говорит не 250 млн человек, как на русском, а полтора миллиарда примерно, или больше миллиарда, то, скорее всего, мой блог был бы на испанском. Понимаешь, да? — Ну ты бы бил просто в большее количество… — Не, ну это как история про то, что, конечно, ты хочешь охватить большее количество людей. Есть же такая задача? Ну или как, не задача, а было бы прикольно, наверное? — Угу. — Покрывать большее количество людей.

В этом смысле я просто говорю на том языке, я делаю видео на том языке, который понимает просто много людей, вот и все. — Ты запускал английский канал. — Ты хочешь спросить, почему? В этом смысле я просто говорю на том языке, я делаю видео на том языке, который понимает просто много людей, вот и все. — Ты запускал английский канал. — Ты хочешь спросить, почему? — Удалось или нет? — Нет, нет. — Там есть видос, у которого больше ста тысяч просмотров, это Дубаи, кажется. И куча комментариев: «Антон, чей это голос?» — Да, это очень смешно. — «Нет твоей души!» — Да, фишка в том, что я в какой-то момент на своем англоязычном канале, а вернее, на этом легком факапе, понял, почему вообще все так. И почему «Решка», с моей точки зрения, сейчас опять же буду говорить крамольную мысль, делает, с моей точки зрения, какие-то вещи не совсем правильно. И вот как я себе это объяснил, почему мой англоязычный канал не взлетел. Просто потому что иностранцам… не нужны эти видео, где им рассказывают все о стране и так далее, они могут туда спокойно сами поехать. Им нужны, скорее, более прикладные видосы. Какую гостиницу найти, какие-то советы, лайфхаки. А люди из бывших советских стран, они… 99%, может быть 98% из них, как бы это очень сейчас страшно ни звучало, но они, скорее всего, никогда в жизни не поедут в ту страну, о которой я делаю выпуск. И для них важнее та самая эмоциональная составляющая. Важно побывать хотя бы эфемерно, хотя бы виртуально там. Со мной, с каким-то другим человеком. Поэтому я понял, например, что «Решка» очень много делает, уделяет внимание каким-то титровкам — сколько стоит проезд, сколько стоит то… Понял? — Типа прикладные такие… — Думаешь, лишнее? — Мне кажется, что это… Я говорю… Это не лишнее, но большинству людей это просто не нужно. Это интересно с точки зрения сравнение, наверное, но как прикладная история, мне кажется, это не совсем работает. Вот, поэтому я, опять же, это все очень органично получилось, но я делаю ставку на какую-то эмоциональную составляющую, чтобы человек не будучи там попробовал прожить это путешествие, именно на эмоциональном уровне, понимаешь? — Китайский канал. Ты тоже запускал. — Да, мы запустили сейчас китайский канал, это все просто… — Но не в Ютубе, где-то в другом месте. — Это пробы, это пуканье в муку на самом деле, но история про то, что… нужно попробовать — смотри. У… тревел-контента, как мне кажется, у него есть очень большой плюс и преимущество перед контентом, который делаешь ты. — Универсализация. — Больший срок годности. — Потому что личности могут быть актуальными, а потом точно так же уходить в небытие. Но Дания или Швейцария, скорее всего, следующие пару сотен лет существовать будут. Да, актуальность информации тоже на самом деле снижается, особенно, например, если мы имеем дело с Дубаем, выпуск которого у меня был два года назад, и он уже неактуален вообще, настроили уже много всего, много изменилось. Но в целом, это информация, которая имеет большой запас и срок годности. И так как я в нее вкладываю очень много времени, как мне кажется, полтора месяца делать один выпуск — это достаточно долго, то хотелось бы как-то ее дальше распространять, дистрибутировать. Это я уже мыслю, как заправский бизнесмен, но на самом деле я не шарю в этом, честно. Я вообще не занимаюсь бизнесом как бы. Это просто как идея была, было бы логично, если у тебя есть эти выпуски, они кому-то нравятся, может их попробовать на других площадках. Вот с английским каналом это не зашло. Сейчас мы пробуем с Китаем. У них же нет Ютуба, у них какие-то альтернативные площадки, и это одна из семи площадок. Но, честно говоря, тоже все не очень сладко, как-то шатко-валко идет. На канале 25 тысяч подписчиков, может быть. — А реально на китайский язык это переводят и читают? — Да, это полностью дублированные выпуски. Это максимально ржачно. Если бы Дудя перевести на китайский язык, это тоже было бы очень смешно. Да, это дубляж, обязательно субтитры, потому что китайцы любят, когда эти иероглифы появляются большие. Да, там есть пара выпусков, которые собрали уже больше ста тысяч просмотров, и это типа успех. Но пока я не понимаю. Ну просто мы делаем это, потому что почему бы и не попробовать? (музыкальная заставка) — Про «Орел и решка». У меня не очень много вопросов по ней, поскольку мы не по этому поводу собрались. Но все равно. Возвращаясь назад, ты же удивлен, что тебя выбрали ведущим? — Максимально. — Ты же максимально нетипичный чувак для этого. — Вообще. Я не знаю, почему. Знаешь почему так произошло? Потому что я пошел на кастинг и сказал: «Ребята, давайте вы не будете меня снимать, я сам себя сниму». — Привет, меня зовут Антон Птушкин, мне 32 года, и я видеоблогер, прости господи. — То есть я бы в любом случае не прошел, потому что я абсолютно не талантлив в плане импровизации. Это Ивлеева может встать и отчебучить какие-то там словечки свои, «приветики-пистолетики» и все такое, или там Бедняков. А я, как говорил Жванецкий, «не могу так сразу, мне нужно посидеть за письменным столом». Знаешь? То есть я тот человек, который обдумывает и как бы я больше наверное в себе. Но из-за того, что я, как мне кажется, сделал видос, а я как-то умел наверное делать эти видео, я сделал обзор про Троещину, такой условно… — Еще и отсылки к Хованскому там были. — «Шаверма-патрули». — Да-да-да. — Ветеранам Ютуба. — Спасибо большое, да, Хованскому.

— …и, конечно же, Троещина тоже не исключение. Здесь есть самая известная точка шаурмы, на Foursquare здесь 9 баллов. — В общем, я сделал этот видос, и меня взяли, только исключительно потому, что там была подложка, — …и, конечно же, Троещина тоже не исключение. Здесь есть самая известная точка шаурмы, на Foursquare здесь 9 баллов. — В общем, я сделал этот видос, и меня взяли, только исключительно потому, что там была подложка, то есть, был какой-то нарратив, какие-то другие непонятные слова. И да, но это было супернеожиданно, я помню, что 24 или 25 декабря, я на тот момент уже не работал на радио, бэнчил корпоративы, вел, я что-то вел или играл, я не помню уже. Я помню, мне звонит Мус, это продюсер «Решки» на тот момент. Он мне звонит и говорит: «Антон, у меня для тебя хорошие новости. Тебя приняли в проект». Через две недели вылет. И я такой… Первые пять секунд у меня внутреннее ликование: «Да есть же! Есть!» Я кладу трубку, проходит три минуты, я просто офигеваю от уровня ответственности, я понимаю, что я абсолютно не готов, что я не умею хорошо красиво говорить, что у меня большие проблемы с дикцией и что мне нужно за две недели как-то это все дело порешать. Прошло четыре года, и ничего не изменилось, как видишь. Я до сих пор не очень хорошо говорю, у меня есть куча на самом деле косяков. Но я стараюсь эти косяки как-то… — Прорабатывать. — Нет, просто не заходить на территорию, на которой я не очень хорош. В этом смысле это сегодня скорее подстава. Я зашел на территорию, в которой я, откровенно говоря, плох. И вообще меня приводит в шок мысль о том, что я снимаюсь в выпуске, который не я монтирую. Это значит, что я не увижу финальный результат до момента публикации. И я не уверен, что вообще его посмотрю, потому что я буду переживать — нет, ну я посмотрю этот выпуск, но в итоге понял, да? Есть большие проблемы, да. — Чувак, как ты строил радиостанцию, если ты не делегируешь ответственность? — Есть люди, которым удобнее работать самим. — Но как ты тогда строил маленькое, но медиа? — Ну я делал все сам. Ну вот как-то я не знаю, почему так. Ну вот знаешь, как говорят, типа хочешь сделать хорошо — сделай все сам? Есть люди, которые умеют делегировать полномочия. И вот как раз Леха Дурнев, он такой. А я, к сожалению или к счастью, вот мне проще сделать самостоятельно. Это мой плюс и мой самый главный порок и бич. То, что наверное нужно будет в какой-то момент поменять. Хотя мне кажется, что идеология «все сам» работает на очень многих людях. Вот, не знаю. — Когда ты приходил, ты понимал, что тебя берут вторым номером под Настю? — Я вообще не знал, кто такая Ивлеева. Мы познакомились, пардон, в курилке за час до записи первой… — Шри-Ланка. — Да, это была Шри-Ланка. Мы познакомились… Да-да, это была курилка, реально. Мы потом выезжали просто на запись стартовую. То есть мне говорили: «Будет блогер Настя Ивлеева». Я такой: «Ну окей». Я же не в теме — блогер, ну и что? Блогеров развелось… И я увидел девчонку, просто обычную девчонку. То есть не была любовь с первого взгляда, у меня появились сердечки в глазах и вот это вот все: «Настя… Настя…» «Привет» — «Привет». И все. Сначала мы не особо на самом деле контачили. Просто когда люди проходят много всякого… дерьма, всяких трудностей… Нет, ну я шучу на самом деле, было очень много веселых вещей, просто знаешь, когда ты переживаешь много трудностей, проходишь через них, ты очень сильно сплочаешься с человеком, поэтому Ивлеева в этом смысле мой бро. Ну как и ребята, которые стоят за камерой, мы тоже много всего прошли и мы теперь все бро. Это, видишь, важная составляющая, потому что ты в начале не вводил ребят… ни в кадр…ну как бы, никто не знал, кто твои операторы, а сейчас это абсолютно полноценные участники «ВДудя». И людям очень интересно, как они выглядят. Всем мегаинтересно. И проект от этого только улучшился, потому что добавились новые персонажи. Вот у меня таких персонажей, к сожалению, нет, в плане людей, но зато у меня есть «микроб», дронам я даю названия, понимаешь? И это все как-то… — Кожедуб. Это выдающийся летчик. — Да, у меня еще до этого был дрон Гастелло, который, как и подобает Гастелло, пару раз… того… — Почему ты ушел? Есть ролик о том, как ты уходишь, но что-то мне подсказывает, что ты не все там говоришь. — Да, не все, но я не могу сказать больше, чем я сказал. (мягкая музыка) (Дудь) — Во-первых, это детская площадка с самым невероятным видом из всех, которые бывают. А во-вторых, видимо, это ворота, да? Футбольные. Мячик только может… …ускакать. (Дудь) — Работа в «Орле и решке» делает так, что у тебя кайф снижается? От перемещений, от нового и от всего остального? — Конечно. Конечно. Я, кстати, думаю, что мы прям сильно загнались на «Орле и решке». Я не знаю, как Регина три года ездила, потому что у тебя каскад впечатлений такой, вот просто представь. Обычный день из жизни ведущего «ОиР». В 11 утра я первый раз в жизни прыгаю с парашютом. А тремя часами позже, в два часа дня, я первый раз в жизни вижу Большой каньон. — Ох… И причем Большой каньон был для меня по эмоциям сильнее.

Это прям… это потеряшки. Это невероятно круто. Ты просто стоишь и не веришь своим глазам. Ты вообще не понимаешь, думаешь, что это TFT-дисплей перед тобой поставили, потому что невозможно вообще поверить, что эта штука существует в реале. Это прям… это потеряшки. Это невероятно круто. Ты просто стоишь и не веришь своим глазам. Ты вообще не понимаешь, думаешь, что это TFT-дисплей перед тобой поставили, потому что невозможно вообще поверить, что эта штука существует в реале. И такое каждый день. И потом тебе говорят: «А помнишь, мы в гостинице были три дня назад?» А ты такой: «Какая гостиница?» То есть, когда так много впечатлений, они, конечно, замыливаются, поэтому, если ты знаешь, очень прикольно тратить на город не больше трех дней. Потому что первые дни, они самые острые на ощущения, ты всегда… у тебя острый глаз, ты заточен, ты замечаешь какие-то детали… — Потом рутина. — Да. — Мы прилетели в Перу всей командой «Решки». Ждали какого-то рейса и решили поиграть в города. Но — это важный момент — мы решили усложнить в стиле «Решки». Можно называть только те города, в которых ты был. Это очень прикольная заруба. — Но тоже последняя буква?.. — Да, правила такие же плюс ты должен был быть в этом городе. Прикольно, потому что люди ездили, ну, это забавно было. И в какой-то момент… на букву «л» начинается тупняк, то есть пять минут никто не может вспомнить город на букву «л». И мы сидим-сидим, тупим-тупим, и потом кто-то один, по-моему, это был оператор Тема Терещенко, говорит: «Чуваки, а ничего что мы в Лиме?» — А-а. — И все такие… «А, точно, мы же в Лиме, это же пересадка, мы в Лиме, вау, come on!» То есть… — Настолько стирается, да, ощущение? — Да, слишком много. Слишком много, и… Я думаю, что я, конечно, переездил в этом смысле, то есть немножко замылилась голова. (Дудь) — В такси только так можно. Зато на улицу посмотри. Что за окном. — Вау! (легкая электронная музыка) — Че, наша короткая дорога в дюнах сейчас начинается, да? Погнали! — Последнюю батарею… 9% осталось, но… spectacular. Просто вот с этой точки: песок, горы, море — все сложилось. — Давай я тебе покажу, что у меня получилось. — Давай. (нежная инструментальная музыка) (резко обрывается) — Юр, где палатка? — Вот она. (Дудь) — Надеюсь, она была закрыта, пацаны. — А ты колышки не вставил, да? — Вставил, они вылетели! Ветер поднялся. — Ну да, именно поэтому две палатки стоят, а твоя улетела. — Я ставил колышки. — Искусство забивать в палаточном деле — это архиважно. (шум ветра) — Короче, мою палатку чуть не унесло. (шуршащий громкий звук) — Если помните, у Дудя был выпуск «Антоха из Магадана». Исходя из этого названия, вот название этого выпуска нужно сделать «Юрец из Москвы». Потому что Юрец — это человек, который больше всего реакций на самом деле делает, который… реагирует на каждую вещь, человек, который первый раз в походе и по-настоящему… что? — Так в этом же задумка была. Я хотел, чтобы ты дал что-то новое. Чтобы ты просветил, погрузил в свой мир… Ты как человек, который разбивает палатку в Карпатах, на берегу океана, во льдах Фарерских островов, кто как не ты должен был этому научить? Поэтому, Антох, спасибо. (Птушкин) — Ну вот это место, кстати, если не говорить, что это Турция, то в принципе, можно найти какие-то виды и сказать, что это, ну, типа Намибия или что-то такое… Дюны, море… ну горы да, немножко выдают, ну то есть, согласись, что это не… привычная тебе Турция. И таких мест здесь очень много. Все равно у страны есть клише. У каждой страны так или иначе есть клише. Но страна — это обычно больше, чем клише. — М-м. — Понимаешь? (Дудь) — Самый кайф копаться в том, что за пределами стереотипов. — Да. Да, открывать, исследовать — это самое прикольное. — А давай я на фотик сниму еще, как Сереги снимают, — …чтобы люди понимали. — Я вообще как котик. — Да-да-да. Против солнца, но что поделать. — А-а, знает. — Че, я тоже могу учиться. (Птушкин) — Эта поездка для тебя, скорее, знакомство с природой Турции, с путешествиями, а для меня это такое знакомство с Юрием Дудем, потому что… ну и с командой, безусловно, чудесной. Потому что люди в таких пешеходных трипах открываются с другой стороны, ты понимаешь, о чем я, да? — Конечно. — Вы проживаете какие-то вещи, какие-то сложности, а это же самая лучшая история, чтобы увидеть, какой на самом деле человек настоящий. «Решка» в этом смысле прямо как лакмус. Потому что ты видишь человека в экстремальных ситуациях, ты видишь, из какого он теста сделан. Так вот Ивлеева… она… крепкая, очень. Что бы там кто ни говорил, но на самом деле то… — А что-то говорят разве? — Ну я не знаю, разные могут быть какие-то… — Типа лакшери и все остальное? — Да-да-да-да. Возможно, образ жизни, там, «Ламборгини» и все остальное, повлияло, но на самом деле, когда мы начинали, я не знаю, как сейчас, она впахивала… — Стальная леди. — Ну как папа Карло, да, на самом-то деле. В некоторых моментах более стальная, чем я, это точно. — А есть пример? — Банджи-джампинг. — Так, она прыгала… — Она прыгала дважды. — А ты? — Я ни разу не прыгал. — Были ли у тебя выпуски, в финансировании которых участвовали города или страны? — Нет, никогда. — Почему выпуск про Саудовскую Аравию похож на чуточку рекламный? — Да все мои выпуски похожи на чуточку рекламные. (Дудь шумно втягивает воздух) — М-м-м… — Смотри… Саудовская Аравия, и я сказал об этом, они действительно позволили мне там снимать.

Самое главное, что они мне дали — это разрешение, которое я тыкал полицейским в их прекрасные физиономии, потому что они доставали на каждом шагу. Самое главное, что они мне дали — это разрешение, которое я тыкал полицейским в их прекрасные физиономии, потому что они доставали на каждом шагу. Вот, они позволили мне снимать, действительно, но это был никакой не рекламный выпуск. В том смысле, что мне никто никогда не платил деньги, я не получал никаких финансовых траншей, и в этом тогда нет никакого смысла. Тогда ты превращаешься просто в рекламщика, который ездит и рекламирует отели, сервисы или страны, нет. Да, я действительно склонен к тому, чтобы комплиментарно высказываться о странах. Но опять же, это моя субъективная история. В Саудовской Аравии тоже все не так гладко и не так сладко, как, возможно, я показал — как и в Швеции, и во многих других странах. Но я точно знаю, что туда приедут ребята и расскажут об этих сторонах, другие, а я бы хотел каким-то образом освещать интересные и, возможно, позитивные стороны. — Ребята из Министерства туризма Саудовской Аравии тебя тогда сопровождали? — Да, конечно, в Аль-Уле. Я прилетел в этот район… — Это где вот эта красота древняя была, горы и все остальное. — Да. — Главный вопрос, который у меня возник. Съемки, все остальное — очень супер, как всегда, но не кажется ли, что интонация выпуска про страну, где до сих пор происходят… (щелкает пальцами) Вот здесь сейчас появляются новости о массовых казнях, о том, как преследуют гомосексуалов и трансгендеров, про то, как убивают в посольстве журналиста, в этой, кстати, стране, в Турции — как можно не упомянуть об этом, когда рассказываешь про страну? — Ну оказывается, можно. Я этого не сделал. — Ты думал перед тем, как… когда ты собирал выпуск, ну, ты же знаешь про это, вот… — Ну, я… — Ты колебался? — Я не колебался, потому что у меня был вариант только один. Либо не показывать этот выпуск, либо показать его без упоминания тех вещей, о которых ты говоришь. — А почему? Потому что договоренность или потому что концепцию рушит? — Нет, это не рушит концепцию на самом деле, но просто потому что я приехал показывать туристическую привлекательность Саудовской Аравии. Да, я действительно рассказал про наследного принца, который очень много сделал в стране. И безусловно, у него, ну, все не так гладко. Но так, в принципе, можно сказать о очень многих национальных лидерах. — Это правда. — И я в этом смысле рассматривал это в контексте того, как страна меняется, и с моей точки зрения, то, что я увидел — она меняется к лучшему. Хотя конечно наверняка там есть много всяких неприятных вещей. Но я всегда просто… Да, я рассказываю про экономику и все остальное, но меня интересует туристическое направление, туристический аспект. Поэтому эта повестка для меня важна. Да, безусловно, все эти вещи, то, что… Это очень важно, но я о них не говорю, просто потому что… просто потому что я о них не говорю. — Угу. — Так же почему я не говорю на тему политики. Это вообще другая история! Если я начну говорить о… о жести, то я даже не знаю, смогу ли я делать эти выпуски. — Просто потому что не твоя органика. — Да, это не мэтчится с остальным лейтмотивом, который есть у меня в программе. Но я знаю, что туда приедут ребята, другие блогеры, и снимут другой аспект, однозначно, так и будет. — Кого ты смотришь из других чуваков про путешествия? — В русскоязычном сегменте Ютуба? — Угу. — Леню Пашковского. — Так. — «Хочу домой». — Да. — Э-э-э… Антон Лядов сейчас набирает обороты, периодически его что-то посматриваю. И это как раз тот человек, в любом случае который приедет и сделает выпуск про то, как все плохо, этот человек зайдет в самые зайдет в самые стремные места, и все будет по красоте. — И которому в комментариях потом напишут: «Остановите его! Он же следующим полезет в кратер вулкана или к сатане в чан раскаленный!» — Да, это человек, у которого максимально занижено чувство …самосохранения. — Угу. Так. — Но я больше смотрю, не знаю, наверное больше западных блогеров. Как-то я больше на англоязычный Ютуб падок. — Ты же понимаешь, какой у тебя образ в Ютубе? — Ботаника-задрота? — Я хотел сказать другое. Чувака, которого все любят. Тебя так просят на интервью, к тебе так относятся, если заглянуть в чужие комментарии и почитать, как именно тебя просят. Ты испытываешь по этому поводу какое-то давление? То, что у тебя такой образ доброго, своего умницы? — Я не знаю, почему так происходит, клянусь тебе. Я не понимаю. То есть наверное именно из-за этого образа ко мне может подойти какой-нибудь парниша в Киеве просто так, знаешь, по-свойски так хлопнуть меня, причем парниша может быть в полтора раза больше меня, хлопнуть меня так по плечу, говорит: «Здарова!» То есть, знаешь, такое панибратство, я так понимаю, что не со всеми такое бывает. Я понял. Это история про то, что… Мне хочется, чтобы я как будто взял зрителя или человека, который смотрит, за ручку, понял? И как в Follow Me, просто провести его по местам. То есть не обращаться как бы к какой-то виртуальной аудитории огромной, а к конкретному человеку. — К конкретному корешку …по ту сторону экрана. — Наверное, не знаю. Я не делал это какой-то концепцией, не прорабатывал это изначально, это просто как-то органически сложилось. Ну нет, наверное это был противовес телеку, мне хотелось какой-то большей персонификации, знаешь? — А у тебя была эта история, что вот «Орел и решка» — это все равно драматургия, там много вещей, которые телевизионные.

А когда ты откупоривал сидел свое, тебе было важно, чтобы драматургии было по минимуму? — Слушай, ну она есть в любом случае. Все равно, это как бы все равно драматургия, если можно так назвать какие-то фишки. А когда ты откупоривал сидел свое, тебе было важно, чтобы драматургии было по минимуму? — Слушай, ну она есть в любом случае. Все равно, это как бы все равно драматургия, если можно так назвать какие-то фишки. В «Орле и решке» на самом деле много очень ситуативных вещей. — Сто процентов. — Они есть, но просто… — При всем уважении к проекту, но там просыпание в палатке там часто абсолютно левое, и человек все равно спал в гостинице эту ночь. Просыпается он… (наигранно) — А-а-а, море… — Ну ты кстати неплохо отыграл тоже вчера. — Когда? — Вчера. — Отыграл?! (смеются) Смешно, но не засчитано. — Да-да-да. Да, ты видишь как бы, что такое реально просыпание в палатке, да? Это когда ты опухший, с синим лицом, с закислившимися глазами вылазишь из палатки… — И не знаешь, как это сделать, как у меня было в прошлую ночь. Я не понимал, что поднимать надо вот так. Это правда. — В чем прикол Ютуба, ты и сам это прекрасно знаешь: все должно быть и будет максимально просто, но все это на 100% честно. Даже мы, когда передвигались вчера на автомобиле сюда, мы же сказали, что мы едем на машине, что невозможно этот путь на самом деле пройти, это принципально важно. Мне кажется, это один из базовых принципов, на которых зиждется Ютуб и вообще взаимодействие креатора с аудиторией. Базовые принципы честности. — У нас впечатление о тебе и до видоса и сейчас, что ты дико организованный чувак. — Ну смотри, в плане съемок да, потому что… я стараюсь успеть как можно больше, поэтому да, я не так, как вы, парни, — я собираюсь очень быстро… У меня всегда… Я могу всегда чем-то пожертвовать. Съемка — это самое главное. Еда, сон и все остальное — это опционально. Типа я спал уже в этом месяце. Зачем все эти штуки? (Дудь смеется) Но… У тебя есть, например, семь дней в стране. — Условно, да? — Ага. — И ты прекрасно знаешь, что самая главная штука — это погода. Вот сейчас светит солнце… — Идеальная погода. — Просто идеальная погода. Если бы здесь были тучи и не было бы солнца, уже здесь все было бы, как у нас любят говорить, «срали-мазали», знаешь? Вот… А когда у тебя идет дождь, ты просто не можешь снимать, вы сами знаете это. Поэтому иногда ты просто… Ты должен… …заложить какой-то дополнительный день на то, что вдруг будет погода плохая. И самый важный момент: у тебя есть световой день. — Да. — И вот… когда солнце зашло, ты начинаешь снимать… когда солнце взошло, ты начинаешь снимать, когда солнце заходит, ты заканчиваешь снимать. И вот эти 10 часов, 8 часов иногда, ты должен спланировать так, чтобы успеть максимальное количество вещей. Поэтому иногда да, еда — это вещь, которой нет в моей жизни. Ну ничего. Как видишь, я пока нормально. (Птушкин) — Что-то жарко. — Есть такое, разденься. — Раздеться? (смеются) — Не, кстати, очень приятно. Антоха все эти дни подкалывает нас жестко на предмет всего. И есть ощущение, что он такой же внимательный наш зритель, как мы его. — О-о-о, спасибо. — Это прям радует. Антон Птушкин, если кто-то не знает, он очень важный технический гик… — Возможно вы заметили, возможно нет, но я приехал на Азовские острова с новым дроном. Итак, познакомьтесь: Камикадзе. Это дрон, который называется FPV, FPV-дрон. First Point View дрон, то есть «дрон от первого лица». Это вообще гоночная машина, то есть это прям гоночные такие коптеры, которые просто были потом переоборудованы под нужды людей, которые снимают некое видео. Здесь экшн-камера такая, и то есть… Видишь, эта вся система, она самопальная — это все паяется прямо. Прям люди сидят там… — Просто какие-то Кулибины делают? — Да, да. Это карбоновая рама, то есть он достаточно прочный, и самое интересное — это его скоростные характеристики. Как ты думаешь? — Сколько? — 60 км/час. — Какой разгон до сотни у этой машины? — До сотни?! — До сотни. Сколько? — Ну, пять секунд. — Ну почти, меньше одной. То есть примерно, ну это «Формула-1». — Ну это же убиться… — Ну у этого чуть-чуть меньше, потому что он более cinematic, более кинематографичный дрон, но у гоночных дронов за секунду 110 км/ч, то есть это… (свистит) …и все. Я всегда вот реально немного очкую перед полетом. Это прямо немножко страшно. Да, эти дроны летаются в очках. Ты летаешь в очках, потому что скорость принятия решений такая, что если у тебя будут блики или что-то еще, ты разобьешь машину, поэтому ты надеваешь очки. — Надеваешь… — Сколько он стоит? — …и летаешь. Понимаешь, это история, которую нельзя купить в магазине. Ты ее собираешь. Ну примерно, не знаю, 800 долларов. Но еще все эти примочки на пару тысяч потянут. (Птушкин) — Что, полетели? — Блин, мне самому страшно очень. — Да мне тоже. (резкий звук взлета) — О-о-о, как зелено, а слева видишь? О-о-о, хорошо. (дрон жужжит) (звук дрона меняется на легкую музыку) (Дудь) — И ты резко падаешь, свободное падение. Пике типа, да? — Да. (Дудь имитирует звук полета) (Дудь) — Блин, какое море синее, а… — Мы летим 88 километров в час. — 88?! — Угу. Давай быстрее. О-о-о-о… Слушай, это же прямо очень близко к краю… — Кем и как бы ты хотел встретить, скажем, 2022 год? (вздыхает) — У самурая нет цели, только путь. Вот я просто иду по этому пути и не знаю. Просто все настолько быстро меняется, и я не тот человек, который планирует настолько… так долго. Поэтому не знаю. Я просто пытаюсь прислушиваться к себе, не всегда это получается. Но пока у меня есть силы и наснага, как говорят в Украине, ну то есть такая, удалецкая, да, я это просто делаю. Что будет дальше? Честно, не знаю. Может быть, это каким-то образом видоизменится. Может быть… Я не знаю, в общем, но пока все так. — Тебя же хантит телевизор? — Ну не просто, чтобы покупать выпуски? — Да, да, конечно. — Ты всегда отказываешь? — Да, конечно. — Я слышал, что юбилейный сезон «Решки» будет? — Угу. — Тебя позвали? — Угу. — Че сказал? — Ты знаешь. — Я не знаю. — Смотри, есть просто… Мне не хватает времени на мою личную жизнь. На какие-то вещи, которые мне очень важны. Я сейчас пытаюсь уделять этому больше времени, но идти в другие проекты я точно сейчас не готов. Это раз. А во-вторых, честно, вот честно я не понимаю сейчас, как… Может быть, это сейчас очень огульно прозвучит, но как, я не знаю там, делать что-то по команде режиссера или какие-то такие вещи, хотя на «Решке» это все очень лайтово на самом-то деле, Это вещь, которая не… ни в коем случае не приказная, но так или иначе, ты когда приезжаешь ведущим, это значит, что ты ведущий. И если тебе что-то внутренне не нравится, то как бы… Есть такое правило, и я по нему всегда жил: ты можешь что-то высказывать, но за режиссером всегда финальное слово. А мне бы хотелось сделать, и только у меня есть сейчас возможность сделать так, как мне хочется. Не всегда это правильно, не всегда это хорошо, но это так, как мне хочется. И я за эту свободу… Ну в общем, свобода — это сейчас самое ценное, что есть. Просто делать то, что тебе хочется. Если еще это кому-то нравится, это прям мегавау. (музыкальная заставка) — Блиц! Я спрашиваю коротко, ты отвечаешь необязательно коротко. — Колбаса или сало? — Колбаса. — Борщ или хумус? — Это сейчас просто… по сердцу. Ну хумус. — Твой любимый сериал? — «Теория большого взрыва». — Скриллекс или Дэвид Гетта? — Ни тот и ни другой. — А кто? — Ну хорошо, Дэвид Гетта, но только в начале его творческого пути. Ну на самом деле он хорошую музыку писал, реально, когда-то. — Лермонтов или Пушкин? — Ну Пушкин, я должен был сказать. — Как часто тебя называли без буковки «т»? — Ты знаешь, нечасто на самом деле. Мне больше говорят «Пту» друзья или «Птухерман», это вообще придумали в школе. А почему-то Пушкиным не называли. Хотя на самом деле видишь, да? Волосы у меня чуть похожи. Если правильно все сделать в плане объема, то да, я буду похож либо на Варламова, либо на Пушкина. И финальное. В чем сила? — Э-э-э… На этом моменте у меня очень сильно заурчал желудок. В идее наверное. Идея — это очень сильная штука. Когда она тебя заражает, ты можешь особенно многое. (музыкальная заставка) — Конкурс! Что ты подаришь? — А у вас дарил кто-нибудь деньги? Типа много денег так? — Десять миллиардов… — Зимбабве! Мы на водопаде Виктория видели, на границе с Зимбабве… — Да, это банкнота с номиналом в 10 млрд долларов. То есть можно абсолютно легально и очень быстро стать долларовым миллиардером. И две книжки про суперзагадочные вещи. Первая про шведское счастье, вторая про киевские балконы. И если с первой можно разобраться, то с киевскими балконами… Это прям очень… — А это какой-то особый жанр архитектурный? — Когда ты приедешь в Киев, я тебе обязательно покажу. Я лучше покажу тебе эту книгу. И подарю. Тебе тоже. — Конкурс! На первый взгляд очень общо прозвучит, но у нас такие крутые варианты были на не менее общий конкурс с Anacondaz, про факапы, и с Мишей Козыревым про лучший концерт в жизни, что мы хотим повторить это с королем путешествий Ютуба. Ваше самое необычное путешествие в жизни. Вот именно необычное. Коротко, и которое уменьшается в один абзац. Не просто про красоту, про что-то еще, а так, чтобы это было необычно. Даже если, раз мы говорили про Дурнева, речь будет о поездке к бабушке на Десну, это подходит. В прикрепленном комментарии оставляем, и самый интересный, самый классный вариант получит вот эти призы от Антона. Антоха, спасибо большое за эту поездку. — Спасибо, вы пупсики, правда. — Команда у тебя… — Или касатики? — Ну если вы хотите, не вопрос, можно. Но вы реально очень крутые. — Ты тоже очень крутой, спасибо.

Ad Х
Ad Х