🏠

Ирина Кайратовна – новые звезды из Казахстана / вДудь

Это текстовая версия YouTube-видео "Ирина Кайратовна – новые звезды…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

♪ ♪ ♪ ♪ — Если совсем коротко, «Ирина Кайратовна» — это объединение комиков, которые сначала шутили в интернете в режиме скетчей, а потом стали еще делать музло? — Всё верно. ♪ (М-м) Бітпейтін тастар ♪ ♪ Биттейтін бастар ♪ ♪ Сен тиіспейтін зат бар Ешкім тш.. ♪ ♪ Ешкімге айтпа ♪ ♪ Со мной моя орава ♪ ♪ И мы орём «Аррива»! ♪ ♪ У каждого есть здесь право ♪ ♪ На независимый выбор! ♪ ♪ Катты шынғырмашы ♪ ♪ ♪ ♪ Кеттiк, бәрін таста ♪ — Что говорят мои казахстанские друзья: «Чтобы стать известными в Казахстане, надо выстрелить за пределами Казахстана. А «Ирина Кайратовна» сделали это, вообще никаким образом не касаясь заграницы». — Нет. На самом деле, сильно отличается восприятие «нас» от Jah Khalib`а, Скриптонита, Димаша Кудайбергена. Потому что их всё-таки больше признают на… арене СНГ, как минимум. Это в связи с тем, что казахов очень мало. И мы до конца 20-го века были, грубо говоря, колонией. И у нас остались эти комплексы. Пока не признает кто-то, кто старший брат какой-то. В нашем случае это либо Россия, либо Китай, либо другие страны. До этого какого-то полного признания, скорее всего, не будет. Ну это происходит неосознанно. Это так заложено у нас. Это… Чтобы это потерять, чтобы этого не было, нужно еще пару поколений независимых людей, наверное, которые родились в независимом государстве. — В Ирине Кайратовне много пацанов. — Да. — Давай максимально коротко каждого представим: кто чем занимается. — Куаныш — гений, режиссер. Илья — гений-музыкант. Азамат — гений-продюссер. Джастлан — гений-импровизатор. Улан — душа компаний. Просто он есть — и мы улыбаемся. И я просто пишу шутки. Улан и Джастлан они не участвуют как музыканты. Они только в шоу? — Да. Но вы считаете вот это основным составом: всех, кого ты назвал? — Обязательно, потому что мы все вместе начинали. Здесь концертный состав Ирины Кайратовны, так? — Всё верно. — Несколько месяцев назад я узнал, что есть удивительный каньон в Казахстане… Их два самых известных. Один — на западе, на берегу Каспийского моря. Я туда сначала предлагал вам поехать. — Да-да-да. А Алдияр сказал… эм-м… Если там цитировать, то: «Бро! Бро! Смело сюда!» Сказал, что в Алматинской области есть еще более крутой. И мы сюда отправились. Но вы впервые тут? — Да. — Конечно. Так что, Юра, спасибо тебе огромное, что ты нас сегодня привел сюда. — Открываешь Казахстан. — Да-да (смеется). — Ты на одном интервью рассказывал, что тебе нравится фильм «Борат» и что ты считаешь, что его нужно показывать в казахстанских школах. — Да. — Почему? — Это у нас здесь такое мнение: эго большое, завышенное у казахов, что мы считаемся в мировой арене что все знают, что мы на 9-ом месте по территории Казахстана, что про нас все якобы знают. Но, на самом деле, про нас мало кто знает. И я думаю, что нужно показывать этот фильм школьникам. Какие-то маты убрать, запикать. Какие-то моменты там… Про проститутку-сестру — такие моменты может вырезать для детей. И показывать, и рассказывать, что вот это текущее положение дел Казахстана на сегодняшний день. Это в целом такая комплексная проблема, на самом деле, потому что мало кто у нас понимает, где мы находимся. Точку отсчета не понимает. И если присмотреться к этому фильму, там снимали, на самом деле, Восточную Европу. Такие… сёла. Такие… Но по сути, если выехать чуть ниже там Макатаева по Алмате, то у нас будут такие же места, можно точно так же снять у нас. В плане… Не в плане моральных составляющих фильм показать. А в плане экономической ситуации, мне кажется, показать этот фильм, чтобы у людей была мотивация работать. Ну потом после этого интервью вышла вторая часть, где этот человек размахивал флагом, в Австралии где-то голый ходил… Ну это я уже не приветствую, потому что это наш флаг. Если бы это было… Если бы это… в рамках юмора, сатиры, не касаясь каких-то таких вещей: флага и так далее, то было бы ок. Но вот это уже чересчур, мне кажется. — (Дудь) Я знаю, что юг, где Шымкент. — Ага. — (Дудь) Сильно отличается от того, где мы находимся и особенно от Астаны — от севера. — Ага, да, верно. — Я тебе больше скажу, каждый город Казахстана — это отдельный какой-то мир. — Отдельный. Мы вообще с разных районов — В натуре. В Павлодаре, вот там где сленг, то есть все на сленге общаются. — Да, вот как ты… — (пародирует) Че, давай десна посушим, пообщаемся. — Да. — А что это значит? — Ну типа пообщаемся. — Типа десна посушим. — На западе, знаешь, там такое… Ну как бы не в обиду западским, да? Но там такой… С наездом как быдто с тобой разговаривают. Короче, с наездом. Ну я… Ну как тебе правильно объяснить? — Это знаешь как… — (пародирует) Че как дела?! Че?! Нормальное же?! — Нормально отдохнул? Да. Он толкать так не будет, конечно. Ну просто типа: «Э-эй! Пойдем в Контру играть». Ну, знаешь, вообще по истории есть такое, что когда русские… российские путешественники приезжали в Казахстан. Когда вот они, да, к младшему жузу приезжали, один из историков писал, что он думал. Увидел двух батыров и подумал, что они просто ругаются между собой. — Батыр — это богатырь? — Да, батыр — это богатырь. Он думал, что они дерутся. И вот… Там драка прям идет. А оказывается, они просто спорили: был снег вчера, или нет? Вот настолько короче диалект очень сильный.

— Это такая, знаешь?… Э-э… Любовная агрессия короче. Агрессия с любовью короче. — Да, с любовью. — М-м. — Ты знаешь? — Блин, это дико интересно! Я, конечно, понимаю откуда, из какого мира вылупился Чебатков. — Это такая, знаешь?… Э-э… Любовная агрессия короче. Агрессия с любовью короче. — Да, с любовью. — М-м. — Ты знаешь? — Блин, это дико интересно! Я, конечно, понимаю откуда, из какого мира вылупился Чебатков. — Угу (смеются). — Со всей своей любовью к разному, подмечатать какие-то особенности. — Чебатков — респект огромный. — Да. — Я вот так встану. Вот так. И впитаю язык. Вот так! Мне учить вообще эти книги — вообще неинтересно. Смотрит на меня и говорит: «Эй, Шунгит! Едем в Шунгит. Два билета в Шунгит ехали?» — Персонаж Чебаткова встретился мне в Павлодаре, допустим. Я прилетел домой в Павлодар. И я выхожу, меня встречает таксист. Он мне говорит: «Че, куда, бауырым,?» — короче. «Ну, братишка, куда тебе?» — типа. Я ему говорю: «Торайгырова, братан». Он такой: «Всё, три штуки. Поехали!» Я ему говорю: «Братан, штучка. Я местный». Он на меня смотрит и такой: «Ну, раз местный — иди нахуй отсюда». (смеются) — И знаешь, это… Это выглядело просто, ну как бы… Он… — Это был прям ремейк: «Талдыкорган, долбоеб!» — Да-да-да. — Эй! Это Талдыкорган, долбаеб! — Но это, знаешь. Он хоть и послал, но это было так смешно и по-доброму. Эй, иди отсюда — типа. Да, я же не обиделся. Посмеялся, угарнул. Ты как-то говорил: «Вот было бы здорово, если бы государство потратило какую-то небольшую сумму на то, чтобы каждого жителя Казахстана на пару дней вывезти в Европу. — Да, я до сих пор так думаю. Было бы очень классно. — Для чего? — Чтобы увидели мир. Чтобы понимали. Да мне кажется, в России тоже такая тема сейчас происходит. В провинциальных местах до сих пор думают, что… что супердержава — Россия. На первом месте в мире, самая крутая страна и так далее. Я не говорю, что Россия сейчас на последнем месте. Да, конечно, это один из мировых лидеров. Но там же есть тоже популизм по отношению… То есть: какое-то трепетное отношение у взрослых к Путину, допустим. У нас же тоже есть такое отношение. Только там фамилия другая, и все. Мы эту картину рисовали просто так. Я придумал. А потом решил внедрить в клип наш — «WU KANG» — называется. Это адаптация как в «Наруто». Там есть такая же гора. Вообще Гора Рашмор, как в Америке. Они потом адаптировали под себя — японцы. А я у них взял, у японцев. Уже не вторичный, а третий. Получается, это ханы — Керей, Жанибек Первый — основатели казанского ханства Потом стоит Касым-хан. Потом — Тауке, Абылай, Кенесары. Букейханов Алихан и… Кунаев. Он же появляется в конце клипа? — Да, всё верно. Это в клипе 5к. Задача клипа была, чтобы люди не забывали, какие у нас еще были люди. Это вот там был и Букейханов в том числе, Кунаев тоже. Кстати, мне очень много приходит после этого сообщений, что: «Я посмотрел клип… Мне там лет 18. И я реально до этого оказывается, не знал про наших таких людей». И они начали изучать. Ну это была наша задача. И мы, я думаю, справились. — Почему ты считаешь, что при нем было хорошо? Ну, меня тогда не было, я не знаю, насколько это было… Может это романтизация. Но по сути, человек пришел во власть и был около 20-ти лет, и когда он уходил, у него также была одна маленькая квартира в Алмате. Больше ничего не было, когда он уходил с поста. Потом, при нем было построено практически всё, что сейчас есть в Алматы. Очень много фабрик: около 50-ти вроде. Ну он реально занимался своей работой и всё делал хорошо. После него такого прям крутого правителся у нас не было. — Почему здесь Назарбаева нет? — Потому что, мне кажется, он не достоин. Ну… М-м… Есть люди намного луше, чем он. В нашей истории. Из-за этого. — Мне бесконечно далеко до нашего мастера спорта по спорту — Сереге Фирсову. Но даже я иногда пробую новые виды спорта. И периодически я делаю это с помощью специалистов-профи. Позапрошлой весной я погружался в основу воркаута, не любительского, а так, чтобы по-серьезному — с тренером. А сейчас хочу найти тренера, который поможет мне освоить теннис! Ракетку я кое-как держать умею, потому что периодически играю в сквош. А вот в большой теннис я не играл, кажется, 19 лет. Почему теннис? Ну потому что скоро лето — кардио надо делать больше. А кардио хочется все-таки веселое. ♪ ♪ Теннис! Так цель занятий… э-э… Для себя, поддерживать… А, или освоить с нуля? Освоить с нуля! ♪ ♪ Андрей Викторович Орлов. Так, спортивная школа по теннису «Олимпиец». 13 лет человек теннисом занимался! Прикинь? Не, ну выглядит круто. Рейтинг пять. Наш человек. (хлопок) Вперед! — Андрей! — Юра. ♪ ♪ Вот так вот попробуй в разные стороны. Получится? Раз. Два. Три. Четыре. Во-во-во, хорош! Неплохо. Можем приступать уже непосредственно к теннису. Выполняет удар. Она здесь остается, а потом хватает ракетку и помогает правой доводить на плечо. — А-а. — Хорош! Поехали. Отскок — удар. Отскок — удар. Перейдем налево. Я посмотрю твой удар слева. Замах вот отсюда также по дуге и на плечо. Ага, и на плечо. Отскок — удар. Если ты бьешь слева — шагаешь правой. — Всё. И тогда ты устойчивее? — Да-да-да. Всё, я понял. (Удар) — Здорово, хорошо. Пам. Здорово.

Пам. Супер! Хорошо, собирай мячи. — Давай. — Юр, держи корзинку. Ей удобнее. — А. Пацаны! — Просто подходишь и нажимаешь на мяч, и всё. — Смотри как это раюотает. Смотри: оба! Пам. Супер! Хорошо, собирай мячи. — Давай. — Юр, держи корзинку. Ей удобнее. — А. Пацаны! — Просто подходишь и нажимаешь на мяч, и всё. — Смотри как это раюотает. Смотри: оба! — Вперед! — Пошла малина. ♪ ♪ — Отбегай, отбегай, отбегай! О-о-о. — В обход! Давай, давай, давай, давай. — Играем. ♪ ♪ Хорошо. Если тут пробежал замах, то ты не замираешь. Играем-играем. Красиво-красиво. ♪ ♪ Во-о! Вот это… Вот это прям профи, знаешь, так разыграл. — Спасибо большое. — Молоток. — Очень круто. Я утренний круассан сжег сейчас? — Не только утренний круассан. — Да?! Да, красава. Побегал отлично, пострелял. Всё, как надо. «Профи» — отличный сервис, на котором можно найти специалиста почти на любой случай жизни, и чуть разгрузить свой график, и научиться чему-нибудь новому. Клинеры, репетиторы, дизайнеры, тренеры, мастера ремонта для квартиры или дачи и не только они. Ну а если вы сами профессионал, то на «Профи» очень удобно искать новых клиентов и получать больше заказов. Переходим по ссылке в описании! И скачиваем приложение «Профи». (Ву-ух) Вперед. (звук разбитого стекла) ♪ ♪ — Блядь, Айжан, хватит уже выставлять свою жопу и сиськи напоказ. Ты же казашка, блядь. Как тебе не стыдно?! Знаешь, сколько семей ты разрушила уже? Одумайся, пока не поздно. Одумайся! — Ты, уебок, фоткать будешь или нет? — Буду, буду. Давай это, жопой улыбнись, жопой. ♪ ♪ — (Дудь) Ты родом из деревни? — Да, я родом из Асубулака. Это… сто километров примерно от города Семипалатинск. Ну сейчас это ныне Семей город. Семипалатинск — это же то место, где происходило испытание ядерного оружия, да? — Да, всё верно. —Это как-то сказывалось на вас? То есть: там были места где конкретно это проходило? — Ну на нас, конкретно на мне, надеюсь, по крайней мере, что это никак не сказалось. Если даже сказалось, то только с положительной. В принципе у нас в городе очень много людей можно встретить, ну… Полигонских людей, короче — это могут быть ребята, у которых шесть пальцев. Понимаешь, типа это может быть мужик, на самом деле, которму там 50 лет, да? Но по уму и по разговорам, как ребенок, он. И он особо в принципе не умеет разговаривать. Он разговаривает на своем языке. То есть: какие-то вот такие вещи можно заметить, да, в Семске. — И вы называете их полигонскими? — Да. — Ну и это последствия просто вот всей этой… — Да. Это просто последствия от всех этих взрывов. В общем количестве сколько? 498 было. — Вот такая красота. И чтобы вы понимали, чтобы записываться на такой красоте, нужно стоять вот так, как Илюха. Серег, покажи, пожалуйста, стойку. Да, и вот столько песка набрать в кроссовок. — У меня столько же. — Пока, пока… Пока поднимались. Нормально. Илюх, ты из деревни из-под Уральска? — Всё верно. Называется посёлок Берёзовка. Но сейчас его нет на карте. В общем, этот посёлок находится рядом с месторождением. Месторождение называется Карачаганак. А-а… по добыче нефти, газа и конденсата. В 2015-ом году, по-моему, да, зимой случилась такая небольшая катастрофа… Ну как небольшая, нормальная такая катастрофа. Человек, наверное, ну где-то сто начали почему-то падать в обморок и трястись вот так вот, в конвульсиях. Вот просто. Прикинь. И из-за этого пришлось переселить полностью поселок, потому что там санитарная зона… вот этот выброс сероводорода, потому что там газ добывается с высоким содержанием сероводорода. — И поселок стал непригодным для жизни? — Ну, вот я там всегда жил, и со мной ничего такого не было. Я тогда был на учебе, когда вот это всё случилось. Я не знаю, но когда я приезжал летом, я вот так огород поливаю, а вот здесь через забор мои соседи огород поливают. И там девчонка. Она просто поливает, поливает, падает, короче, и трясется. И всё. И потом я иду вечером на футбольное поле играть в футбол, Маленькая девочка, тоже девочка. Просто идет, они все гуляют с девочками. Она падает, потрясется короче. Ее эти дети поднимают, и всё, они дальше идут. Ну типа вот такая фигня. — Но никто не погибал? Просто их-- — Нет, никто не погибал. — А как? Это что просто приступы эпилепсии такие? Вот я до конца не разобрался, но это очень похоже на это, да. Вот они просто трясутся, я не знаю, задыхаются. — И всех переселили в другое место?! — Всех переселили в другое место. — А-а. — 1000… 1800 человек было население поселка. — А. — И всех переселили. — Павлодар — это же просто родина важнейших музыкантов современности. — Да. — Скриптонит оттуда. Оттуда, ну или из города рядом с ним парень, который взял «Грэмми» из Казахстана. — Иманбек. — Иманбек. Он из Аксу. Truwer, 104. — А, то есть вся тусовка Скриптонита… — Да. Чтобы ты понимал, Павлодар — это такой серый город, где чисто заводы, лагеря и ну… — Лагеря-зоны? — Зоны, да. И типа, ну, больше делать нечего, наверное. Кроме того, как ты сам как-то саморазвиваешься, музыкой занимаешься. Наверное, так. Ну потому что стремиться больше некуда. Ты либо на заводе там работаешь, либо уезжаешь оттуда. Скрип — это отец, да.

Ну, крутой чувак, это феномен вообще. Я считаю. Ну типа, мне кажется, это… Еще чуть-чуть и это Виктор Цой наверняка для Казахстана такой. — Ого. — Да. Ну, крутой чувак, это феномен вообще. Я считаю. Ну типа, мне кажется, это… Еще чуть-чуть и это Виктор Цой наверняка для Казахстана такой. — Ого. — Да. Потому что человек, который дает мотивацию абсолютно всем. Всем в Казахстане, наверное, в первую очередь. И в первую очередь для моего родного города — что с такого города возможно такое сделать. Я родился в городе Тарас. Это южный Казахстан. И жил там до 12 лет. Потом переехал в Астану. Э-э… И до 12-ти лет я не знал русский язык, потому что у нас на юге мало кто говорит. У нас русские говорят на казахском, корейцы на казахском говорят. А-а… И я выучил русский язык после того, как переехал в Астану. Причем я начал это делать с помощью книг. И у меня был выбор. Я остановился на «Гарри Поттере». И у меня там была стопка. Тогда еще последней книгой была шестая «Принц-полукровка». «Дары смерти» еще не вышла книга. Я такой стою — думаю: «Ну ладно, возьму самую большую». Это был «Орден Феникса» — пятая часть. Я начал изучение мира «Гарри Поттера» с пятой книги. И потом… И параллельно учил русский язык. — Понятно было? — Нет, вообще непонятно было. Ну, то есть я так… В общих чертах понимал конечно, но прям тонкостей не чувствовал. Пришлось перечитывать через года полтора-два. — Где ты учился и на кого? Ты же математик? — Да, у меня незаконченное высшее образование. Я математик по образованию. Но я не закончил, на третьем курсе бросил. — До того, как Ирина Кайратовна случилась, ты работал на платной трассе. Я сидел в операторской и через компьютер отслеживал всю систему. Платные дороги. — Сколько ты получал на той работе? Ах-х, 120 000 тенге. Тогда были запросы небольшие в принципе. И я… Вот мы жили с пацанами: Алдик, Марка. Мы как-то скидывались все вместе за квартиру. Ну поесть и дорога — в принципе всё. Это существование. Больше ничего. Ну я конечно мог откладывать там 10 000, условно говоря. 10 000 тенге, ну что это такое? 10 000 тенге я мог себе отложить, и всё. И так с каждой, с каждой зарплаты 10 000 тенге. И откладывал. Ну у меня получалось — я купил Айфон 7 тогда, прикинь? — Ты отложил? — Да, прикинь?! — О-о-о. — Молодец Илюха, блин. Красавчик. — Хотите я ее поймаю? — Давай! — Поймаю-поймаю. — Стой-стой, спокойно! — Только не убивай! — Я возможно на нее наступлю. — Но не убивай! Не-не, убивать не надо. — Желательно спокойно Илюха, оп! — Тих-тих-тих. — Но мы попробуем со второго раза. (смеются) — Беги, беги! Борись! — Ну раздавишь же! — Нет. — Эй, родной, пусть идет. Она в магазин может. — Не, не поймал. Я ее поймал и отпустил. — Всё, отпускай. Отпускай. — Всё, братан. Вот она ползает. — Всё, пусть гуляет. В магазин может шла. Мы шли сюда… Илюха там пока. А-а… мы суслика увидели! Ты сказал, что вы устраивали гонки сусликов? — Да. — А как это выглядело? — Э-э… Ну короче, сначала ловишь суслика — ну вот видишь, вот. — Вот норки видишь? — Ага. — Ты туда заливаешь воду, не знаю, литр-два, ну. Надо залить вот ровно столько, чтобы суслик захлебнулся и начал выходить наружу. — Бл-ин! — Когда он начинает выходить наружу, ты держишь веревку, получается, уже которая намотанная специально под его горло. И всё. Как он голову высовывает, чтобы подышть, ты тянешь верешвку, и всё. Этот суслик твой короче. И всё, с ним идешь на гонки, получается. У нас в деревне был чувак, блин. Фара его звали, я помню, у него был свой суслик. Прирученный суслик. Ну, не до конца, но он выигрывал все гонки короче. (смеются) Фара, я не знаю сколько тебе лет сейчас. Он тогда был очень старым, да? Сейчас наверное еще старый. — А рэп-карьеру он не начал? (смеются) — Нет. Не-не, нет. — Не тот Фара? — Он, кажется, потом с лошадьми начал заниматься, в общем. Ну по гонкам он пошел точно. — Слушай, вот только честно, ты сейчас травишь про веревку? — Не-не-не. — Под шею. — Так делают. — Блин! Ну как жестокими такими можно быть? — Там дети. — Ну во-первых, давай сначала, поймем, что дети — это очень жестокие люди в целом. — Это правда. — Значит, поэтому такие вещи они… ну как? Со временем понимаешь, что не очень может быть так. — А вы их просто ставили в…? — Они просто-- — Почему они понимали, что нужно бежать вперед? — Не-не-не. Ты как бы дорожку выстраиваешь для суслика. — Из камней. — Ну, из камней, конечно. Что еще в деревне? Из камней дорожку строишь. Вот это первая дорожка, вторая дорожка, третья, четвертая — и так пять дорожек примерно. И всё. Каждый просто ставит своего суслика в это место, на свою дорожку. И всё. Держит за веревку, и всё, и тянет его — зовет. Там в начале выходит самая красивая девочка деревни. И вот так вот: «Пх-х!» (смеются) —(за кадром) Сусличьи бега. — Мы играли в КВН. Вот нас КВН всех собрал. — Угу. — Вот кто сейчас есть в Ирине Кайратовне — это КВН. Сейчас мы продолжаем играть КВН только в реальной жизни. То есть: трек — это Конкурс одной песни; музыкальное домашнее задание — это клип; приветствие — это наш выпуск; сборник миниатюр — сборник скетчей. Да, допустим? Короткий метр — это уже стэм. — Просто адаптировались под время? — Да. — Ну я так считаю. Я вот так сам параллели проводил. «Черт! Мы же играем в КВН, по сути».

(говорит на казахском) (говорит на казахском) — Ты же единственный русский в группе? — Угу. Так получилось. — Каково живется русскому в Казахстане? На самом деле, прекрасно. Мне всё нравится. Ну типа я вот всю жизнь жил с казахми вместе. И я, наверное… У меня внутри есть казах, короче говоря, какой-то. Вот понял? Типа я не жил вот по-русски, как ты, например, в России живешь. Я вот жил, как по-казахски. С казахами прикольно вообще, на самом деле. Они… Они прикольные! Тебе всегда весело. Они всегда гонят — и это смешно. Ну смешно гонят, я имею в виду. Это прикольно. Они гостеприимные. Вообще они хорошие люди, но опять же я говорю, наверное, о качественных людях. Есть конечно дураки. Но где их нет? — Когда Ирина Кайратовна стартовала, ты был режиссером на телике. — Да. А что ты снимал? — Это была женская программа, которую крутили днем для домохозяек. — Проблемы в семье, пьющий муж?… — Ну такое, женские проблемы. — А-а. — Ничего такого интересного. Когда мы поняли, что мы популярны… Ну, в узких кругах, наверное, в пределах 13-го микрорайона Астаны. Это было так, что в 5 утра мы возвращались из клуба, да? Это да. Мы возвращались из клуба, и позади нас был очень сильно пьяный пацан, который крикнул: «Э-э! Это же Ирина Олеговна!» Мы повернулись, начали угарать. Он там своих кентов вытащил. Они нас не знают. — Да они не хотели с нами фоткаться, его кенты, а он заставлял их всех. Вот прям насильно, он говорил: «Ирина! Встал нахуй, э!» — «Это Ирина Олеговна!» — «Это вот эти пацаны, которые всю эту хуйню начали!» (смеются) Ну это лучший комплимент, на самом деле. — В тот же день ко мне подошел чувак, который знает нас. Он нас смотрел. И он очень сильно пьяный. Он подходит ко мне и говорит: «Я ж тебе и уебать могу». (смеются) — Просто инфа, короче. — А я расстерялся типа. «Ну и че?» — говорю типа. «Я ж тебя и уебать могу», — и дальше на меня прет. Ну я ушел, я ушел. — Ты мог сказать: «А я тебя угостить могу, брат». — Ты не стал объяснять? — Я не стал, блин. — Да, у нас есть такие персонажи, бывают, да, которые просто придут… — Везде. Везде есть разные персонажи. — Что я ему скажу? (музыкальная заставка) — Клип «5000». ♪♪ ♪ В кармане пятка и 5к Тоқта! ♪ Это кажется, очень смелое высказывание про то, что происходит внутри Казахстана. Может быть кто-то еще тоже так высказывается, или… или нет? — Нет, никто. Наверное, есть какие-то люди, которые занимаются политикой и они высказываются. Но в рамках энтертейнмента и медиасферы никто так… прямо не высказывался. — Почему ты решил это сделать? — М-м-м, потому что я хотел поделиться, то есть тем, что меня волнует, я хотел этим поделиться. То, что меня не остановило — это отсутствие страха перед этими людьми. Тенденция такая, что в Казахстане, да и наверное во всех постсоветских странах люди боятся людей, а бога не боятся. А надо, чтобы было наоборот. Чтобы человек не боялся другого человека, но боялся Бога. Тогда всё будет хорошо. Ты сказал: «Почему я не боялся этих людей». Каких людей? — Власти, президента, премьер-министра, кого-то еще… кмбшников, кгбшников. Ну я не боюсь людей. Я боюсь только Бога. — Ты же видел видео «Все отсылки этого клипа»? — Разборы? — Да. — Смотрел, но не все, ну. — Ну, «ЮТУБСТАН»? — «ЮТУБСТАН» смотрел. — Сколько отсылок он прочитал правильно? — Практическ все, но на самом деле, там всё было на поверхности. Там легко понять, я думаю. Так что почти все отсылки. — Коррупционер с секретаршей. Поскольку мы не в казахстанском контексте, объясни. Я правильно понимаю, что вот это лего. — Угу. Там нанесен какой-то важный казахстанский долгострой из Нур-Султана? — Да, «LRT». — Что это такое? — Это надземное… метро, поезд. Ну, надземный поезд. И его строят уже давно. Очень много денег потрачено. В итоге, у нас сейчас стоят просто эти основания. Вот такие. И народ прозвал это «Памятником коррупции». Ну, у нас коробка лего, где написано «Nur-Sultan LRT», всё красиво. А открываешь, а там внутри просто основания, больше ничего нет. — Ну, это идея Куки вообще в принципе. У нас клипами занимается, помнишь? Он прописывает всю структуру клипа, съемки. У него такая была идея, он нам ее рассказал. Ну типа прикольно. Прикольно же? — А как он ее описывал? Ну, это прям… — Ну типа будет сначала вот так, вот так. Он мне сказал: «У тебя будет LRT короче вот так, типа игрушка». Я такой: «О-о! Нифига себе, прикольно же». По идее. Ну прикольно же обыграно? Ну мне понравилось тогда. Ну, если честно, я не думал, что это… Вот так будет как-то жестко. Вот, как я потом посмотрел: «Ну вроде клип, как клип». Потом начинаю читать комментарии, там пишут: «Вас посадят там». «Вас убьют!» «Вы что такое говорите там?» И жути нагоняет так. И ты такой, по-другому на этот клип смотришь и думаешь: «Бля-ять, что-то жестко же». — «И я там снялся». — Да-а, и я там снялся! Что мне будет, блин? Ну типа такая фигня. — Жим-жим. — Жим-жим, да. — М-м. — Вот так вот. — Но ты не чувствуешь, что Куаныш тебя в какую-то бурную реку тебя слишком заносил? — Нет, но это же круто вообще в целом сделано. Никакого нету призыва к каким-то, блин, плохим действиям.

Ну это просто прикольно показано, и многие говорят то, что это итоги года. Вот этот клип стал итогом года вообще. — В Казахстане? — В Казахстане, да. Ну это просто прикольно показано, и многие говорят то, что это итоги года. Вот этот клип стал итогом года вообще. — В Казахстане? — В Казахстане, да. — Фейерверк. Это же отсылка на важную… — Да. — Тему, которая у вас была летом, кажется, да? — Да. На день рождения президента у нас праздновали салютом это всё. — Президента или Назарбаева? — Назарбаева, извиняюсь. — Он уже не президент, если кто-то не в курсе. — Да, он Лидер нации, у него титул есть. Вот у нас есть есть день столицы — 6 июля. Параллельно это День рождения Назарбаева. И мы каждый год отмечаем. А в 20-ом году это был как раз-таки пик смертности среди населения во время коронавируса. Не хватало денег на лечение, мест. И в этот момент параллельно делали салют, и это много кого взбесило. В том числе меня. Вот. ♪ Соңында, сенбегендер сорындар Қалтамда тек қана 5к тоқта! ♪ ♪♪ ♪ В кармане пятка и 5к Тоқта! ♪ — Ты кайфуешь от всех этих отсылок и всего остального? — Очень сильно. Я тебе больше даже скажу, некоторые отсылки мы даже не вкладывали возможно туда. Но зритель их раскрыл по-новому. И когда ты сидишь, читаешь комментарии и ты находишь новый смысл э-э… сюжета, ты думаешь: «Вау! Офигенно. Вы придумали лучше». То есть: мы изначально закладывали возможно совсем другой смысл, но люди раскрыли совершенно по-другому. Поэтому мне вообще не хочется объяснять выпуски, вообще что-либо. — Но некоторые копают слишком сильно прям. Смотришь и думаешь: «Ну что-то перегнули». Допустим там, вот здесь мы снимали как раз-таки Илью, когда он был чиновником-- — Секретарша ему дает-- — Да-да. — Лего, ну в общем коррупционер на фоне стенда. Да, и там все эти корешки перевернуты были, и некоторые не перевернутые. он там выделил какие-то книги, какая-то игра, это специально. На самом деле, мы просто забыли это перевернуть. Это под утро снимали. А у меня был целый вопрос, потому что одна из не перевенутых книг — это книга Александра Роднянского «Выходит продюсер». — Да, ну просто совпало. — То есть, ты не специально? — Не, просто мы под утро уже снимали, забыли просто, и всё. — А-а. — Но совпало прикольно. Ну, наверное, так и будет тогда. Так и буду говорить. Я к этому обращаюсь так, что мы делаем свое творчество, выпускаем. И дальше это уже не наше, это уже дальше, как разбирают, как додумывают, к чему-то приходят. Это уже не нам принадлежит, так что я к этому нормально отношусь. Смотри, а ты когда играешь коррупционера, у тебя какое отношение к этому? Чисто актерское или тебя тоже будоражит то, что страну разворовывают? — Ну, честно говоря… когда я снимался — чисто актерское. Сделать качественно, если честно. Но я вот… Всегда… До буквально… Вот три месяца назад, я думал всегда, что политика и власть — это где-то там вообще. Что типа далеко нахрен вообще не знаю, как будто это вообще не существует. Ну для меня всю дорогу это было. А сейчас я понимаю то, что это часть. Я часть этого всего. Я внутри этого всего. И типа… Как так нафиг? Это же нельзя так делать. Нельзя так делать — воровать деньги, да? На такой крупный проект. — У вас огромное количество шуток про коррупцию. — Угу. — И раньше, и сейчас. — Это глава семьи — Аскар Коррумпаев. Является видным чиновником нашей с вами земли. Вчера в их дом постучалось горе, и теперь они из-за пандемии уже как 48 часов не могут вылететь в Коста-Рику. — В Казахстане воруют. — Очень много. Это одна из самых главных проблем. Это вот, человек который ворует, у него нет моральных принципов. Воровать — это плохо. То есть, если человеку приходят эти деньги легко через воровство, этот человек не будет развиваться. Он не будет думать о следующем поколении. Он не будет думать о благосостоянии народа. И конечно, от этого не будет никакого развития. И эти люди будут до конца пытаться сохранить свою власть, потому что для них это очень легкий вариант зарабатывания денег в целом, власти, чего угодно. И когда эти люди у власти, Они набирают рядом с собой не настоящих лидеров, а людей, которые им преданы. И из-за этого строится вся эта цепочка власти. То есть, аким Алматы, допустим, какого-то города. Он сидит акимом не из-за того, что он крутой политик, топ-менеджер или кто-то еще, а из-за того, что он предан власти. Это вот ключевой… Ключевое свойство, которое им важно очень. А при таком правительстве никакого развития не будет. — Ну когда главное качество политика — не профессионализм, а лояльность. — Конечно. Да. — Знаешь, короче, с 5к вообще такая ситуация получилась. Сделали клип — всё замутили. Я посмотрел драфт версию… Я был немного в шоке короче от того, что в конце получилось. Я думал: «Так ну это такое, знаешь… Опасненькая игра». И в то же время думаем: «Ну классно, в принципе, мы не соврали нигде короче. Мы рассказали то, о чём мы ежедневно разговариваем. Все люди у нас в стране». — Текст песни же вообще не связан с этим? — Да, вообще никак по идее. Но люди даже в этом находят смысл! Знаешь? Люди думают, что это как-то связано, люди нашли это… Вот я не хочу сейчас говорить, что люди нашли, а это отвергать. Понимаешь? Что это не так. Всё так, как вы считаете. — Ага. — Всё правильно. Любой зритель получает ровно столько, сколько он может оттуда унести. — М-м. — Поэтому, если он унес оттуда больше, чем мы заложили, это очень крутой зритель. — А максимально коротко, а про что тогда песня? — Сама песня? Сама песня была написана, блин, два с половиной года назад, знаешь.

Период тогдашний — это был… Это не был политический период. Это был клубный период, поэтому песня о тусовках. — А почему 5 000? Период тогдашний — это был… Это не был политический период. Это был клубный период, поэтому песня о тусовках. — А почему 5 000? — Ну просто. В рифму, на самом деле. — А-ха-х Ну это… — Посмотри, вот я сейчас рассказал, что это просто было, да. Люди скажут: «Блин! Оказывается, это просто. А мы думали, что 5 000 — это минимальная там, знаешь… Минимальная взяточка, которую можно дать, и типа, чтобы у вас всегда в кармане была хотя бы пятера, короче, чтобы развести, что угодно. — В конце клипа, э-э… Ну сцена, где молодое поколение-- — Угу. — Побеждает поколение чинуш? — Да. — Это такое типа вкрапление позитива? Оптимизма? — Это от оптимизма. — Надежда на будущее? — Ну, я сильно верю в наше поколение. Именно в наше поколение и в будущее поколение тоже. Очень верю. И вот хотели тоже… Дать месседж и дать мотивацию нашему поколению. В основном нас смотрит-то молодежь. Из-за этого. — М-м. — 18-25 наша целевая аудитория. — Почему ты веришь в поколение? — Мы родились в независимом государстве, во-первых. Во-вторых, я думаю, что предыдущее поколение, которое сидит у власти, они не заслуживают независимого государства. Потому что мы получили это случайным образом. И это был, как подарок. Люди, которые сидят у власти сейчас, ничего не делали для того, чтобы быть независимыми. Им всем такие: «Всё, союза больше не будет». Дали независимое государство — «Теперь вы сами по себе». И вот, кто как правил после этого. В нашем случае, те люди, которые тогда правили, до сих пор правят. И они не заслуживают, я думаю. (музыкальная заставка) — Клип «Беги». Почему вы решили сделать такое высказывание? — Это моя инициатива. Ну во всех клипах сценарий пишу я. Тритмент. — Клип «Беги» — это клип про домашнее насилие. — Бытовое насилие, да. Ээ… Потому что эта тема очень такая актуальная у нас в Казахстане. ♪ Дунул Я что-то попытался рассказать толпе ♪ ♪ Фидбэк без действии (так и будешь на дне?) ♪ ♪ Сильное желание оставаться без дел ♪ Это были первые попытки социальных клипов, кстати. И тогда я понял, что нельзя в таком чистом виде это подавать. Потому что тот клип собрал минимальное количество просмотров. Около… — 1 900 000 сейчас. — Ну это очень мало для клипа. Тем более сколько усилий там было. Мы там Урал огромный нарисовали. Бегали три месяца, чтобы разрешение взять. Но потом после этого, конечно, пришло понимание, как это делать. Чуть… Глубже, интереснее. Ну мы тестили всё это время. — А как это делать? — Засовывать поглубже. — Чем тольне, тем лучше? — Конечно. — То есть из опыта-- — Но не переборщить, потому что были клипы, которые… Где ну типа слишком сложно понять уже, и вообще не работает. А моя задача это так, чтобы люди кайфанули от процесса просмотра и что-то для себя взяли. — Люди, которые живут и выросли не на Востоке, считают, что здесь тема домашнего насилия гораздо более актуальна. Что здесь женщин угнетают больше. Это стереотип? Или правда? — Вы про Казахстан или про Центральную Азию в целом? — Я генерально про Восток, но давай конкретно Казахстан рассмотрим. В Казахстане тоже надо какой-то разрез, наверное, делать. Чем дальше от цивилизованных… центров-городов, тем хуже ситуация. Но в… В городах уже как будто бы идёт все нормально. Это всё откуда пошло? Казахи — это вот, как… коренные жители Северной Америки, к которым пришли европейцы и принесли с собой наркотические средства, алкогольные… Как к китайцам пришел опиум из-за того, что не было, наверное, культуры этой, правильно употреблять. Из-за этого произошел какой-то бум. В нашем случае, до казахов массово пришел алкоголь в конце 70-80-х. Мужики все начали распивать. И ни у кого не было культуры. От этого и пошло, что люди перестали работать полноценно. Женщины на этом фоне начали таскать семью. Мужчина от этого угнетается, потому что он не главный в семье по факту, по денежных приходам. И каким-то образом он хочет это восполнить, от этого и происходит бытовое насилие. — По-честному. Ты коснулся этой темы, потому что она тебя волновала? — Да. — Потому что тебя распирало? Или потому что ты понимал, что это хороший повод срезонировать и заявить о себе? — Я ни один клип, ни один месседж не использовал ради хайпа, ради каких-то вещей. Это всё, что меня беспокоит. Я сам в семье сталкивался с бытовым насилием. И я сам видел, у друзей было. Ну везде вокруг было. В начале 00-х прктически каждая вторая семья сталкивалась с этой проблемой. — Как с ней сталкивался ты? — Были периоды, когда отец был… м-м… …нерелигиозным человеком. Он распивал алкоголь из-за этого. Были какие-то моменты и с бытовым насилием. — Он поднимал на тебя руку? — На меня — нет. — На маму? — Да. — В каких ты сейчас отношениях с родителями? — Очень хорошие. Э-э… Папа осознал всё это. Сейчас он не пьет спиртное, человек религиозный. У нас всё хорошо сейчас в семье. (музыкальная заставка) — Как ты относишься уже к вот этой вот классике уже из «Что было дальше?» — Ойбой. — Ы-ых? (зал смеется) — Ойбой. — Лёш, казахов плохо всегда показываешь, Лёш. — (сквозь смех) Зато я обожаю это делать. Эй, ой-бой! — Ойбой? (смеется) — Это есть такой. — А что это значит? — «Ойбой» — это типа «Э, иди сюда!» «Ойбой» — «Обрати внимание». Это называется наказ «Назар аударыңыз». Тоже «ойдайңал» называется. Типа, когда нужно обратить внимание, знаешь? — Типа «Эй»! — Типа «Прц-прц» там, знаешь, типа вот такое. «Тыр-тарс-турс» — типа. Ну вот такая. У нас, допустим, типа, когда говорят, что типа там с посудой что-то случилось.

Посуду уронил ты или мама приходит домой такая, а ты шумишь там в комнате, да? Мама приходи и тебе говорит *на казахском* Типа «Что вы шумите?» Понимаешь, и у нас таких слов очень много. Посуду уронил ты или мама приходит домой такая, а ты шумишь там в комнате, да? Мама приходи и тебе говорит *на казахском* Типа «Что вы шумите?» Понимаешь, и у нас таких слов очень много. Типа «Ойбой» — это одна из них просто. — А-а. Ну а самый прямой перевод — это «Эй», по сути? — Да это просто типа «Эй ойбой!» Всё. — Ты главный в тусовке фанат футбика? — Ну можно так сказать. — Ты фанат павлодарского Иртыша? — Э-э… Начну с того, что мой отец с 86-го года не пропускал ни один матч на центральном стадионе в Павлодаре. Мы… Это знаешь, как типа… Как ультрас — типа от отца к сыну. — Ага. — Типа такой темы. Я тоже рос на стадионе. Я мечтал стать футболистом, у меня не получилось. Но вот эта любовь к Иртышу моя — это типа с самого детства зародилась. Потому что мой отец, все братья моего отца, все мои братья двоюродные, неважно — все были на стадионе. И мы всегда были там. И поэтому вот так получилось, что мы… Я не могу болеть за какой-то еще клуб кроме… Типа даже за европейский, мне не интересно просто. Какой бы у нас чемпионат кончен не был, мы болеем за Иртыш — такая тема. У меня просто вот каждую субботу не важно — съемки, концерты или что-то. Если Иртыш играет в пять, я отхожу от всех. Я иду смотрю онлайн-трансляцию. Если они играют в Алмате, я иду на стадион. Я шел на матч. Играет: Кайрат — Иртыш. Иду на матч, встречаю на дороге своего знакомого. Это даже не кент мой, просто знакомый, который шел напротив. Он говорит: «А ты куда?» Я говорю: «Я на матч иду». «О, мне как раз делать нехер. Пойдем, я с тобой пойду». Я говорю: «Ну пойдем». Ну и чтобы ты понимал, он примерно, наверное… Вот тебе сколько сейчас? — 34. — 34. Ему примерно также. — Угу. — Вот он тоже старше меня. И говорит: «Я буду пиво бухать. Ты будешь?» Я говорю: «Давай, въехал». И в итоге мы там где-то вдули 10 литров. 10 литров где-то там. На стадионе, короче, стоим. 1:0, 2:0, 3:0 и уже 4:0! Всё, у меня уже нет эмоций. Я там начинаю кричать, орать. Матч закончился, я зову всех футболистов. Они все подходят, я начинаю на них орать, что они забыли за кого играют, что пятикратный чемпион страны… Ну вот это всё у меня выплескивается, потому что рядом никого нет опять же. Я там… Нас трое павлодарских, кто-то пришел еще. Кричу, меня менты, короче, уводят. У меня кент работает в Иртыше сам, я ему звоню: «В какой гостинице?» Он говорит: «Тута-тута, но ты не приезжай. Ты бухой». Я говорю: «Нет, я приеду по-любому». Я в итоге приезжаю, вот рядом еще вот эти пацаны стоят. Я бухой залетаю в эту гостиницу и иду в столовую. Вижу, что они все хавают. И я вот на толпу кричу, говорю: «Кто павлодарские — на улицу». И ушел сам. И мы выходим, я стою вот так вот там жду. Выходит первый. Э-э, кто это был… Если я не ошибаюсь, Александр Кислицын на меня такой посмотрел: «Не, не выйду». Еще один выходит, на меня смотрит: «Нет, не выйду». В итоге, вышел Руслан Есимов и Милан Стаменкович, это вот. — Серп? — Серп, да. Я начал, короче там: «Вы че? Вы кто? Вы почему? А-У, пгу, короче И в итоге мы… Завершилось всё тем, что мы… Впятером вот так вот обнялись и плакали. — Два игрока и три балела? — Да. Мы плакали, Руслан говорил, что он давал пизды всем, кто там играет, но никто не играет. Но в итоге, мы поплакали, друг друга пообнимали и ушли. *казахский* — (все) Казахстан! Казахстан! Казахстан! — Я просто напоминаю, что павлодарский Иртыш лучший. (толпа ликует) — Самая вкусная казахская еда? — Бешбармак. — Что это? — Это конина вместе там с картошкой, тестом и луком. Вот. Очень вкусно. Нереально вкусно. — Ну ты никогда не пробовал, да? — Не-е. Вот человеку, который никогда не пробовал беш, очень опасно в первый раз покушать невкусный беш. Вот это очень опасно, потому что ну… Не бывает второго шанса произвести первое впечатление. — Не всегда. — Вот ты покушаешь, и всё, братан! Ты потом ненавидишь этот беш же, если ты плохой покушаешь. Поэтому сегодня мы потараемся… найти хороший, вкусный, свежий беш. А тем более мы в деревне. В деревне я думаю, должны готовить самый вкусный беш — Уф! Такой вопрос, знаешь… Ну как?! Ну э!… Это… — Меня тоже это интересовало всегда. — Слушай, вот, ты задумываешься об этом, и у тебя возникает такой вопрос. Я никогда в жизни не задумывался об этом. Я вот первый раз, наверное… — (за кадром) Вот, задумался. — Короче, сижу и думаю… Ну не знаю, но каким-то образом кушаю. Мои предки кушали, все кушали. Да-да-да. — Но с ней он не дружил! — И ты расчесываешь его еще вот так вот. — Но не всегда же человек кушает своего коня, ты же можешь чужого коня покушать. Он тебя не катал — вы друг другу ничем не обязаны, по сути. (смеются) Итак! Наконец-то мы добрались до бешбармака. Аппетитно? — Да-а, я вижу прям кусочки, которые хочется забрать. Как едим? — Ты начинашь, после тебя мы подключаемся. — А почему я? Потому что я старше? — Ты старший. — А вы меня поэтому сюда посадили? — Да. — Да. — Ты гость! — Ты гость, уважаемый, старший, поэтому здесь сидишь. — Блин, мне очень лестно, пацаны. — Старший. Все ждут старшего. — Ага, филешку взял, да? (смеются) — Так, смотри, здесь картошка, тесто, мясо и сверху это лук. — Мясо вареное? — Мясо вареное, да. Мясо варится примерно… Сколько? 3-4 часа? Мясо варится, пену убираешь, потом на этом же бульоне варишь картошку. — А это что такое? Это хлеб? Пацаны, ну это же прото удар по фигуре. Не, ну это просто реально углеводный удар! — Э! Какие углеводы ё-маё, родной. Это вкусная еда.

Не, я подозреваю, что пончик очень вкусный-- — Углеводы вредят, если ты о них думаешь, что это углеводы. Если ты не думаешь о них, они нихрена не вредят, братан. Не, я подозреваю, что пончик очень вкусный-- — Углеводы вредят, если ты о них думаешь, что это углеводы. Если ты не думаешь о них, они нихрена не вредят, братан. Приятного аппетита! — А объясните, что вот это еще такое? Вот эти шарики. — Это курт. Это курт. Это молочный продукт. Кстати, куртом спасали женщин на А.Л.Ж.И.Р'е. Женщины-заключенные, да. Они там работали, и получается, местные жители подходили к забору и закидывали в них камни. Но как оказалось, это были не камни, а вот — курт. — М-м. — И так, таким образом, женщины-заключенные, можно сказать, выжили. То есть у них была еда всегда каким-то образом. О, бульон! — Бульон тоже. — Ага. *говорят на казахском* — Да? — А вот это что такое еще? — Это… ірімшмшік. Iрімшмшік — творог. Это творог. Вкуснятина, да? Да, это круто, да. Но он сладенький. Это как десерт или как сыр? — Ага, как… — Как твороженный сыр? — Да-да-да. (музыкальная заставка) — (Дудь) Пацаны, как так вышло, что за вечер мы переместились в Швейцарию? — Такая страна, такой город, такая область у нас. Да, в целом, в Казахстане можно и Швейцарию встретить, и Францию, и Швецию, и Данию, и Афганистан — вообще все страны мира можно здесь встретить в принципе. — Если кто-то вдруг действительно подумал, что мы в Швейцарии, очень похоже, но это не Швейцария. Это Кольсайское озеро. — Юр, Кольсай. — Кольсай? — Кольсай. — Кольсайское озеро. И это даже Алматинская область, да? — Да. — 4 часа! От Алматы и ты вот в такой красоте. Мы через стенку от вас жили, и вот из вашего номера ночью какие-то крики раздавались, какая-то ругань. Что происходило? — Мы ругали Соловьева. (смеется) — Включили телевизоры и там стоял… Передача «Вечер с Владимиром Соловьёвым». И было смешно, потому что ну там 6 экспертов, пятеро вот за Соловьева и один там Украину представляет. И он прям не перестает это: «Вы стреляли! Вы стреляли! Вы стреляли! Вы стреляли! Вы стреляли! Оба-оба-оба!» — Ему даже не дают слова сказать. — «Вы стреляли! Вы стреляли! Аба-аба!» — и всё. Дебаты так проходят у него, знаешь: «Вы гнида! Ты мразь!» — Да. В Казахстане сразу — «Эй, че ты?» — Ну камон! Это же прямое оскорбление. — А что в Казахстане? — Там: «Ты что нельзя так сразу, э! Въехал нахуй? Ты че это, гонишь что ли, блядь? Кто гнида, нахуй?! Ты че, э? 18 миллионов смотрит — «Ты че? Иди сюда!» — Мы смотрим, потому что вот он вызывает какую-то, знаешь, ненависть, короче. Прям охота ругаться. Если хочешь поругаться, можешь включить Соловьева и просто… Просто говорит: «Нет, это ты гнида!»Он говорит: «Ты мразь!» — «Нет, это ты мразь!» — В Павлодаре же каналов российских полным-полно? — Полно, типа «Россия-2». Вот я говорю, откуда я тебя знаю, с «Удара головой» типа, ну поэтому. Там очень много было каналов именно российских, потому что, ну, близко к границе. Там всё показывали, ну «РЕН ТВ». Я тоже раньше верил в НЛО. (смеется) — Нет, ну Земля плоская. — Земля плоская абсолютно. Absolutely! — Куаныш! Как понимать вот эту фотографию? — Молодой Назарбаев. Он везде висит старым, и мы решили повесить молодого Назарбаева. Да, и в целом, он работает в обоих случаях, и как стеб, и как люди, которые за Назарбаева тоже увидят его. В любом случае работает. — Так, а вы с целью стеба повесили? — Ну да, метаирония есть там. Я просто несколько удивился, когд вошел в кабинет, поскольку вы — группировка, которая, мягко говоря, не совсем согласны. — Угу. — А тут, я как будто зашел к чиновнику там российскому, казахстанскому… И это увидел. — Да. — А это стеб? — Это стеб. У нас, кстати… Ко мне недавно приходила одна женщина. Она дочка одного из реальных оппозиционеров, которые были в начале нулевых. Там половину убили, половина переехала. Она сейчас бизнесом занимается, и мы с ней общались по проекту. Она вот зашла и спиной сразу села. Она даже не увидела его. И мы час примерно пообщались. И уже договорились, прощаемся, она уходит и замечает Назарбаева. И так застыла. Стоит-стоит. И говорит: «Это стеб, или реально нравится?» Я говорю: «Стеб». И после этого она сразу успокоилась. Отцу этой женщины было, мягко говоря, не совсем сладко в то время. И этот… Она лично испытала на себе некоторые нюансы правления Назарбаева. — В клипе «5 000» появляется… Есть сцена убийства — Да-да. — Это же убийство 2005-го года? Два выстрела в сердце, один еще куда-то. Официальная версия — самоубийство. В голову третий выстрел. — Самоубийство? Это оппозиционер важный тех времен? — Да-а, Заманбек Нуркадилов. — Не похоже на самоубийство. — Да-а, чуть-чуть не похоже. Но вот это было второе убийство по счету. Там было первое убийство за год. А потом Заманбек Нуркадилов, и потом всех загасили. Ну все поняли, что уже не стоит. Кхм-м. — В какой-то момент вы продали канал «Ирина Кайратовна». — Да. — Почему? — Это была не продажа канала. Это было заключение с компанией «Salem Social Media». Мы должны были передать канал и поставлять дальше контент. Ээ… Компания требовала от нас аполитичности, а мы не смогли сдержать эти условия. В итоге, мы расторгли этот контракт, и канал остался у них.

Я слышал, что это что-то вроде-- — «Спасибо, Ева!» — Государственной медиакомпании в стране. — Это как «Спасибо, Ева!», «Газпром-Медиа» — Угу. — И так далее. Это просто… Я слышал, что это что-то вроде-- — «Спасибо, Ева!» — Государственной медиакомпании в стране. — Это как «Спасибо, Ева!», «Газпром-Медиа» — Угу. — И так далее. Это просто… В странах СНГ информация датируется, субсидируется государством. Это телевидение 100%, у нас точно. Коммерческое телевидение, даже музыкальные — все дотируются государством. Соответсвенно появился интернет. Они туда тоже лезут. И я не имею ничего против этого. Это должно быть. — Ты можешь говорить, за сколько вы его продали? — 10 000 000 тенге. В рублях — это 2 000 000 примерно. Чуть меньше 2 000 000-х милллионов рублей. Это очень мало. — Почему вы на не такую бльшую сумму согласились? — 2018 год. Я лично подписывал. И эту сумму озвучил я. И это мой факап. Если бы ты перенесся на три года назад, какую бы ты озвучил сумму? — Я бы не стал продавать вообще, я бы не стал с ними работать. Ну это такое… Я об этом не думаю, если честно. «Перенесся назад…» Ну, слава богу. Мы же это не контролируем. — То есть, канал у них, но вы не поставляете туда контент уже сколько времени? — 2 года. — С 2019-го? — Да. — Угу. Вы создали свою компанию. И у этой компании свой Ютуб-канал, где вы выпускаете и скетч-шоу, и клипы? — Да, «ГОСТ» называется. — Что это за флаг? — А это флаг пантюркизма. У нас в Казахстане нельзя вешать флаг Казахстана, и я решил повесить флаг пантюркизма. — Нельзя вешать флаг Казахстана?! — Неа, нет, нельзя. Кстати, недавно это отменили, но всё это время нельзя было. — Подожди, даже в помещениях? Так это же патриотично наоборот. — Вот, непонятно. Пантюркизм — это объединение турков. — Симпсоны! — Да, Симпсоны. — Любишь их? — Да, люблю. — Слушай, у антологии прямо тома. Это только том 5. — Да, но я его не читал, потому что я раньше синглы всё эти собирал, и я решил их всех собрать, но я пока не успел их собрать. «Тетрадь смерти» манга. Это манги, короче. Я их на английском купил. У меня в Астане дома есть на русском, а это я на английском купил. — А-м. — Чтобы практиковать английский. — Интересно? Или это просто как… — «Тетрадь смерти»? — Да-а. — Да. — Ну то есть, ты читаешь это прямо с сюжетом или это просто, как-- — В первую очередь сюжет. — Культурное явление? — Ну вообще всем советую, кто… У меня друзья, которые особо не интересуются японской культурой: мангой, аниме. Я всем советую в первую очередь «Атаку титанов» прочитать. — Вся эпоха фотиков, да? И старые, и актуальные. — Да, прикольно. Они нерабочие, кстати. — Ты их просто собираешь? — Не, я на них фоткал. Minolta работает, но я объектив потерял. Потом э-э… Зоркий работает. Ну я на них фоткаю, в Инстаграм выкладываю свои фотки на фотики пленочные. — Фотограф — это твоя первая работа? То, чем ты зарабатывал впервые. — Мероприятия я фотографировал в основном. Свадьбы и так далее. Моментальщик, который фоткает вот так быстро, печатает и продает эти фотки по 300 тенге. — Где это было и когда? Сколько тебе было? — В Астане было в 11-ом классе… В 10-ом классе. В 10-ом я начал. А у меня тогда учитель был этим, фотографом. Он, то есть, у нас преподавал экономику. И… Да, в школе. — В школе? — А я когда к нему заходил, я увидел, что он обрабатывает фотографии. А я сказал, что я тоже умею обрабатывать фотографии. Потом он меня затянул, и мы с ним вместе… Днем я приходил в школу, я сидел у него на уроках, и после школе я с ним вместе ездил на всякие эти… Ездил на мероприятия и фотографировал вместе с ним. Потом на видео перешел. (музыкальная заставка) — Сейчас припаркуемся. — Короче, чтобы никто не удивлялся, как мы добирались сюда. Вот такая мода. У всех. Смотри, снова. Перенос. И мы уже в Канаде. Как так? — Не Канада, а Каинды. Называется, потому здесь вот это озеро Кольсай, где мы были, это получается продолжение озера. В 1911-ом году было землетрясение очень сильное в Алматинской области, и получается, вот образовалось такое чудо природы. — (за кадром) Ты должен был снять панаму, вот так сделать. И сказать шампунь Жумайсынба. — Из-за перхоти я не мог носить черный кожак, здороваться с братками. Ас-саляму алейкум, братан. — Блин. — А что это за чуваки? которые шамнуль Джумансайси… — Жумай (смеется). Не Джуманджи, Жумайсынба. — Джумансымба. — Жумайсынба. — Жумайсынба. — Да. Это легендарные местные алматинские КВНщики, Мара Алибаев. Команда КВН «Колледж МАБ». — Смотри, эта реклама действительно существовала, или это стеб? — Не, это просто угар. В то время они сделали так. — Шампунь Жумайсынба. Скажи перхоти «Кузмынкурбытбулэсанба». —(Дудь) Ты чемпион казахской лиги КВН? — Да. — Еще и чемпион Казахстана по истории? — Ну, это в школе олимпиада. — А, это олимпиада, по всей стране которая была? — Да. — А-а. Ну это история Казахстана? Или это Мировая история, или всё остальное? — Это история Казахстна, брат. Ну и всемирку изучали параллельно. Больше историю Казахстана. Ну с помощью нее я выиграл грант и поступил в Астану. Вот так. И потом вот получился… — Как ты относишься к тому, когда вас сравнивают с группой «Хлеб»? Чуваки, которые делали сначала юмор на Ютубе, а потом стали музыкантами. — Да нормально отношусь. Типа меня это не злит.

«Блин, да нет, мы же не "Хлеб"!» — нет такого. — Но вы похожи, вы согласны? — Ну есть сходства, да. Одинаковый путь, наверное — Три твоих любимых человека из юмора? «Блин, да нет, мы же не "Хлеб"!» — нет такого. — Но вы похожи, вы согласны? — Ну есть сходства, да. Одинаковый путь, наверное — Три твоих любимых человека из юмора? — Мне нравится Мусагалиев. Очень смешной чувак. Сабуров. Прикинь, вот я ща говорю казахов опять. А кто третий?… А мне нравится «Кей и Пил». Это американский дуэт скетчеров. Мы, кстати, увлекались. Мы смотрели их. — Это же чуваки, на которых вы ориентировались, когда запускали «Ирину Кайратовну»? Э-э, ну можно и так сказать. Мы хотели что-то такое сделать, вот как они делают. Вот они крутые. И они снимали юмористические такие скетчи, а потом сняли фильм-триллер «Прочь», смотрел? — Не-е. — Посмотри обязательно. — Классный? — Очень крутой. — Ну, как самостоятельное кино? — Как самостоятельное кино — вообще не юмор. — Да-а! Всем советую, кстати. — (за кадром) Очень крутой! — Посмотрите «Прочь». — (за кадром) У-ух! — Так, «Кей и Пил»… — Та-ак. — «Кей и Пил» у меня на первом месте, наверное, стоит. Второе — это… а-а… Мартиросян. — О-о! Так. — Да, и Слава Комиссаренко. — Народный комик? — Ну я не знаю, я все его стендапы посмотрел, Славины вот все буквально. И подкасты его, кажется, все посмотрел. Ну короче, по мне Слава Комиссаренко я не знаю вот… Вот это тот юмор, который я обожаю. Тот самый-- — Такой добрый, необидный. — Это вот прям в точку. — «Монти Пайтон», Мистер Бин. Вот он, как раз. А, вон. (смеется) Мистер Бин, «Монти Пайтон» и, наверное… ну мн нравится очень сильно Гарик Харламов. Мне кажется, он в прошлой жизни казахом был. Вообще. — Почему? — Ну у него юмор такой гонимый прям вообще. Я обожаю. — Мне очень сильно нравится Эдгар Райт. Это вот британский режиссер. «Скотт Пилигрим против всех», — Та-ак. — Много фильмов. «Армагендец», «Типа крутые легавые». — А-а. Ну такая британская комедия. Потом мне нравится Тарантино. А-а, мне нравится еще Сато Сико. Это не про фильмы, больше он мангака, котого еще манги анимируют. — Как бы ты описал юмор, которым оперирует «Ирина Кайратовна». — Смотря в каком отрезке времени. Сейчас — это хороший юмор, сейчас — это сатира. — А вначале? — Вначале это было экспериментом. Мы сами неокрепшие умы, мало что понимали, зеленые просто начали пробовать. И даже не было цели быть популярными, просто… На тот момент я работал в телевидение, Алдияр работал в телевидение — и мы устали от этих форматов. Просто хотели попробовать что-то свое. Это поперло, потом пришла известность. И только потом пришло осознание того, что мы делаем. — Я так понимаю, есть шутки, за которые тебе неловко сейчас? — Да, но у меня такой есть навык: я забываю все негативное. Но, если вот так пройтись, конечно, мне будет стыдно. — Из того, что мне бросилось в глаза. Ты смотрел фильм «Каха и Серго»? — Нет, но я смотрел обзор BadComedian. — Что ты думаешь про… …уже канонический момент с туалетом и двумя людьми, которых мучают тем, что их подельник испражняется. — Ну это очень плохо. Это… Сама эта сцена — окей, ничего против этого не имею. Но то, что я потом узнал, что это один из самых кассовых фильмов в России, верно? — Да. — Вот это больше всего огорчает. Что это люди хавают, такие фильмы. — «Ирина Кайратовна» выпуск номер 12. — Да. — Там фекальная тема аж трижды пронзает выпуск. — Да. — Там один сюжет, что Алдияр ищет, где посрать. Там в концовке коррупционер, который бухим сел за руль, попал в аварию и не только не может брать взятки теперь, но еще и не может сам себя обслужить после туалета. — Да. — И совсем трешовый момент, когда на сходке девушка тоже испражняется. — Да. — Как такое возмжно, если тебе юмор «Кахи и Серго» не нравится? — Ну, во-первых, человек всегда меняет свое мнение, он развивается. Но по отношению к этим скетчам мне до сих пор импонирует, потому что в том случае, фекалии — это инструмент повествования истории. В сцене, гле Алдияр испражняется — это на другое шоу, которое называется у нас «КЕЛ КЕЛІНІМ». Что-то вроде… — «Пусть говорят»? — Не-ет, вот такие… ТВ-знакомства, даже такого формата нет вроде в России. Очень плохо, очень плохой формат в целом. Люди тупеют, там про сплетни, про вот такие вещи, ну. Программа идет три часа. Прайм-тайм — и весь Казахстан это смотрит. И мы показали, что это говно просто в выпуске. — Так. — И если в контексте этого показывать, то это нормально. — Окей, про взяточника, допустим, я тоже понимаю, хотя там уже просто перебор по количеству. Но девушка! — Да, там не очень. — И не потому что она девушка, а потому что там, ну, бессмысленно это выглядит. — Да, там нет смысла. Кстати, последние два выпуска нам писали сценаристы другие. Это было ошибкой. Вот эти скетчи нам другая сценарная группа написала. — А, выходило это уже после того, как вы-- — Кстати, салемовские. — Да, после того, как вы заключили с госкомпанией. — Да-а. — И для госкомпании не окей — шутки про политику, но окей — шутки про говно. — Ну да, это отвлечение народа же. Чтобы люди тупели, это же подходит. В целом под их программы. — Я мамбет, и вирус мамбетизма? — 9 выпуск.

— Дело в том, что у вашего парня оказалась последняя стадия мамбетизма. — Кто такой нахуй? ♪ ♪ — Слушайте меня внимательно. Это таблетки от мамбетизма. Антимамбетин. — Дело в том, что у вашего парня оказалась последняя стадия мамбетизма. — Кто такой нахуй? ♪ ♪ — Слушайте меня внимательно. Это таблетки от мамбетизма. Антимамбетин. — Расскажи тем, кто не понимает, что это. Мамбет — это провинциальный гопник. Так? В целом да, так классифицируется, что мамбет — это человек, который необразованный, который ведет себя грубо — гопник. — А. — Но я так не выражаюсь — А это грубое слово? — Ну это как «нига». То есть, я могу это сказать «мамбет» другому казаху. — Ага. — Но если это будет говорить человек другой национальности, это будет считаться снобизмом. — Это n-words? — Да. — Но там был стеб на то, что вот такого гопничества полно среди молодежи. Его полно? — Есть определенное количество. — Что за музыка, которой доктор успокаивает? — Хаби-би, да вроде? — Да-да-да. — Хаби-би… Ну такой мамбетский трек (смеется). Вот как раз классифицируется с мамбетами. — Мамбетский трек? — Да. — А это казахстанская музыка или просто какая-то восточная? — Не-не-не. Такая вип-казахская. — Как? — Есть термин «вип-казах». Кстати, сейчас заменяют слово «мамбет» на «вип-казах». Состоявшийся мамбет, грубо говоря. Новый русский, наверное. Человек, у которого внезапно появились деньги, и он всеми способами показывает, что у него есть деньги. — А культуры не очень много? — А культуры вообще нет. — Братан, по-любому будет комментарий, потому что у нас в Казахстане, как говорил Азу Мусагалиев, наш братан. Он говорил: «Казахи не везде правильно используют мат». И в комментариях тоже так же будет. У нас слово, ну, допустим, «долбоеб» — это комплимент. — А-а. — Да, в комментариях будет: «Бля-я, долбоебы-молодцы, нах!» — Вот так видишь, «долбоеб», значит тоже, что это нормально. Это хороший комментарий. — Как? «Долбоеб»? — «Долбоеб-та». Ну типа «долбоеб». — Не, здесь больше зависит, братан, от интонации, знаешь типа? — А-а. — Вот это типа. «Эй, долбоеб?! — вот это злостно. «Долбоеб!» — вот это нормально (смеется). (музыкальная заставка) — А, кстати! У меня есть крутая история. Я видел однажды Назарбаева вживую. Это был университет, был съезд «Молодой Партии». И туда сказали то, что приедет Назарбаев. А я такой, знаешь, с поселка, и мне всегда хотелось его увидеть. Ну я не знаю, это было так гордо. Я б приехал в поселок, и сказал: «Я видел Назарбаева!» — вот типа. Вот такой у меня понт был. И мне удалось пробиться в центральный, где вот здесь он сидит, и выступать будут. Вот здесь есть центральный, и вот все трибуны еще есть. Очень много людей. И мне удалось вот сюда протиснуться. И я сижу, и его объявляют, а вот здесь рядом подиум, до того места, где он будет сидеть. Объявляют Назарбаева, типа: «Встречайте, президент республики Казахстана Нурсултан Абишевич Назарбаев». И он выходит. И всё так: дым «туф-туф-туф». И я поворачиваюсь, и он где-то вот так в трех метрах от меня идет. И вот честно я тебе скажу, такая аура волны просто вот так: «Ву-у-ух» — и ты такой, это чувствуешь. Я смотрю на него. У него костюм, всё так — ботинки лакированные. И я просто зависаю, я на него смотрю. И мне… Я не знаю, что на меня нашло, но меня просто накрыла его аура. Он идет — я на него смотрю. Всё фигня. Теперь, когда он выступил уже и он возвращается, и он по этому подиуму обратно идет и вот так всем «тык-тык-тык» пятерки дает. Ну, президент страны ё-маё. Всем пятерки дает, всем вот так махает. И мне тоже хотелось. Я вот так руку вытягиваю, чтобы он дотянулся до моей руки, дотронулся. Я такой вытянул руку, и он такой дотронулся. Я почему-то взял его вот так двумя руками, за руку его держу и говорю: «Нурсултан Абишевич! Нурсултан Абишевич!» — не знаю, что сказать. Вот так говорю просто раза 4-5, и в один момент мне по рукам как уебали нахуй. «Ушел нахуй», — мне говорит охранник его. — Слушай, ну-- — Я пошел, сел. (смеются) Ну у него был рост и телосложение… — Батыр! — Жесткие аргументы, так сказать: ушел нахуй. — Слушай, очень смешно, но рассказ как будто ты про божество какое-то рассказываешь. — Во! Прикинь? Вот, вот так. Типа такая у него аура… — Правильно ли так относиться к президенту страны? Это же всего лишь президент. — Ну слушай, у меня был неокрепший ум, с поселка я вообще мира нахрен не видел. Но для меня это тогда казалось типа: «Ва-ау!» Понимаешь о чём я? — А сейчас, если бы ты увидел, ты так же бы относился? — Но я же первый раз видел. Не будет же второго шанса, произвести первое впечатление, Юр. (смеется) — Вся ваша банда училась в Астане? — Универ — да. — Вы собрались из разных городов Казахстана в универ в Астане? — Да. — Как вы отреагировали, когда его переименовали в Нур-Султан? — Странно короче это всё. Вот, ну типа… Мы в очередной раз подтверждаем, что у нас есть культ личности какой-то. Но в принципе, к Нурсултану Абишевичу никаких претензий нет. Вот у нас просто совковое мышление, что нужно лидера прям любить. — А-а. — Прям называть, памятники ставить. У нас любят такое. — А он типа ни при чем? — Нурсултан Абишевич? Я не знаю, на сколько он там при чем. — Да. — Ну типа, у нас знаешь, как говорится: «Король не слышит о том, что говорят о нем на рынках».

Потому что до него не доходит это. — М-м… — И вот, я не знаю, что он думает по этому поводу, что вообще было. Но с одной стороны, братан, если так думать, если так смотреть, этот человек и сделал этот город по идее. Потому что до него не доходит это. — М-м… — И вот, я не знаю, что он думает по этому поводу, что вообще было. Но с одной стороны, братан, если так думать, если так смотреть, этот человек и сделал этот город по идее. С одной стороны. Но с другой стороны, конечно, типа именем человека тоже странно. Если бы он… руководил страной первые два срока и ушел бы на этом, он был бы классным чуваком для всех. Но власть — это такая… самое сильное, что есть у нас, наверное, на Земле. И это такой сильный соблазн, что никто не устоит. В целом вся эта проблема происходит от того, присутствует, существует абсолютная власть у кого-то. Нельзя такого допускать. В целом президентская форма правления — это уже провал. Потому что когда в руках у одного человека вся власть, конечно это будет влиять на этого человека. А если бы эту власть разделили на 400 человек, как парламент допустим, всё было бы намного лояльнее и правильнее что ли. Он меня удивляет, если честно. Вот знаешь, он всегда как-то просто ко всему относится. Ну типа: «Да ща-ща нормально, да-а…» Вот такого у него нет, типа: «Так, что там?! Давай-давай вот это!» — такого нет. Просто как-то спокойно сидит, может поспать, может поесть, но он при этом делает классно. — Ты понимаешь, почему ему не страшно говорить о тех темах, о которых в Казахстане не очень принято? Ну клип «5 000» — это прям-- — Это смело, да. — Почему ему не страшно? — Я не знаю, я вот задавался этим вопросом. Типа я такой подумал: «Почему?… Внатуре че? Что у него яйца что ли стальные, почему он так сделал? Это же смело! Очень смело по идее. Да может у него крыша какая-то есть? Кто его крышует?» — я так думал у себя в голове. Никому не говорил, но просто так думал. А потом, когда ты его слушаешь, когда с ним разговариваешь, у него просто есть четкая позиция на всё касательно всего. И ты такой его понимаешь и думаешь: «А-а, ну, ладно…» — И вроде как не страшно рядом? — Ну типа, да. Это придает уверенности, да. — Что твои родители говорят, когда смотрят там «5 000» или… Как? Вот. Это значит типа… Этот… Ж-ж… э-э «не дергайся, короче». «Не дергайся, сиди тихо типа». — «Не высовывайся»? — Ну да, типа такого. — А как еще это по-казахски? — Көтіңді қыс. К-ө-т-і-ң-д-і қыс. — М-м… — Мы тебя учим плохим словам, Юра. Очень плохо это (смеется). — Полно комментариев под клипом «5 000» про вашу дерзость. Про то, что «очень надеюсь, что их не грохнут или не закроют». Как ты реагируешь? — Да меня это раздражает, потому что мы все свободными людьми должны быть. «Казах» от слова «свобдный». Значение слова «казах» древнетюркское — это свободный человек. — Вольный? — Вольный, свободный человек. И я себя таким всегда чувствовал. И к сожалению, я надеялся, что все так себя чувствуют, а оказывается, очень много людей боятся. — К вам уже проявляют интерес люди из государства? — Со мной личного касания не было, но вокруг много историй. Могу рассказать одну из. У знакомого отец работает в КНБ — это аналог КГБ у нас. Генерал какой-то, ну, важный чел. И он пришел домой, знакомый, и видит, что отец смотрит на кухне этот наш клип «5к». И спрашивает у него: «Что ты делаешь, отец?» А отец отвечает: «Да там, по работе» (смеется). Это реальная история. Ну, наверное, прослушивает там человек переписки Ватсапп. Но ничего такого противозаконного я не делаю. Я чист. Если будут под меня копать, то надо будет постараться. (музыкальная заставка) — Вы же ездили с гастролями? — Угу. — Как «Ирина Кайратовна», как музыкальная группа еще до того, как у вас какой-то набор песен появился? — У нас на то время было только три песни — это «Кеттiк», ♪ ♪ ♪ Кеттiк, бәрін таста ♪ «Неге Нигга?» ♪ Неге нигга оны уйге екпейді ♪ ♪ Көшелермен, аймақтарды таптағанша əрі бері ♪ И «Да будет SHOW». ♪ Да будет шоу ♪ ♪ Да будет шоу, чтобы всем было хорошо ♪ И мы этими тремя песнями начали потом гастролировать. — Вы чесали с тремя песнями? — Да-а. Мы просто выходили, исполняли первую песню, между первой и второй песней у нас был большой перерыв, где мы очень много разговаривали с народом. Могли кого-то вызвать на сцену, знаешь, пошутить над ним, посмеяться с ним, постоять там поговорить минут 7-8, то есть, тянем так. А потом исполняем вторую песню, вторая песня заканчивается, мы еще один блок делаем. Ну мы же бывшие КВНщики. Что-то мы придумывали на сцене, короче. Делаем еще один блок, потом исполняем третию песню, потом делаем блок, а потом говорим: «К сожалению на этом концерт "Ирины Кайратовны"… Программа, к сожалению, закончилась. Но как мы можем просто так уйти, ребят? Давай на бис!» И мы по второму кругу просто проходили на бис. Точно по такому сценарию, кстати. Второй круг тоже с паузами, с общением со зрителями — всё как положено. — Люди не чувствовали себя обманутыми? — Люди чувствовали себя, кажется, кайфово. Ну кажется. — Ну по эмоциям, которые я видел со сцены, люди были довольны Ну сейчас-то конечно, ладно, ситуация другая. Сейчас мы наоборот выбираем. «Блин, че убрать со спика-то? Что с трек-листа убрать, чтобы не заполнять программу?» ♪ Я саб, саб, сабзиро ♪ ♪ Саб, саб, сабзиро ♪ ♪ Я саб, саб, сабзиро ♪ ♪ Я сам заморозил время твоего эфира ♪ (зал ликует) — У вас есть фит с группой Ninety One. — Верно. — Ты говорил, что это тот случай, когда встретились две группы, которые не приняло казахское общество. — Всё верно, да. Ну, мы матерились, они красились. Для… — В смысле волосы? — И волосы, да-да. И макияж у них был.

Ну я не знаю, слишком разукрашены — на то время казалось. И все видели только вот это. Понимаешь? Все видели в нас то, что мы материмся, а в них то, что они разукрашены. Ну я не знаю, слишком разукрашены — на то время казалось. И все видели только вот это. Понимаешь? Все видели в нас то, что мы материмся, а в них то, что они разукрашены. Со временем всё-таки… Я думаю, нам удалось остаться теми же, а общество уже разглядело другие стороны всего этого. — Что вы не только материтесь? — Что мы не только материмся, да. — «WU KANG». — Угу. — Это клип про влияние на Казахстан извне? На казахстанскую культуру. Америка развращает, Китай сажает на букмекерскую иглу. — Ну, покупает. — Покупает. А Россия спаивает? — Даже если коротко высказаться, то в целом это такой некий эксперимент с моей стороны. Я об этом, кстати, нигде не говорил, что я подумал: «Вот если я покажу проблемы внутренние и внешние равноценно, показываю и это, и то параллельно, то на что будут обращать внимание люди?» В итоге, я был прав. И никто не написал про какие-то внутренние проблемы, хотя там Алдияр — это суперконсервативный человек, который запрещает всё своей жене. Азамат — это человек, который сидит у телевизора критикует всё, но по факту ничего не делает. HIRO, он… элементарно просто всё ставит всё время. И всё, что дома есть, он поставил. И про это никто ничего не сказал, не высказался. Все обращают внимание только на вот такие внешние проблемы, но в себе никаких не видят проблем, каких-то минусов. Это такой суперпопулистский клип. То, что хотели люди увидеть, я им показал. И они увидели только то, что они хотели увидеть. А то, что я закладывал, никто не увидел. — М-м, просто со стороны это действительно выглядит, знаешь, как вот в России есть такие охранители-псевдопатриоты, которые кричат, что вся угроза за границей. — Я хотел написать пост после того, как вышел клип, что это был мой эксперимент, и никто этого не заметил, и вы все обращаете внимание на якобы такие внешние проблемы, но на себя никто не смотрит. Но после этого мне пришла новость, что вы будете брать у нас интервью. Я думаю, как раз все казахи стопроцентно это посмотрят, и я вот здесь об этом выскажусь. — Там есть прям очень прямая метафора: торт в виде географических начертаний Казахстана, который дербанят на три части. — Да. — Ты действительно чувствуешь такую угрозу? — Нет, э-э… Кстати, вот это, наверное, одна из главных заслуг Назарбаева. В плане вопросов внешней политики человек очень классно справился со своей работой. И, конечно, много минусов у него в правлении, но вот это надо похвалить сто процентов, потому что каким-то образом он до сих пор умудряется сохранить целостность страны, когда сверху Россия, Китай и Америка. Хотя мы, наверное, считаемся каким-то лакомым кусочком. — А-а… Извини за сомнения, а считаетесь? — Для чего Китаю или России открамсывать часть другой страны? Смешно это звучит, учитывая, что Россия сделала в 2014-ом году. Во-от, но хорошо. — Нет, это не так, что сейчас никто не будет забирать у тебя территорию, потому что будет миллиард с мирового сообщества всяких штрафов и так далее, но-- — Не всех это останавливает. — Я понял, смотрите. Вот допустим, давайте возьмем вопрос с Сирией. На самом деле, это же конфликт других больших стран. Это просто территория, где всё происходит. Ты допускаешь вариант такой, что Казахстан мог бы стать ареной, где показывают свои силы Россия, Китай и Америка даже. — Угу. — Есть… есть, не знаю-- — Местом еще одной гибридной войны. — Да. И никто не будет забирать территорию. Мы от всего этого как-то… не без помощи, наверное, Назарбаева смогли. — Что ты думаешь о России? Какой она тебе видется, когда ты находишься в паре-тройке часов лёта. — Я вообще в целом не разделяю людей на нации, на какие-то вещи, если про-- — Я про государство, я не про людей. — Про государство? — Да-да-да. — Сейчас? — Она кажется тебе мировым лидером? — Я не сильно шарю в геополитике и так далее, но по моим ощущениям Россия действует на данный момент суперрадикально. В целом, это вот осталось от Советского Союза, где на первом месте стоит такая жесткая сила, где не обращают внимания на человеческий капитал. Во время Советского Союза так было. Сейчас как будто это до сих пор продолжается в постсоветских странах. Какое-то такое отношение к человеческому капиталу. То есть: человек — это ресурс. Ты родился, отучился 10 классов, поехал в какой-то университет, у тебя бесплатное образование, Потом, в том же городе есть градообразующее предприятие-завод, ты там работаешь, по выхам у тебя есть кружок при этом же заводе. И там же умираешь, всё. Ты просто ресурс, чтобы на тебе добывали какие-то ресурсы, и там дальше были цифры, хорошие показатели какие-то выстроены, и всё. — А как должно быть? — Вообще, в целом, человек должен быть счастливым. Это главная задача любого человека. Как обрести счастье? Это твой спутник по жизни, и твоя любимая работа — это одни из главных составляющих. Но не у всех получается найти это по строгому таймингу, свою любимую работу и жену, допустим. Но у нас так прижилось, что ты должен после 10-ти или 11-ти классов среднего образования школьного уже понимать, кем ты будешь по жизни, и поступить в университет.

Иначе тебя не поймут родственники, родители и так далее. А в моем случае, я на третьем курсе нашел свое призвание. Кто-то находит в 40 лет, кто-то в 35. Иначе тебя не поймут родственники, родители и так далее. А в моем случае, я на третьем курсе нашел свое призвание. Кто-то находит в 40 лет, кто-то в 35. У каждого свой тайминг, я думаю. Допустим, на Западе практикуется gap year — это когда после того, как ты заканчиваешь школу, на то, чтобы посмотреть на всё, что происходит. Разные профессии, что, как. И ты можешь после этого поступить в университет или же дальше просто работать, что-то еще делать, и потом к этому прийти. Можно получить высшее образование… Необязательно в 18 лет получать высшее образование, можно в 30 лет получить высшее образование. И можно даже жить всю жизнь со среднем образованием, если тебя это устраивает. Если ты хороший крутой сантехник, и у тебя всё получается, зачем тебе эти 4 года обучения. Это вот твое призвание. Будь сантехником. Это классно, когда человек нашел себя. То же самое касается и своей пары. Там, у нас в Казахстане, точно есть сильное давление на женщин, девушек, чтобы они вышли замуж до 25-ти и так далее. И это такое сильное давление на женщин идет в Казахстане. А вдруг человек не найдет себе за это время там парочку и так далее. (музыкальная заставка) — Откуда вы прилетели вчера, расскажите, пожалуйста. — Мы с Астаны. — Что там делали? — У нас частное мероприятие было, выступали. — Но ковид, концертный состав. Вот мы и выступали. — Так, и что за корпорат? — А-а… — Там движ Париж, брат. — Там День рождения, День рождения, 16 лет девочке маленькой. — Чувствую какую-то неловкость, не? — Ну, ну как… С населением, братан, — Мы поехали, осчастливили человека на день рождения 18 миллионов человек в стране… эм-м-м… нужно находить выступления, концерты как бы. Так что, если бы у нас народ был, как в России условно 150 миллионов, наверное, мы бы не выступали на частных мероприятиях. Мы бы нацеленно выступали на больших концертах условно, да? И этим старались бы ограничивать себя. Но так как мы живем в Казахстане, где той бизнес стоит на первом месте, но мы не ездим по тоям, мы ездим именно по… клубный формат. — Молодец, есть будущее у этого пацана, красавчик. Но если бы ты Юра здесь работал, жил, ты бы вел той. — Ты бы вел свадьбу. — Ага. — Скорее всего. — По-любому, без палева ты бы это делал. — За большие-большие деньги. — Это за какие? — Ну условно, если бы я был твоим продюсером, я бы тебе поставил ценник где-то 30 штук баксов. От листа, то есть от 30-ти начинался бы твой гонорар за один вечер. Не, деньги — это по моей части. — Да? — Три года назад у вас реклама стоила в скетч-шоу 500 000 тенге. — Три года назад? — Да. — Мне кажется, еще дешевле, если я не ошибаюсь. — Так. — Ну первая реклама я помню стоила 50 000. — Сколько она сейчас стоит? — О-о, сейчас… Ну с каждым рекламодателем мы работаем отдельно. Я не могу сказать тебе точную цену, но примерно цена варьируется от 10-15-ти миллионов. Это на выпуск. Но у нас есть разные площадки. Есть Инстаграм, есть площадки ребят также. И последний контракт, который мы подписали, я не буду озвучивать компанию. — Ага. — На 20 миллионов мы подписали, но это минутный ролик, даже не выпуск. — Минутный ролик где? — Размещаться? — Да. — На другой площадке — на Инстаграме. — А-а, я понял. — У нас две основные площадки. Это Инстаграм и Ютуб. Когда ты про структуру доходов «Ирины Кайратовны» говорил, я забыл тебя спросить, сколько у вас корпоратив стоит. — Сейчас, на данный момент у нас… От 7-ми тысяч долларов начинается. Но это концерт. 7 тысяч долларов — это концерт. — А что может еще быть? — Ну имеется в виду частное мероприятие, это же не концерт. — Нет, это концерт. А частный концерт? — Это дороже. — Частный дороже? — Угу. — 15? — Меньше. — 10? — Да. — «Ирина Кайратовна» как группа активно выступает-- — Да. в том числе на частных мероприятиях. И при этом ты к этому не имеешь отношения. Но если вдруг ты узнаешь, что завтра парни выступают в Астане, в Актау, в Усть-Каменогорске на дне рождения дочери или сына мэра? — А мне кажется, пацаны не будут выступать. Но если они выступят… ну я огорчусь, но в контексте той ситуации. Вдруг им нужны были срочно деньги, допустим, или что-то такое. Я не хочу их осуждать и так далее. Это их выбор. Я в это не лезу, но я верю, что такого не будет. — Изучаешь ли ты, к кому вы едете на корпорат? — Мы изучаем, конечно, к кому мы едем, к какому человеку, мы подписываем договор, мы знаем у этого человека документы, всё просим. Но прям четко как бы изучать, типа: а может он дружит с этой семьей, либо вот это может такие, либо это политики, либо это бандиты, либо еще что-то. То есть, в таких моментах я думаю, это всё уже… У нас есть вот концертный директор — Сека. На уровне чувств мы понимаем, стоит туда ехать или не стоит туда ехать. Вот серьезно говорю. На уровне общения это примерно понятно уже, понимаешь? Когда человек заказывает тебя, условно говоря, да? — Ну типа ваш вайб или не ваш вайб. — Да-да-да, мы подходим? Можем ли там чувствовать себя комфортно или нет? — К госчиновнику на корпорат вы поедете? — Госчиновник? Я думаю, госчиновник нас не закажет.

— 16-тилетие дочери государственного чиновника. — Угу. — С какого-нибудь Акимата или-- — Я думаю, мы никогда не узнаем. Скорее всего, мы даже были на таких мероприятиях. Мне кажется, мы не узнаем точно, что это дочка какого-нибудь чиновника. — 16-тилетие дочери государственного чиновника. — Угу. — С какого-нибудь Акимата или-- — Я думаю, мы никогда не узнаем. Скорее всего, мы даже были на таких мероприятиях. Мне кажется, мы не узнаем точно, что это дочка какого-нибудь чиновника. Скорее это преподносится, как дочка бизнесмена или еще кого-то. — Если ты будешь знать, что это к госчиновнику, вы поедете? — Сначала нужно узнать. Сначала нужно столкнуться с такой проблемой. — М-м… Как уклончиво. Просто смотри, я не услышал категорического «нет». — Ага, потому что нет категорического «нет». — Да, потому что его нет, но при этом я смотрю клип «5 000» и вижу там сатиру довольно злую на чуваков, которые пилили бабки на строительстве-- — Да. — Легкого метро в Астане. — Да. Это вообще у нас памятник коррупции. — Памятник коррупции. Я вижу у вас стеб в выпуске над чиновником, в семью которого пришла беда: из-за пандемии он не может вылететь в отпуск в Коста-Рику. То есть, я вижу у вас желание стебаться над людьми, которые воруют. И не только стеб, но и боль за это. И как это сочетается с выступлениями на частных?-- — Ну слушай, я тебе говорю, мы не выступали на таких мероприятиях. Поэтому я уверен, что нас не закажут чиновники. Вот мы пытаемся что-то сделать, что-то улучшить в стране, там даже в мышлении может молодежи. Не говорю, что это капец наша полная миссия, но мы пытаемся что-то улучшить. Я считаю, что верхушка, самая верхушка, на самом деле, занимается тоже тем самым. Но между нами пропасть, короче. Мы не можем высказаться туда, оттуда не доходит сюда, короче. Понимаешь? Посередине всё забирает. — Типа, «царь хороший, бояре плохие»? — Ну типа того может, я не знаю. — То, как живут некоторые или жили некоторые из людей семьи Назарбаева, говорит о том, что у них очень много денег. Как это может получиться, если там все хорошие, и это только бояре плохие? — Ну ты видишь? Ты сам говоришь, семьи Назарбаева. То есть… Короче, лично к Нурсулатну Абишевичу у меня претензий нет. Во-первых, я закончил школу имени Нурсултана Абишевича, да. Меня там кормили три раза в день, и там образование было очень хорошим, чему я очень благодарен. И Nursultan University… ой Nazarbayev University — это тоже один из тех университетов, куда я пробовал попасть, понимаешь? Я лично президента не критикую, но правительство иногда делает вещи, о которых ты просто не можешь промолчать, понимаешь. — (Дудь) Это искренняя позиция или это такая перестраховка? — Ха-хах, это искренняя позиция. Это искренняя оппозиция, да? — Что? — (за кадром) Как это называется?… Я забыл. — Көтіңді қыс, Юра! Да я угараю. — Не высовывайся? — Да. — Я уже понимаю, между прочим, казахский! По общению с пацанами у нас сложилось впечатление, что политика интересует только тебя. Всем остальным это гораздо менее интересно. И вот даже создавая клип «5 000», они там выступают в классической связке: ты режиссер, а они актеры. — Нет, я же с ними утверждаю любой тритмент, то есть с их согласия. Не так, что они пришли на съёмку, не знали где снимаются, пришли и отснялись. Это всё коллективно решается. Но в плане того, что активности, да, больше исходит от меня. Но у меня лиично нет никаких политических амбиций и так далее. Просто это меня волнует, и всё. — Нет, я не про амбиции, а просто про область высказывания. — Да. — То есть, они бы скорее… Еще раз, это по ощущениям. Все пацаны классные и отличные, но наверняка кто-то из них вообще не касался бы этого. — Если бы не был бы задан вопрос… От вас? От тебя? Да? — Нет, не касался бы тем, которые поднимает клип «5 000», если бы не пришел Куаныш, который сказал: «Пацаны, есть идея сделать вот такую короткометражку с итогами года в Казахстане». И тут они уже как бы начинают в это вовлекаться. — Да. Но это нормально. — Бывает, что они говорят: «Куаныш, ну это перебор». — Было. С «WU KANG», концовка. Там была другая концовка. — Другая? — Да, не хочу озвучивать. — Там сейчас заканчивается на том, что в единстве, мы всех победили — Там был очень негативный исход событий. — А-а… — Да. — Но это не так, что я так думаю. Просто я заигрался, пацаны сказали: «Нет, это уже ту мач». Но я это сразу осознал, сказал: «Окей». И переписал конец. — Как у вас делятся доходы? — Доходы? — Да. — А мы их не делим, мы их реинвестируем. Если в рамках концерта, пацаны, которые выступают, они и получают. Есть у нас Бахтияр, Азиз, которые пишут музыку. Они тоже получают свою долю. — Между собой? А видосы? — Да. Вот, если, допустим, взять 13 выпуск, который вышел у нас, мы заработали с двух реклам 14 миллионов тенге. 4 миллиона мы отдали агентству, которое это всё вело. В сухом остатке 10 миллионов. А это почти 2 миллиона рублей. И все эти деньги… А на выпуск мы потратили 11 миллионов тенге. То есть, мы потратили больше, чем отработали. — М-м… — И почти всегда так, тютелька в тютельку выходит. То есть, я вижу у меня есть 10 миллионов тенге, и я хочу эти деньги реинвестировать в контент.

Хочется что-то попробовать, что-то сделать и так далее. — На что ты живешь? Что твой заработок сейчас? — Я беру коммерческие заказы раз в два-три месяца. — Рекламу? — Реклама, м-м… Хочется что-то попробовать, что-то сделать и так далее. — На что ты живешь? Что твой заработок сейчас? — Я беру коммерческие заказы раз в два-три месяца. — Рекламу? — Реклама, м-м… Сериал отснял недавно. Ну то есть, одного проекта мне хватает, чтобы жить 3-4 месяца спокойно. — Что за сериал ты снял? — Салем Сошиал Медиа я снял сериал, кстати. — Ого. — Да. Ну-у, мне предложили экспериментально новый сериал. И в рамках творчества мне было очень интересно. И я пошел на это. — Про что? — Про эскортницу. — Про эскортниц? — Да. — Казахстанских? — Да. Ну в целом я думаю, что этот сериал не про эскортниц. Это про легкие деньги, это про культ легких денег, который у нас сейчас происходит. Это вот молодое поколение хочет стать тендерщиком… Тендер — это госзакуп. Когда закуп делаешь, получаешь свою какую-то разницу. Это хотеть стать блогером, хотеть стать, чтобы зарабатывать на рекламе. Ну короче, все хотят легких денег. — Угу. — И вот этот культ… хочется остановить. — И это примерно схема, как у «Газпром-медиа», да, когда он производит сериалы? То есть можно сделать, как «Домашний арест». Это же сериал про коррупцию — Примерно такая же ситуация. — Но она не персонаализированна, то есть там не упоминается Путин никак. У нас даже есть сериал называется… Он так же, как этот… Как у президента Украины, как назывался сериал? — «Слуга народа». — «Слуга народа» — типа такого, у нас есть сериал. Такая же схема. Верхушка — ок, а те, которые служат, плохие. — «Царь хороший, бояре плохие»? А так бывет? — Нет, я в это не верю. — То есть, если бояре плохие, то и царь тоже? — Конечно. Это всё исходит от этого человека. Он же вокруг формирует команду. (музыкальная заставка) При этом ты же продолжаешь работать с государством сейчас? — Я с государством не работаю. — У тебя вышла короткометражка недавно? — «Шокан». Astana Hub. — Да. И их дотирует государство, но со мной напрямую выходили… Это как работать, допустим, с телеканалом. Телеканал дотируется государством, то есть ты работаешь с государством. Типа так можно перевести к чему-то. Но напрямую с государством я не работал. — А у госканала разве не те же принципы, что и у государства? — Транслирую идеи государственного проекта. — Ну нет, я к тому, что работать с государством и работать с государственными медиа, например, с теми, у которых ты свою короткометражку про Голодомор опубликовал, это, ну, одно и то же. Разве нет? — Возможно. Но в моем случае это было так, что ко мне обратились, и я написал такую идею. Эту идею поддержали, хотя, на самом деле, государством до сих пор не признается Голодомор как геноцид. И эту тему вообще не освещают. И даже если эти средства, которые пришли ко мне, государственные, но работают во благо, я думаю, это ок. То есть, если пришли деньги государственные, и это работает во имя хорошего, во благо, то почему нет? Я в целом не за то, чтобы свергнуть государство, выйти на улицы и так далее. Я вот за soft power, чтобы всё происходило мягче, чтобы без анархии это происходило, без радикализма. — Митинг — разве это всегда радикализм? — В случае с Казахстаном это легко переворачивается в радикальное отношение. — Ты в курсе, что такое оффшорное дело, «Панамское досье»? Это огромное расследование всех журналистов мира-- — Ага. — А-а… про то, у кого хранятся деньги в оффшорах. — Угу. — В месте, где их хранить либо не этично-- — Там тоже список наш был. — Либо не законно. — Угу. — И там нашлись деньги огромного количества чиновников, в том числе премьер-министра Исландии. — Угу. — И примерно весь Рейкьявик вышел на центральную площадь, когда это стало известно, не разбил ни одного стекла. И на следующий день премьер-министр ушел в отставку. — Ну это Европа. Но у нас пока нет культуры. К нам пришел капитализм 30 лет назад. У них есть уже 200 лет капитализм, они умеют обращаться с деньгами, с властью, И всё это у них уже построено. А у нас всё это только образовывается. 150 лет назад у нас не было ничего. И вот мы сейчас сидим в Алмате, здесь не было ничего, тут была степь, никаких… элементов цивилизации. И за эти 150 лет было срочно быстро построено. И мы слишком быстро адаптировались к этому, но морально оступились как будто бы. Мы не успели так же подняться морально. — Угу. — Где-то даже потеряли свое. Вот, и из-за это у нас… пока нет такого осознанного общества, пока нельзя выйти просто с митингов очень цивильно, ничего не трогая, довести дело до ума. Это можно легко перевернуть. — По этой причине ты никак не высказывался, когда были митинги в городах Казахстана в последний год? — Так, самый такой серьезный был во время выборов. — В парламент? — Нет, в президенты. — И в Парламент — это… — Ну так, это было точечно-- — В президенты. — А в президенты летом 19-го года, я тогда участвовал. — В митинге? — Да. Там было так, что опять повторяется один и тот же сценарий. То есть, есть один реальный кандидат и четверо таких, как у вас Жириновский и так далее.

— То есть, нет реального второго претендента? — Кстати, был такой. Его звали Амиржан Кусанов. Он был якобы таким «новая волна», но по факту оказалось, что какой-то тоже госпроект. — То есть, нет реального второго претендента? — Кстати, был такой. Его звали Амиржан Кусанов. Он был якобы таким «новая волна», но по факту оказалось, что какой-то тоже госпроект. — Допустим, после этого интервью к тебе приходят и говорят: «Куаныш, ты такой талантливый человек! Есть предложение возглавить канал… государственный». — Канал — нет. — Хорошо, есть… 1 миллион долларов или вообще неограниченный бюджет на то, чтобы сделать классную интернет-империю. Вот как знаешь, наш земляк Вячеслав Дусмухаметов «LABELCOM» сделал в России. А давай ты сделаешь такой же в Казахстане». А-а… Ну зависит от контракта, от предмета договора. Если это будет очередной проект типа «Спасибо, Ева!» и так далее, то конечно я откажусь. А если это будет так, чтобы эти деньги потратились на развитие этого общества, я был бы за. — Угу. — Я бы руками и ногами был бы за. — Работать с государством допустимо? — Допустимо, смотря какие цели. Если это развращение, если эта цель заполнить инфополе тупым контентом, быдлоюмором и так далее, конечно это плохо. — Ну хорошо, а если просто делать… нестыдную пропаганду, едва заметную, тонкую? — Пропаганду чего? —Ну политического режима. — Нет. — Если это будет пропаганда… дружбы нации, если пропаганда того, что не стоит курить там и так далее, то конечно я за. Но если это такие базовые моральные принципы. Если это служит власти, какие-то там за этот режим, за что-то такое частное, конечно я откажусь. — Вы уже купили себе машины, квартиры? — Нет еще. Ну квартиру один я не купил, вместе с мамой мы взяли в ипотеку. — Угу, для мамы? — Для мамы, да. — Ни машин, ни квартиры, Юр. — Пока что мы идем к этому, как бы это не основные наши цели: дом, машина. — Да, ничего страшного. — А какие основные? — Основные цели — это прожить счастливую жизнь. Вот самая основная цель. — Блин, тяжелая задача у тебя, слушай. (смеется) — Кем ты видишь себя в 40? — В сорок?… Ну хотелось бы уже иметь хорошие ресурсы, чтобы влиять на… статус страны или на состояние, на общество уже на уровне государства. — На уровне государства? — То есть, иметь инструменты. Не так, что работать на государство. — Снять полнометражный антиБорат? — Нет, не так топорно, ну… в целом я за развитие, еще раз повторюсь. Много, что утеряно у нас, много было философии у нашего народа. Неспроста у нас 9-ое место, неспроста они, наши предки, смогли отвоевать столько земель. Было очень… Я буквально года два, наверное, изучаю осознанно историю, собственную историю. И прихожу ко многим открытиям вокруг своего народа. И хотелось бы всё это возродить. И мое творчество, искусство, именно кино — это один из самых лучших инструментов, наверное, для подачи всего этого. (музыкальная заставка) — (Дудь) В чем сила? — В знаниях. — В Боге. Вся сила у него. — М-м… сила в идее. — В чём сила? — В старании. Каждый человек, который старается, прав. (музыкальная заставка) — Конкурс озвучим в разговоре с тобой. Что будет призом от «Ирины Кайратовны»? — Это худи. «B1SEN» бренд — это наш друг, с которым мы… который покинул наш мир в том году. Он был стрит-арт артистом, выражал свою позицию и был одним из самых смелых людей, и одним из самых добрых в моем окружении. Он, к сожалению, покинул наш мир в том году. — Его убили, насколько я знаю. — Да, но это такой бытовой случай. Это в рамках… В рамках семейных каких-то выяснений отношений. Никаких политических вопросов там не было. И это один из его самых фирменных принтов. Кто кого здесь увидит зависит от воображения человека. — Подожди, я слышал, что, если всмотреться, там глаза Назарбаева? — Да. — А это стеб такой? — Ну он точно не поддерживал власть, так что скорее всего, могу за него ответить, да. — Конкурс! — Название «Ирины Кайратовны», насколько я понимаю, ничего не значит. Это просто был угар, разгоняли шутки и придумывали. Давайте придумаем любую вымышленную ситуацию, откуда это название могло взяться. Просто такой простор для шутки. В закрепленном комментарии нужно написать, что это, на самом деле, может значить. Чем интереснее, заковыристее и, может быть, смешнее это будет, тем больше шансов, что этот худи достанется вам. Спасибо! (музыкальная заставка) (хлопок) Сначала несколько объявлений! Чем дальше, тем непонятнее, что в России будет с Ютубом. Я надеюсь, что с Ютубом всё будет хорошо, но на всякий случай, если вдруг нет, две альтернативные платформы: Инстаграм, вот его адрес, а в описании есть ссылка; Телеграм канал! Ссылка тоже есть в описании. Во-вторых, мерч вДудя! Например, вот такие футболки. Например, вот такие худи. Например, еще вот такие футболки и вот такие худи. И множества других мелочей! Всё это можно заказать, где бы вы ни жили: в Алматы, в Ташкенте в Бухаре, в Торонто. Я не понимаю, как это происходит в пандемию, но даже в пандемию туда добирается наш мерч. Так что, если вдруг что-то понравится — «vdudvdud.ru». Заходите и заказываете. А если не понравится, ничего страшного. Мы будем любить вас так же, как и любим сейчас. То есть, очень сильно. Сразу скажу, есть конкурсы, в которых у нас до сих пор нет победителя, потому что нет классного варианта. Вот например, конкурс Моргенштерна. Мы не видим варианта, который прям разрывал. Поэтому мы сейчас откроем еще одну ветку комментариев под тем видео. Вы можете перейти и предложить свои варианты. Итак, Антон Долин! Нужно было коротко, в его стиле, в стиле его ультракоротких рецензий описать какой-нибудь известный фильм. И здесь — супервариант! «Иван Васильевич меняет профессию: какую машину времени не изобретай, всё равно попадешь в Россию при царе». Tanya Tanya — победитель этого конкурса. Что делать победителям этого конкурса, я в конце скажу, когда назову всех победителей. Смирняга! У Смирняги нужно было придумывать нового героя из вселенной Лапенко. Там просто ро-о-ссыпь сумасшедших вариантов, очень крутых! Но победил, благодаря демократическому голосованию в нашем редакторском чате следующий вариант. Лютояр Чернбогов его предложил. (читает) Супергерой! Но есть и второй вариант. Дмитрий Щербина его предложил. Анжела Валерьянова Гильза. Вот здесь вот комментарий. Вы можете на стоп поставить. Классное описание возможных сюжетных линий! Дмитрию Щербине мы готовы выслать мерч, подарок просто, чтобы отметить эту версию. Антон Птушкин. Нужно было рассказать о самом незабываемом путешествии в своей жизни. Выиграл варинат, который настолько нереально звучит, что я… Сомневаюсь, было такое на самом деле или нет. Pavlo Kihot. (читает) О-бал-деть! Вася Сигарев. Нужно было рассказать свою самую невероятную новогоднюю историю. Юлин Н. 29… здесь написано января, но видимо имелось в виду декабря. (читает) Чебатков. Нужно было рассказать про самую необычную работу. Там много историй… про неожиданное УЗИ копчика… Но мы отдали победу Katia Kaz, которая в 2007 году работала в той же забегаловке Baja Beach House, что и Женя. Она помнит Рика. Она, кстати, рассказала, что он бывший летчик ВВС США, ну и вообще рассказывает как это было. Мир — деревня, друзья! Подарок достается Кате! Андрей Лошак. Нужно было придумать название для канала Андрея Лошака. Там так себе были варианты. Большинство обыгрывало фамилию, и, как нам кажется, не очень удачно. Поэтому мы решили пойти немножко в сторону. (читает) Если кто-то не помнит, приз — это статуэтка GQ Андрею Лошаку, как лучшему журналисту. Виталий! Если вы правда коллекционируете буквы «Q», давайте договоримся следующим образом. Свяжитесь с нами, докажите, что вы коллекционируете буквы «Q». Ну просто фоточку пришлете нам. Мы в это поверим, и вышлем вам приз от Андрея Лошака. Победители, которых я назвал, что нужно сделать. У нас есть аккаунт в Инстаграме нашего мерч-магазина. Вот он появляется. Напишите туда в директ. Я его называю, не для того, чтобы еще раз наш мерч прорекламировать, потому что там через директ связь держать чуть проще на предмет победы. Спасибо всем, кто участвует в конкурсах. Спасибо всем, кто комментирует. И помните, всё, что у нас есть, благодаря вам! (заключительная заставка)

Ad Х
Ad Х