🏠

Рассказы скинхедов из 90-х: Чечня, драки на рынках и расплата за грехи | ТОК

Это текстовая версия YouTube-видео "Рассказы скинхедов из 90-х: Чечня,…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Я из обычной семьи. Моя мама работала на заводе. С 17 лет, в химическом производстве. Отец занимался коммерцией, довольно небедный человек. Так что семья наша обычная, нормальная, хорошая. Пришел на стадион в 96-м году - отчетливо помню. Отец меня привел. Стал замечать то, что много молодых людей ходят в черных куртках с оранжевыми подкладками. Лысые. В каких-то одеждах - тяжелые ботинки. Заинтересовался - что такое, кто такие, почему они такие. Потом, ну, на районе встретил несколько человек, которые как бы были одеты так же, соответствующе. Подошел, пообщался. Объяснили, что они как бы правые идеи пропагандируют. То, что хотят, чтобы в нашем городе не было приезжих. Потому что они занимают рабочие места, организовывают продажу овощей-фруктов, живут с нашими женщинами и прочее. Чечня наложила след как бы. Ну, поговорил с несколькими людьми. Как бы идея понравилась. Почитал литературу, послушал музыку. Были специальные кассеты, сборники, гимны всяких хулиганов. То есть они продавались как сборники. Появились множественные группы. "Коловрат" уже был в свободном доступе. Все это продавалось спокойно, свободно. Понакупали - тогда же не было еще современных технологий, то есть мотали одну кассету на всех, передавали, слушали. Прикупил себе первый штурмовик. Ну, в этом, кстати, самый прикол - первый штурмовик мы покупали у вьетнамцев на центральном рынке, которых мы, по идее, должны были убивать. Купил тяжелые ботинки, обрил голову, подтяжки с немецким флагом - ну, и все как бы. Втянулся. Захотелось тоже попробовать. В центральном районном суде Хабаровска завершился процесс над группой экстремистов, которые пытались сжечь в краевом центре синагогу. Уруджа Мамедова буквально расписали ножом в качестве наглядного примера для всех кавказцев - убирайтесь и останетесь в живых. У меня обычная семья, в принципе. Нормального достатка. Мать бухгалтером работала, отец военный был. Воевал сам много где. Пришел я в эту субкультуру лет, наверно, в 15. Тогда начало нулевых пошла как мода - это было везде распространено. Плюс, там, по телевизору гоняли постоянно какие-то репортажи, где кого-то избили, убили, там, показывали. Ну, цензуры же не было ... Ну, как-то привлекло - адреналин. Подраться. Ну что, 15 лет особо много надо? Ну, понеслась. Первое серьезное нападение, в котором я участвовал, это был погром рынка. Нас было человек, может быть, 30. Мы особо, правда, не думали долго. Решили и пошли. Влетели на рынок, начали там херачить всех. кто попадался под руку. Ломать там все. Рядом стояли, недалеко, сотрудники милиции в УАЗике, но так посмотрели со стороны, особенно никто не лез. Я свои поступки никогда не считал преступлениями. Потому что я всегда знал, что я прав. Да просто район такой был. Черных много. От них постоянно были какие-то проблемы. Наркота - это их тема. У нас только в моем подъезде три барыги жило сразу. Менты ничего не делали. Ментам все было проплачено - было похеру. Собрались, подрались, разошлись - ничего такого. Ни в какую политику никто не лез. Ну, мне 15 лет - какая политика? Мой младший брат был скинхедом. У нас с ним разница 11 лет. Мы ничего не замечали - мальчишка такой хороший рос. Общительный, много друзей было. В принципе, и друзья все те же самые приходили к нам домой. А потом он как-то странно стал другую одежду носить. Куртку вот эту вот купил. Сначала как-то ни к чему. Думаю: ну, ладно, ну, мода, наверное. Потом голову налысо начал брить. Я как-то поняла в чем дело. Мама с папой вряд ли. Я решила с ним поговорить. С братом. В чем дело? Почему у тебя такой странный прикид вдруг стал? А он говорит: ты что думаешь, это все игрушки? Ты думаешь, это вот мы такие - просто придумали, сочинили и бьем нерусских? Все не так просто - у нас есть взрослый человек, он с нами ведет беседы. Возможно, даже какие-то брошюрки им раздавал, сейчас точно не помню. Но он с таким уважением относился к этому мужчине. Так он рассказывал мне про него. Где-то он их собирал на улице. Какую-то политику им свою вел. Ну, и запудрил мозги ребятам. Конечно, он наверняка был не один. Возможно, это даже, ну, какой-то мужчина был взрослый, там, сказал им, а они уже между собой начали больше эту пургу разносить. Идею, так скажем. Мне было около 16 лет. Самый такой возраст - времени свободного масса, учились, целый день свободен. Пару прогулял. То есть времени свободного масса, почему бы не встретиться? Не пошухарить, как говорится, не погулять? Вот. Надел дома парадный наряд, оклеил комнату - плакаты, Гитлер, свастики, дивизии. С мамой поругался - все как положено. Нормально. Мои родители не одобряли мой выбор. Папа-то ввиду занятости еще как-то к этому относился, потому что его никогда не было, а приезжал он поздно вечером и все. А мама категорически против. И 9 мая я уже не помню какого года, вот, я высказал ей, то, что я не желаю отмечать этот праздник. Потому что я считаю, что наша страна была другая. Вот. Мне сказали забирать вещи из дома. Забирать свои плакаты, кассеты, книги и уходить из дома. Идеология появилась где-то, наверное, лет в 18-19. Сперва учился в институте. Стали работать активно с партиями некоторыми. Правого толка и с ними некоторые, там, левого тоже. Просили иногда помощи на каком-то митинге поучаствовать с их стороны.

Что-то такое, да. С этого начиналось. Доступ к литературе появился к разной. Опять же в основном правого толка. Ну, как бы в стране ни хрена не менялось. Что-то такое, да. С этого начиналось. Доступ к литературе появился к разной. Опять же в основном правого толка. Ну, как бы в стране ни хрена не менялось. Ни к лучшему, ни к худшему. Так... Вроде картинка внешняя менялась, а так все оставалось как и прежде. Пиво, рок-н-ролл, футбол. Все наши увлечения. Ну, я еще люблю читать. Читал много, постоянно "Майн кампф" и прочую литературу. В основном военной тематики. Естественно, нас, так как идея, вроде, была оттуда, мы читали такие военные книги про войну, про дивизии, про Вермахт, про Люфтваффе и прочее. Мы могли в обычный будний день собраться 2-3-4-5 человек, пойти на соседнюю улицу, выхватить какого-нибудь торговца, надавать ему гриндерсами по голове и разойтись счастливыми пить пиво. Таких вот рейдов, они были еженедельными. Маленькой формации. Ну, они, понимаешь, это как за хлебом сходить. Нашли, *избили*, да и все - чё? Что еще скажешь? Каждый раз такое было. Нашли, дали в морду, да и ладно. Родители, возможно, и заметили, но они не могли себе даже признаться в том, что их сын скинхед. И они этого до сих пор не могут признавать. Я сейчас маме говорю: ты понимаешь, что наш мальчик был скинхедом? да ну, ну что ты, это все были игрушки. Хотя игрушки были взрослые, настоящие игрушки были. Кровь была настоящая. Вот... Да, конечно, у меня были друзья, знакомые хорошие, очень близкие. Прекрасные люди. Не русские. И то, что брат обижал таких же, как они, возможно, и они могли под шумок попасть под их руки, под их кулаки. Конечно, было страшно, было неприятно. Тоже не хотелось себе признаваться в том, что он в этом замешан, что он участвует в этом. Самый крупный рейд, конечно, это рынок, который находился рядом у нас на районе. Мы собрали организованную группу, ну, это была просто неимоверных размеров группа. Около двухсот человек. Люди приезжали из других городов, прыгнули на этот рынок. Разбомбили, разгромили, раздолбили. Побили всех, кого могли, все разломали. Вот, и после этого самое главное то, что он закрылся. Положили несколько человек на этом рынке. Вот, разграбили, разломали. Ну, в общем, классическая схема. А так, эта группа продолжала собираться много раз, в принципе, такими объемами. Дело в том, что в те времена было не столько - как их правильно обозвать - черных, грубо говоря. Их было не так много, как сейчас. Мы начали драться с рэперами. Мы все, ну, неформальные субкультуры - панки, рокеры, металлисты - все собрались, пошли рэперов избивать, которые такие же русские, просто носили штанишки и слушали эти негритянские песенки свои. То есть рейд был тоже около двухсот человек. Но там кто-то быстренько позвонил в полицию и набежали быстрей ветра. В 2004-м мы громили студентов. Вот. Ну, там было... Они приехали - у них было общежитие, где они, там, постоянно жили. Ну, крови было много. Это самое запоминающееся, потому что там и нас было много - порядка нескольких сотен человек. Нашим ребятам приехали помочь из других городов. Помню достаточно по последствиям, там, это, наверно, одно из первых таких акций, когда у нас многие сели. Трупов? Да кто ж их считал-то вообще когда? Никто никогда не считал. Никто никогда внимания на это даже не обращал. Да никто, по большому счету, не знал, труп он или нет. Когда бьешь толпой, не понимаешь, чей удар был решающий и последний. То есть, ну, лежит и лежит. Встал, не встал. Ты не стоишь, не смотришь, не ждешь, встанет он или нет. Сделал, ушел - все. Видеть, как умирает человек, блин... ну... Если торчащая из головы арматура - это относится к этому, то, наверно, да. Никаких эмоций - положительных или отрицательных - я не испытал. После акции домой приходишь... Ну что там? Сходил в душ, попил чай, лег спать, распланировал, может быть, день следующий. Ничего такого из ряда вон. Обычная жизнь. Снятся ли кошмары? Нет, ну, нет, никогда. Мертвые во сне не беспокоят. Против наркотиков мы старались - в нашей субкультуре это было не принято. То есть у нас даже алкоголь крепкий никто не употреблял фактически. Только, естественно, пиво это... Вот. А так, у нас строго было - никаких наркотических средств никто из наших не употреблял. Ну, за это били. Не важно какой национальности. Даже русских. Тогда был тоже пик вот этих, когда по подъезду идешь, а там хрустят шприцы, вот... Много они попадались. Много. Ну, это было как бы за здоровое. Нация тоже. Ну, из таких вот - второй по величине рейд, он был на территории школы. Нас было тоже около ста человек. Вот. Схлестнулись на районе. Было нормально, весело, летели кирпичи, стулья. Бутылки, биты в ходу. То есть так нормально было. Очень хорошо. Подрались так весело, положили там их. Было здорово. У всех были обрезки труб замотаны изолентой, арматура. То есть такие - ножи даже редко использовали на самом деле. То есть нам хватало. Плюс родной камень. Всегда можно взять булыжник и использовать. Кастеты всякие, наплавленные из свинца. Которые самопальные, на костре сделаешь, выльешь, какую-нибудь фигурку на руку. Ну, как мы его называли-то? Проездной. Берешь в ручку, раз, не проездной. Бывает, подрались - ну, как узнать, что дальше, да? Что было потом? На следующий день после драки проходишь мимо того места, где это было все. Смотришь, там менты работают.

Уже там ленточки натянуты. Покойник, там, прикрытый лежит еще... В этот момент ты понимаешь, что сходили удачно. Уже там ленточки натянуты. Покойник, там, прикрытый лежит еще... В этот момент ты понимаешь, что сходили удачно. Жертв-то мы не выбирали. По-разному падал выбор. Это было спонтанно, случайно. Во время того, как шли. Если бывало так, что знали, что, допустим, барыга какой-нибудь, там, наркотой торгует - почему бы его не выбрать? Не наказать за это, скажем так. Могли бы быть это русские? Иногда да. Но по большей степени нет. Выбирали ли мы оставить жизнь или нет? Да нет, никогда об этом даже не задумывались. Как пойдет. Мы не философствовали по этому поводу. Как бы... Получилось - получилось. Никто об этом не задумывался никогда. Устраивали ли мы пожары? Да, было. Сожгли какой-то палаточный лагерь беженцев. Не помню уже откуда они, там, приехали. Ну, было. Планировали не один день даже. Это... К этому привлекали не всех подряд. То есть потому что как бы ... Понимали, что это может закончиться большими жертвами. И готовились к этой акции около месяца, наверное. Ездили на место, смотрели подходы. Как лучше подойти, с какой стороны, в какое время. Как уйти быстро. Сколько нам нужно человек, в принципе, для этого. Сколько, там, горючки. Тогда мобильников не было. Но, в принципе, каждый знал, что кто-то где-то живет, да? Там, встречались мы регулярно, каждый день практически. Какими-то мелкими компаниями, такими группами, да. Вот. Ну, а потом просто договаривались офлайн. То есть без телефонов, без всякого. Я вообще считаю, что все это мода. Да на самом деле идейных людей там было единицы. То есть это стадный инстинкт: собраться, круто, мы мощь, мы армия, мы сила. Пойдем, напинаем, кого-нибудь побьем, мы всех сильней, мы герои. Они как бы идейные, они и сейчас эти идеи исповедуют. Просто, ну, в связи с возрастом уже как бы ... Да и ситуация в стране поменялась полностью. Если тогда мигранты ходили, опустив голову. Перед тем, как практически я заканчивал, мы ходили опустив голову. То есть бомбера уже прятали. Гринды - иногда приходилось объяснять, что это мама подарила на день рождения, чтобы по грязи ходить было удобно. На самом деле ты не знаешь, что сказать, потому что тебя сейчас 10 этих мигрантов просто на тот свет отправят. Вот и все. Родители мои меня в этом вопросе не поддерживали. Никогда. Отец только более-менее лояльно так относился. Мать нет. Понять можно. Всякое могло случиться. Сколько наших ребят тоже и резали, и убивали. Я не помню сколько на тот период наших ребят умерло. Тех, кого я близко знал, достаточно близко, ну, где-то порядка 5-6 человек могу вспомнить. С которыми я общался, так скажем, с самого начала. Один только умер при мне. Но это было, наверно, в 2003-2004. Мы возвращались, шли по городу просто. Уже расходились поздно. Наверно, около 12-и ночи. И возвращались, там, рядом с рынком. Торгаши часто зависали там, бухали. Ну, увидели нас - нас сразу можно было срисовать. Ну, что-то в нас бутылки полетели. Нас двое было всего. В таком возрасте особо не задумываешься о последствиях. Ну, и завязалась драка. Один из них достал нож и ударил - один удар в сердце. Он умер до приезда Скорой, поэтому, ну, их, конечно, так никого и не нашли. После очередной какой-то акции нас нашли. Не всех. Собрали кого смогли. Кого поймали. Домой возвращался, ну, один. Уже подходя к подъезду, фактически, получил по башке. Ну, вырубили. Погрузили в багажничек. Повезли на природу. Когда ехал в багажнике, мысли всякие приходили. Ну, в основном, думал, что все, это все - последний проезд. Билет в один конец. Ну, было человек 10, может. Они, конечно, говорили, ну, понятное дело, там, больше всего "убью", там, все дела. Привезли в лес, вытащили, прошли, там, ну, поглубже от дороги. Вот, у меня руки связаны были уже, когда меня вытаскивали. Ну и пока они обсуждали, уже так смеркалось, это вечер был. Это длилось где-то, наверно, часа полтора-два. Вот, ну, понятно, там, били. Они хотели, чтоб я сказал, где ... ну, кто остальные, где, там, их найти. Мордочку немножко пожгли... Но потом, видимо, решили - надо было решать, что дальше делать. Пока они решали, я смог уйти. Я просто бежал. Я тупо бежал, прям даже не зная, куда я бегу... Ну, особо, я так понял, они сами не знали, чё делать. Там тоже ребята молодые были. Я начал сдаваться уже тогда, когда я понял, что от движения на самом деле никакого толку. Ну, избил я трех цыган, там, с друзьями. Да, мы избили трех цыган. Ну, да, ну, пошли они там, эти сломанные носы поправили, там, что они там? Побои свои залечили и все. Чем я помог своей стране-то? Чем я своему - ну, стране-то это уж ладно, это масштаб такой. Чем я помог хотя бы своему району? Тем, что он еще троих привезет и нарожает? Ничем. То есть... ну, я понял, что это на самом деле просто как бы хобби. Такое вот жестокое хобби. И не больше того. Это бессмысленная просто затея. Пользы это никакой не приносит, кроме проблем с полицией. Потому что полиция за нас взялась потом конкретно. То есть раз в неделю нас уже вызывали. Вот это фотографирование постоянно, пальчики. Если где-то что-то случилось, значит, всю эту массу туда - давай эти пальчики. Потому что случалось постоянно еще... И как бы и все. У меня большая библиотека. У меня большая фонотека. У меня много музыки, литературы. Я всегда читал, слушал. Как бы это со временем, честно, я начал понимать, что они поют такую ерунду на самом деле. То есть там виноваты все во всем, кроме нас. И как бы уже я решил, что хватит, наверно. Отказывался ли я от идеи? Нет. Скорее, может быть, просто пересмотрел немного. Ну, с корректировками все же на возраст уже. Тогда было проще, тогда и явление было такое. Оно было распространенное. Не было интернета, там, не было ютубов, поэтому люди сидели, заняться чем-то надо было. А потом когда все это пошло на спад, все это перешло в сеть. А на улицах стало тихо. Плюс еще опять же конец 90-х - начало нулевых еще война в Чечне шла. Вот. И шла уже на тот момент лет 6-7. И каждую семью так или иначе задела - у кого-то родные, близкие, друзья, там, из ребят погибали. И поэтому милиция тогда относилась к нам более лояльно. То есть нас особо не трогали. Могли поймать и сразу отпустить. И сотрудники милиции, сами прошедшие горячие точки, они даже с нами, когда нас хватали, говорили: да, мы вас понимаем. Ну, вот, а потом уже появился центр по борьбе с экстремизмом. Вот. Стали активно этим вопросом заниматься. Много народу стало садиться. Вот. Они тогда не стеснялись, они могли подставить, специально спровоцировать, то есть была поставлена задача - они ее выполняли. И жить стало тяжелее. В этом плане... Ну, это как раз сошло на нет где-то после Манежки - 10-й, там, 11-й годы. Где-то так. Если мой ребенок продолжит это дело? Не теми методами, которыми делал это я. Скажем так. Когда-нибудь придется рассказать. Ребенку... Когда он будет задавать вопросы. Если, конечно, его эта тема будет интересовать. То есть специально ломать - нет. Если он выберет это, если он заинтересуется, я ему расскажу. Решать ему в любом случае. Нет, ни о чем я не жалею. Все случилось так, как должно было случиться. И все поступки, которые я совершал и вытворял, они были обдуманными. Никем не надиктованными. То есть все, что я своей головой думал, то я и делал. Поэтому ни о чем я не жалею. Я не знаю, умирали от моих рук конкретно, потому что акции были массовыми, были толпы. Удары сыпались градом. Ботинки летели рядами. И кто конкретно наносил последний для кого-то удар, я не могу сказать. То есть все возможно, в принципе. Я бы рассказал детям о том, что я делал и чем занимался. И я не вижу в этом, опять же говорю, ничего такого, потому что как бы, ну, время было такое. Наша молодость была такой. Сейчас поколение гаджетов. То есть каждое поколение занимается своим делом. Вот и все. Нет, не хотел, чтоб мой ребенок продолжил мои взгляды, потому что раз я считаю, что эта идеология исчезла, умерла, и я хочу своим детям давать только самое лучшее, чтобы они были нормальными, порядочными людьми. Сейчас это движение, оно фактически отсутствует. На самом деле очень хорошо, что мы пережили это время. Вспоминать тяжело и больше не хочется об этом думать. Вы мне сейчас разбередили. раны. Хорошо, что все близкие друзья его остались живы. Что он у нас остался жив. В то время возвращаться не хочется. Особенно, когда на кладбище идешь и видишь эти могилы молодых пацанов и понимаешь, что не все в ДТП погибли и не все бандиты из них, а некоторые на самом деле такие же как мой брат - просто лысенькие. Подростки. В этих своих бомберах. Все для них были игрушки. Хиханьки-хаханьки. Хотелось им быть взрослыми. А на самом деле кончалось все по-взрослому. Кончалось все по-настоящему. И некоторые мальчишки так и остались навсегда того возраста. Так и не выросли.

Ad Х
Ad Х