🏠

Третья Карабахская: как Армения переживает поражение | ТОК

Это текстовая версия YouTube-видео "Третья Карабахская: как Армения переживает…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

Был бы рад умереть, чтобы не видеть того, что произошло. Как сейчас многие из моих братьев по оружию завидуют ребятам, которые скончались и не видели того, что произошло. Карабахская война 2020 года стала третьей в постсоветской истории. По разным оценкам она унесла от 2400 до более, чем 5000 бойцов армянской армии. В ходе 44-дневного кровопролития Армения утратила контроль над территориями площадью более 800 тысяч гектаров. Христианская Армения и мусульманский Азербайджан веками вели борьбу за эти земли. 19... 19 ему было... Он оказался в окружении. Врага. У него руки были с гранатой. Не мог сбежать. Сказали, отступление дать - не мог. Своим товарищам сказал: уйдите... Я останусь. Ќо моей маме скажите, чтоб простила менЯ. Но Бог не дал, чтоб он сам себя взорвал. Между врагами и между его снаряд упал. Пусть всегда будет мир. Чтобы не убивали наших детей. Мой маленький... Мой маленький сын. Он единственный у меня остался. И носит награду своего брата. Хочет носить всегда. Когда у жизни есть смысл, из-за которого ты действуешь, а потом отбирают его, это как если дать маленькому ребенку конфету, а потом отобрать ее у него. Этой конфетой в нашей семье был мой брат. Которого забрали. Он не сам ушел. Его забрали. Отняли. Съели. Перед нашими глазами нашу конфету просто съели. Это очень плохо. Этот свет проявляется даже в его фотографиях. Другой мир. Другой свет. Даже когда началась война, он оставался светлым человеком. И даже когда рассказывают, что он сделал там, это все пронизано его светом. Даже те ребята, которые вернулись ранеными, а моего брата с ними не было, их рассказы тоже пронизаны его светом. Просто скажу: светлый человек. Привезли повестку, дали в руки. Он взял это и говорит: бабушка... Я говорю: Гор, не надо, подожди немножко, посмотрим, что будет. Говорит: нет, бабуля. Я, говорит, солдат. Я должен защищать свою родину. Я поеду. И поехал. Поехал и месяц он там воевал. Смотрю, говорит, перед глазами - 18 лет. 19 лет парни, говорит. Убивают всех. Всех убивают, уничтожают. Я, говорит, как оставлю их? И приеду домой? Я не могу. Они моложе меня, жалею, я их не могу оставить. И вот оставалось всего 4-5 дней, чтобы приехал он. Уже все кончалось. И мы ждали уже 5-4 дня. Я уже говорю: слава Богу, все кончилось, и мой внук приезжает. И вдруг звонят товарищи оттудова, что уже вашего Гора нету. Он погиб героем. В этот день, как раз, когда он погиб, в этот день был у его отца день рождения. 55 лет исполнилось отцу. И позвонили подарок своему отцу. Что твой сын погиб. Прямо вот в этот день. В день рождения своего отца. И с этого момента у меня уже спазмы. Не слышу нормально и говорить не могу. Утвердительно могу сказать, что желания убивать нет. Одно скажу: любите того, кто напротив. Потому что если вы не любите, возникает много трудностей. Тем азербайджанцам, которые отняли жизнь моего брата, я скажу: любите. Просто любите. Спустя полтора месяца войны премьер Никол Пашинян подписал соглашение о перемирии. По условиям соглашения армяне сдавали противнику стратегически важный и труднодоступный город Шушу. Войдя в него, войска Азербайджана оказались в 10 км от столицы Нагорно-Карабахской республики Степанакерта. Это решение главы государства в Армении некоторые посчитали предательством. Но почему был подписан этот невыгодный для Армении документ. Это произошло после того, как генштаб вооруженных сил Армении доложил, что надо срочно остановить войну, что каждая минута важна. А президент Арцаха докладывал, что если войну не остановить в считанные часы, мы можем потерять Степанакерт. Если бы Степанакерт был потерян, то после этого неминуемо были бы утрачены Аскеран и Мартакерт. Причем очень предсказуемо, поскольку эти города с начала войны были тылом для нас. Эти города находились достаточно далеко от фронта. В них не было оборонительных сооружений и укреплений. Не было и достаточного количества боевых сил, которые могли реально оборонять их. Что было бы после падения этих городов? Вторая, третья, четвертая, пятая, шестая и седьмая оборонительная линия оказались бы осажденными врагом. Это означало бы, что более 20 тысяч наших солдат и офицеров оказались бы в окружении. Под угрозой смерти или плена. -Еще раз! -Карабах - Азербайджан. По условиям перемирия территория самопровозглашенной Нагорно-Карабахской республики сократилась практически на 70 %. Безопасность в зоне конфликта теперь обеспечивает около 2 тысяч российских миротворцев. Но через 5 лет они покинут остаток независимой Арцахской территории оторванной от Армении. 3 тысячи человек, вышедшие на митинг в центре Еревана, считают, что Пашинян не имел права подписывать такой договор. Общество расколото было последние несколько лет на черных и белых. И поскольку была ненависть в некоторых рядах, нелюбовь, неуважение к прежним властям, но теперь их приход, он может вызвать опять же раскол общества. Поэтому пока, я так представляю, что должен создан быть комитет по защите Армении и Арцаха, который должен выработать эту программу. Пока программа номер один - это уход Пашиняна. И его команды. 5 тысяч жертв у нас. Мы боролись. Надо было все это прекратить с 1-го, 2-го, 3-го, 4-го дня.

А не длить 44 дня, чтоб люди погибли, а потом он подарил все это Алиеву. В день народного праздника Азербайджана. А не длить 44 дня, чтоб люди погибли, а потом он подарил все это Алиеву. В день народного праздника Азербайджана. Он кто, Пашинян? Президент Азербайджана? Друг Азербайджана или президент, не президент - премьер Армении? Кто он? Какого хрена армия не была готова? Это что, новость, что у них беспилотники? А мы продолжаем Калашниковыми вооружать армию? Сегодня люди собрались почтить памяь героев наших, которые пали в войне. В Нагорном Карабахе и у нас в Армении. Просто свечку - память жертв войны, которую нам навязали турецкие власти, Азербайджан. Мы помним и не забываем ничего. Знаете, наверно, в Армении у каждого третьего есть потери. У родственников и дома. Это общенациональная, эта война. Моего мужа зовут Тигран. Он военнослужащий. Степанакерт - это его родина. Там и дед его родился, и отец его родился. Он даже говорит: мой отец воевал, и сейчас это просто кому-то отдать, подарить? Это невозможно. Там его могила, он говорит: я не могу даже оставить, потому что могила моего отца там. Он никогда не скажет. Но я вижу, что ему больно. Если Степанакерт потеряем, Карабах, равносильно, говорит, что я живой труп. Равносильно, что меня больше нет. Как он в последний раз сказал: я все равно с этой земли не уйду. Они живым меня не возьмут. Я лучше сам застрелюсь. Может, я, конечно, не права, что так говорю. Но мне это, конечно, очень больно слышать. Получается, вы до чего доводите? И сейчас он мне говорит: я должен вернуться, я должен пойти воевать. Куда пойдешь? К кому пойдешь? С кем воевать? Я не хочу, понимаете? Потому что без него нету нас. Он для меня как тоже ребенок. Он и есть ребенок. Он тоже сын. Вот эта тревога была, когда мы были в подвале. И ба-бах! Сейчас поскольку город эвакуировался, людей здесь нету. Я выскочила, потом думаю: что-то не то. Выскочила в зал. Открыла дочь дверь и спрашивает у соседки: это что? Началась война. Дочь побежала до соседа, попросила, дай Бог ему здоровья, попросила машину. Сказали нам ехать в училище военное. Привез он нас туда, спрятали в укрытие. Ну как? Бомбоубежище у них там... Нам тоже волонтеры нашли эту квартиру. Покуда здесь живем, потом посмотрим. Ну, это же не ... как сказать... не на длительный срок. Просто я не знаю, что будет дальше. Есть люди, которые уже просят за квартиру. То есть заплатить за квартиру. Я нашей хозяйке сказала: там коммунальные пришли. Я тебе хотя бы за коммунальные отдам. Она говорит: нет, не надо. Так невозможно. Я говорю: ребята, я больше, чем уверена, что если они будут в Шуши, а обратно жители вернутся в Степанакерт, все равно будет резня, будет снова же война. Покой нам только снится. Если так - мягко сказать. После 4-дневной войны 2016 года Никол Пашинян и вся его команда в парламенте критиковали армяно-российские отношения. В 2017 году осенью фракция, которую возглавлял Никол Пашинян, в парламент внесли законопроект о выходе Армении из Евразийского экономического союза. Они говорили, что эта война началась с согласия России. В 2018 году после прихода к власти - то есть власти хоть и говорили, что они не будут менять внешнюю политику нашей республики, но на деле это было совсем по-другому. Я как бывший руководитель армянской делегации в парламентской ассамблее ОДКБ четко понимаю, что такое ОДКБ и какое значение имеет ОДКБ для Российской Федерации. Это организация, которая настолько же важна для России, как для Соединенных штатов НАТО. И когда ты без согласования со своими партнерами в России заводишь уголовное дело против генерального секретаря ОДКБ генерал-полковника Юрия Хачатурова, это не может говорить об армяно-российских союзнических отношениях. Пришли популисты к власти. Были нападки на конституционный суд. Были нападки на армянскую церковь. На армянскую традиционную семью. На героев Карабахской войны. На людей, которые всю свою жизнь служили Армении и Арцаху. Потом в следствие своей популистской неправильной дилетантской политики они Армению и Арцах привели к войне. 44 дня твердили о том, скрывая от народа правильную объективную информацию, что мы побеждаем. На 45-й день подписали акт о капитуляции. Не было капитуляции. Было заявление премьера Армении и президентов Российской Федерации и Азербайджана. Прежняя власть в Армении, которая сейчас является радикальной оппозицией, принимая во внимание тот факт, что общество Армении всегда относилось и продолжает относиться с большой теплотой к России, хочет создать впечатление, что нынешнее руководство Армении является антироссийским. Они это впечатление пытаются создавать и в самой России. В среде журналистов, официальных лиц и так далее. Но я думаю, что после того, что сказал президент Российской Федерации 2 дня назад, вопрос можно считать закрытым. Каких-то особенностей в наших взаимоотношениях с Арменией за последнее время, в том числе за время, когда у власти находился премьер Пашинян, я не отмечаю. Неожиданно для меня позиция наших армянских партнеров была сформулирована таким образом, что это для них неприемлемо. И премьер Пашинян мне прямо сказал, что видит в этом угрозу для интересов Армении и Карабаха. Мне и сейчас не очень понятно, в чем эта угроза была бы, имея в виду, что предполагалось возвращение мирных граждан. При сохранении контроля со стороны Армении.

Над этой частью территории Карабаха, включая Шушу, и имея в виду наличие наших миротворцев, о чем мы уже тогда договаривались с Арменией, с Азербайджаном. Над этой частью территории Карабаха, включая Шушу, и имея в виду наличие наших миротворцев, о чем мы уже тогда договаривались с Арменией, с Азербайджаном. Мне премьер тогда сказал: нет, мы не можем на это пойти. Мы будем бороться. Будем воевать. Поэтому обвинение в его адрес о каком-то предательстве не имеет под собой никаких оснований. Ну, они поняли, что надо с Россией держать близкий контакт. Работать, но сходу все это менять, конечно, невозможно. И поэтому все, что случилось в плане потери времени, чтобы мы смогли иметь надлежащий уровень в безопасностном смысле с Россией - это, это время было потеряно. Спохватились поздно. Но Россия все это время предлагала все более и более приемлемые для нас варианты перемирия, но Пашинян не шел к этому. Это всем уже понятно. И в последний момент уже некуда было деться, и он пошел на эту капитуляцию. Если мы почти 30 лет - 26 лет имеем перемирие, мы должны эти 26 лет использовать на высоком уровне. Мы же понимали, что рано или поздно война будет? Все это понимали. А войны не было, потому что Азербайджан не был уверен, что он победит. Расстановка сил не была в пользу Азербайджана. И поэтому ресурс армянский был достаточным, чтобы предотвратить войну. Но мы все время говорили: хочешь мира - готовься к войне. Мы не хорошо подготовились к войне - это точно. Армения решила бороться. Карабах решил бороться. Предательством было бы решение не бороться. Я вообще не понимаю, как можно назвать предательством решение бороться. И армяне боролись. Но когда пришел момент, когда стало ясно, что эта борьба не может изменить чего-либо, потому что нельзя уже изменить ситуацию в военном смысле. Вот тогда и премьер Армении подписал заявление. Известное заявление. Был митинг, да. Митинги бывают в разных странах. По разным вопросам. Это же не значит, что каждое требование каждой оппозиционной партии должно быть выполнено. Требование должно быть легитимным. И требование должно быть приемлемым для большинства населения. Я вижу, что абсолютное большинство граждан Армении, по крайней мере, на этот момент не желают отставки премьера и новых выборов на данный момент. Мы не стремимся к власти. И все эти политические силы, которые сейчас в центре этих событий, я говорю об оппозиционных силах, не ведут борьбу за власть. Это борьба во имя спасения нашей Родины. Во имя спасения. Только одно: что человек, который привел к капитуляции, не может представлять республику Армения на будущих переговорах. Не может! Он должен уйти. О чем он должен говорить с Алиевым? Это бездарное руководство должно покинуть эти посты и в общем-то должно создаваться новое правительство, национальное правительство, временное правительство, которое все эти вопросы решит, репарацию проведет послевоенную. И в общем-то будет гарантировать свободные внеочередные выборы, чтобы народ уже в полной мере в спокойной ситуации избрал свои власти. По официальным данным число жертв Карабахского конфликта среди мирных жителей превысило 4 тысячи человек. Ранено свыше 8 тысяч. Разрушено большинство объектов инфраструктуры. По данным армянской стороны более 90 тысяч человек оказались беженцами. Они потеряли дома и всю собственность. Перед отъездом часть армян поджигали жилища и вырубали деревья, чтобы ничего не оставалось противнику. На этих кадрах армяне прощаются с христианским монастырем 9-го века Дадиванк. Некоторые азербайджанские историки считают, что это не армянское, а древне-албанское сооружение. Сейчас Дадиванк под защитой российских миротворцев. Само святилище датируется первым веком нашей эры. Здесь находится могила одного из 72 учеников нашего Иисуса Христа - святого Дади. Впоследствии, был построен храм с монашеской общиной. Сейчас он принадлежит Арцахской епархии. Это яркое свидетельство того, что эта территория всегда была и есть армянская. Не смотря на официальное прекращение боевых действий, многие армянские военные отказывались оставлять позиции и требовали воевать до последнего. То есть 5 октября уже было понятно, что они взяли Шушу, которую взять невозможно. Шушу только можно отдать - взять ее никак нельзя. Человек, который разбирается, даже не в военном деле, а в географии, это поймет сразу же, посмотрев на карту. Мы понимали, что потери в каком-то смысле необратимые. Но вы должны понять настроение что ли ребят, которые были со мной в блиндаже. Вот вы говорите, мы ехали воевать за родину. Нет, мы не воевать ехали. Мы ехали умирать и убивать. Та самоотверженность, которой обладают 18-летние, 19-летние ... ну, для меня это мужчины. Парень, которому 16 лет, он уже должен понимать, что он уже мужчина. Наши 18-летние, 19-летние мужчины воевали намного лучше, чем 40-летние, потому что нет на их плечах груза ответственности за семью, за родителей. И так далее, и тому подобное. Это горячие ребята, которых намного легче, между прочим, дисциплинировать, чем 40-летнего человека. Армия оказалась не готова к такому удару. Потому что никто не предполагал, что там будут наемники, там будут турки, там будут Ф-16, беспилотники в таком количестве. В 16-м году тоже были беспилотники. Тогда были азербайджанцы, и мы справились. И сейчас бы справились. Мы 45 лет воюем почти со всем миром одни.

Понимаешь? Это не то, что Армения не была готова. А если бы мы были с Западом, ничего этого не случилось бы, наверно. Не знаю. Но это надо проверить как-то. Понимаешь? Это не то, что Армения не была готова. А если бы мы были с Западом, ничего этого не случилось бы, наверно. Не знаю. Но это надо проверить как-то. Потому что Россия всегда нас кинула. Надо, может быть, еще попробовать? Пусть один раз американцы обманут. Ничего, 300 лет Россия обманывает. Пусть один раз они обманут - что тут такого? Причем премьер-министр? Премьер-министр 2 года, дорогой ты мой человек. 2 года всего с половиной. А ты знаешь оружие как покупается? Это не магазин, чтоб я тебе деньги дал, покупал, ты мне дал талончик и я ушел с продуктом. Нет. Это оружие. Это надо заказать. Его доставляют годами. Еще годами на это оружие подготавливают специалистов. Что ты говоришь, дорогой ты мой?! Это 30 лет воровали. 30 лет! Я на Россию еще за это обижен. Что она дала своим приспешникам ограбить Армению. Согласно международному праву Нагорный Карабах и 7 прилегающих к нему районов признаны ООН территорией Азербайджана. Поэтому без согласия суверенного государства мы не можем вмешиваться. Наш премьер-министр сказал, что на капитуляцию он пошел, потому что между солдатом и Родиной он выбрал солдата. Он решил пожертвовать отечеством ради жизни солдат. И звучит это очень благозвучно. Это гуманно. Но зачем человеку жить, если у него нет отечества? Вот на этот вопрос эти гуманисты почему-то не отвечают. Вот я остался в живых и смысла у меня сейчас жить нет. Более того, те, которые умерли, по сути, их смерть была бесцельной. Потому что если можно было выбрать солдата и пожертвовать Родиной, то почему тогда не выбрали солдата в 92-м? Россия вмешивалась много раз. Тут претензий к ней я предъявить не могу. Опять-таки потому, что утопающего сложно спасти, если он этого не хочет. Я не знаю, как наши политики думают, но я на помощь России, как просто гражданин Армении, не рассчитывал. Рассчитывать на кого-то - это же просто неправильно. Армении никто ничего не должен. Еще когда я увидел, как эти беспилотники работают, что у нас нет никакой защиты против них, я понял, что нужно оставить эту войну. Сколько бы патриоты в тылу не кричали: мы победим, вперед, ну и все такое. Потому что, знаешь, когда бьешь головой об стену, понимаешь, что больно голове. А со стеной ничего не случилось. Тебе лучше идти обратно. Найти откуда-нибудь кувалду. И с кувалдой напасть на эту стену. А в этот момент никакой кувалды у нас, к сожалению, не было. В прошлом как это было? Ты стоял на границе, за тобой были твои деревни, города. И ты думал, пока ты здесь, они в безопасности. А в этом случае было совсем по-другому. Ты стоишь, удерживаешь врага, а над тобой, над головой летят ракеты "Смерч". И бомбят твой дом. И ты прямо думаешь: я тут, моих бомбят там. Живы ли мои родственники сейчас? Зачем я сейчас здесь стою, если для них я никакая не защита? Более, чем уверен, что пройдет время, армяне наберутся сил. Я не люблю войну, ненавижу воевать. Но некоторые земли все-таки должны принадлежать нам. Потому что нам должно быть место, где пожить. А так - армяне раскиданы по всему миру. Солнышко снова заплакало, птички больше не поют. Маму мне очень жалко: папа и братья - все в бою. Но знаю я, что мир настанет, не будет больше войн и сирен. И мой Арцах свободным станет. Бог с нами, Отче наш, Аминь. Мы где-то 8-9 дней там были. Находились в подвале бомбоубежища. А потом я поняла уже, что с ребенком там невозможно. Ей 5 лет всего. И она очень сильно начала уже пугаться от этих звуков. И согласилась на переезд. Чтобы нас вывезли в Ереван, привезли. Нам помогли волонтеры. Есть группа "Твори добро". Они нам помогли с вещами, с продуктами. А квартиру помог нам снять друг мужа. Они в России живут. Он помог. Перевел деньги. Мы сняли вот эту квартиру. И все родственники собрались - женщины, дети - вот тут живем. Муж моей сестры на день приехал семью повидать, потому что уже больше месяца они не виделись. Приехал на день, дети обрадовались. ну, он тоже рад, естественно. Но все равно видно по нему, что изменился. Совсем другой человек. Взгляд... Ну, он грустный, нервный. Не знаю... Разочарованный. Я боюсь туда вернуться с ребенком. Не знаю, даже если там миротворцы, даже если там русская армия. Ну, у каждого дома не будет стоять по миротворцу. С азербайджанцами доверия нету. Даже тогда, когда еще войны не было. В 87-м, 88-м... Тогда еще столько погибших не было ни с их стороны, ни с нашей стороны. Все равно не смогли ужиться. Такие истории мне рассказывали, там, взрослое поколение. Я родом из Баку. Родилась в Баку. Замуж вышла в Баку. Но мой муж родом с Арцаха. Мы приехали в Арцах. В 89-м году. В 90-м году началась война. Мы в подвалах прятались. В 94-м году погиб мой сын. В 16 лет он пошел воевать. В 18 - старший сын. И в 94-м году в 19 лет ему исполнилось, он погиб. После этой войны мы думали, что все, прекратилась война. Думали, что все закончилось. Но опять же в апреле мой внук служил в армии в Джабраиле. И началась вот эта страшная война. Но она так быстро закончилась... И вот 27 сентября утром рано раздался грохот. Ну, что у нас в руках? У нас только танки и пушки. А автоматы никому не нужны были. Потому что в лоб они не сражались. Они уничтожали сверху наших ребят. И такие ребята погибают! И до сих пор... Это варварская война. Я не знаю, как это объяснить. Страшная война. Мой сын хотел приехать сюда на один день, хотя бы увидеть своих детей. Но его не отпустили. В Ереван он хотел приехать, по телефону я с ним разговаривала. Он говорит: мама, я не смогу приехать. Я говорю: если ты не сможешь приехать, то я сама приеду туда. Он говорит, что не надо, пока не надо. Пока все не закончится, не приезжай. Но все равно на этой неделе я должна поехать. Я не смогу здесь сидеть и выжидать кого-то, чего-то. Одного сына я потеряла. У меня единственный сын остался. Простите меня. Вот так... Наши женщины, когда плачут и думают о Карабахе, мы их успокаиваем, чтобы они ничего не плакали. Потому что все там нормально. Ну, правда, сдали мы Карабах. У нас мало места осталось там. Я за эти полмесяца папу только один раз увидел. Вчера он пришел к нам увидеть. И сегодня утром рано он опять ушел в Карабах на службу. Мы после вот этого, что происходит сейчас, если мы слышим слово Азербайджан, мы закрываем так уши и не хотим слышать это слово. Когда я вырасту, я должен сначала отдать долг родине. Если будет война, мы сами пойдем и будем защищать. Защищать родину. После объявления перемирия жители Степанакерта начали возвращаться домой. Бесплатные автобусы из Еревана доставили несколько тысяч человек. Кельбаджарский район, через который проходит дорога, переданная Азербайджану. Добираться до Степанакерта теперь можно с юга. Через Лачинский коридор. Под присмотром российских миротворцев. Я его маму ... этого... Наш народ предал! Наш Карабахский народ. Это кассетные бомбы. М-85. Элемент М-85. Рискуя жизнью, снимаем. На то и саперы. Да везде. По всему городу. Они стреляли - дай боже... Штук 70-80 уже неразорвавшихся сняли. За все время. Плюс еще уничтожение было на месте. Вот приехали с папой, с мамой. Посмотреть. Вот состояние такое - не знаем, что делать. Можете даже зайти домой, посмотреть состояние дома. Хотите посмотреть? Посмотрите. Все достойны жить. Никто не имеет права жизни отбирать. Мы спустились в подвал и здесь вот мы расстелили на полу, расстелили матрасы вот так. Все-все жители нашего здания спустились сюда. И малыши, и взрослые, и пожилые. Около 20 мы вот здесь, как говорится, находились. Для безопасности. Хоть и это тоже не знаешь - опасно или не опасно. Но как-то здесь мы обходились. Вот в таких условиях. Для нас для всех это большая трагедия. В мирное время в 21 веке - в подвале находиться и бояться за жизнь детей наших, наших взрослых - это... это беспредел. День и ночь мы молились, чтобы остановилось это все. Чтобы не гибли наши дети на границе. Наши братья, наши отцы. Что это такое - в 21 веке! Не знаю - трудно мне говорить. Как можно бомбить города? С утра пораньше 27 сентября, когда весь город спал. Не знаю, как что - не знаю, как... Как сложится наша судьба. Как что будет? Но мы вообще не хотим уезжать. Наша земля - куда нам уезжать?

Ad Х
Ad Х