🏠

Юра Борисов / Yury Borisov – new Russian cinema star (Eng subs)

Это текстовая версия YouTube-видео "Юра Борисов / Yury Borisov…".

Нажмите на интересующую вас фразу, чтобы открыть видео на этом моменте.

(Борисов и Дудь кричат с удивлением и испугом) (по очереди натужно хрипят) — Клёво! — Ни хрена себе подготовка к роли! Я не могу понять, что я Юрий. (музыкальная заставка) В киношной среде все про тебя говорят: Борисов — это новый Петров. Тебя это бесит? Нет. Ну это не так же? Наверное, просто так получилось, что в какой-то момент у Саши много чего вышло, а потом в какой-то момент у меня много чего вышло. Наверно, поэтому люди это сравнили. Но сейчас пройдёт время, и... наверно, люди понаблюдают и поймут, что мы разные люди всё-таки. Что значит «новый Петров»? Что это? А Петров — новый Козловский? (Дудь) Типа того! Так называют артиста, который очень востребован в амплуа главных мужских ролей. (глубоко выдыхает) Короче, всё это какая-то дребедень, на мой взгляд! Потому что, ну... Может быть, в какой-то момент кто-то больше востребован, меньше востребован. Толку от этого нет. Толк не от этого, а от того, что потом остаётся после всего этого. Потому что большинство фильмов, я за себя буду говорить, в которых я снимался, — это не получившиеся фильмы. Потому что... Ну потому что чтобы что-то получилось, должны звёзды сойтись. И поэтому вот эта секундная мнимая популярность, она реально очень мнимая, и на неё никому не стоит ориентироваться. Вот так. Из уважения к тем людям, которые делали те фильмы, в которых я принимал участие, они все по-своему крутые, но я ни за одну свою работу не могу сказать: вот, это... чё-то получилось, потому что мне всё время кажется, без лукавства, что ничего не получилось и нужно всё менять и чё-то делать. Почему Юра Борисов, а не Юрий? Не знаю. Мне кажется, это мой внутренний протест против «вы». Я только сейчас понимаю ценность общения на «вы». Начинаю понимать. Просто в детстве бабушек... Я не знаю, как было у тебя в семье, но у меня родители называли родителей... Ну, мама называла папиных родителей, а папа — маминых родителей по имени-отчеству. — И на «вы»? — И на «вы», да. И любви в этом не ощущалось. Ну, в этом ощущался такой огромный барьер. И в школе тоже вот это общение с учителями на «вы» — у меня так внутри формировалось не уважение, а какой-то барьер... — (Дудь) Дистанция. — Да, дистанция. Причём искусственная. И поэтому мне всё время хотелось людей называть на «ты» и хотелось, чтобы меня люди называли на «ты», чтобы избежать этого барьера. Ты поэтому просишь называть тебя в титрах «Юра»? Ну, отчасти, наверно, да. Есть ещё министр Юрий Борисов. Знаешь? Однажды я давал интервью к выходу «Вторжения». И внизу шла бегущая строка. Ну, было написано «Юрий Борисов» про меня, и снизу шла бегущая строка: «Юрий Борисов провёл переговоры в Венесуэле», — и так далее, и так далее — наверно, там как-то автоматически просто сработало. Я понял, что, наверно, там как-то всё путается, и подумал, что я, наверно, буду Юрой Борисовым. (Дудь) Слушай, я называю на «вы», но там любовь-любовь! — Я потом... — Особенно к тёще! Особенно... (причмокивает) Ирина Алексеевна! Подхалим! Не-не-не! Тёща — любовь! Если б ты увидел! Это просто супер. В общем, домашняя радость! (оба смеются) (Дудь) Но я понял. Через какой-то период времени я понял, что дело-то не в этом — неважно, как ты человека называешь, и это очень восхитительно — называть людей на «вы». Потому что в этом может быть ещё бо́льшая любовь, чем когда люди тыкают друг другу. Но для этого потребовалось время. (Борисов) Меня очень печалит тот факт, что персонажи, которых я буду играть, если это не будет парик, то они будут лысеть. (Дудь) Да. И это как бы не многогранно, да? Хотя, с другой стороны, круто: где-то можно будет чё-то с этим проэкспериментировать. Наверно, нужно найти человека, который делает крутые парики, и вместе с ним... Я в какой-то момент даже думал о том, чтобы удалить зубы и сделать... Ну, я думал, что можно сделать вот эти штыри и на них достаточно быстро менять, вставлять новые зубы. — А! В смысле разного качества? — Разного, да. — Гнилой, кривой, золотой? — Ну, необязательно гнилой-кривой. Не так радикально. Просто какие-то там: побольше, поменьше, покривше, побелее, пожелтее. Чтобы даже в этом отличаться? — Ну, челюсть очень сильно меняет человека. — Конечно. Если у тебя один зуб чуть-чуть откололся или выпал, это уже чё-то меняет — и в твоём ощущении себя, и внешне. То же самое и с париками, и со всем остальным: с пластикой... Ещё раз: ты так запаривался, чтобы быть разным в кино, что думал о том, чтобы временные зубы на штыри ставить? Да, но я понял, что этого нельзя делать. Мы вот сейчас снимали фильм с финским режиссёром, и я думал удалить зуб для него, чтобы плевать через дырку. Ну, чтобы это такое было... Потому что я встречал — (оператору) да-да! — вот это вот, когда как бы нет... Это распространённая история, да. Это супер! Вот. Это один из типичных русских пацанов, без зуба, который плюёт через эту дырку. Просто я таких встречал очень много. Это всегда очень узнаваемо и по правде. Я хотел, чтобы была дырка, и начал узнавать, как я могу его убрать и потом вставить новый, и понял, что это настолько, оказалось, сложно, — я думал, это гораздо проще.

Поэтому идея с зубами как-то пока умерла во мне. Но идея с париками — да. Надо будет найти человека, который может делать крутые парики, чтобы их всё время делать. Поэтому идея с зубами как-то пока умерла во мне. Но идея с париками — да. Надо будет найти человека, который может делать крутые парики, чтобы их всё время делать. Благодаря этому интервью я наконец посмотрел фильм «Хрусталь». (персонаж Борисова в фильме) Па́рень у тебя есть? — Я не хочу никаких strong connections. — Чаво? У тебя там роль торчка, роль человека, который рейвует в 90-е и который при этом ещё ширяется. Понимал, что нужно как-то это будет играть, а как это играть — особо не понимаю. Пытался понять, какой наркотик у него, на чём он сидит. Мы с Дашей это обсуждали, пытались понять. Я спрашивал у друзей из 90-х, кто на чём сидел, какие были наркотики, и в результате подумал, что из всех рассказов самый подходящий — это винт. И... Он весь фильм, вот который мы видим, он сидит на марафоне на винте. — Ага? — Вот. Ну и я подумал...То есть, естественно, винт я нигде достать не мог. Я достал амфетамин. И понимал... Ну, я очень не хотел этого делать, но я пошёл в клуб, понюхал там амфетамина и всю ночь там колбасился и запоминал, как и что я чувствую. — Ну ни хрена себе подготовка к роли! — Да. (смеётся) Я не хочу играть наркоманов больше, если честно. То есть это должен быть суперчастный случай для... Потому что это такая темнота, по крайней мере для меня, в которую я даже залазить не хочу. Слушай, а как режиссёр реагировала? — Она тебя отговаривала, когда ты узнал, что так будешь готовиться или..? — Я не говорил ей. — Я там играл какие-то свои ощущения от... — Той ночи? Ну да. Да. Но не винт. Потому что винт я не могу попробовать и не буду пробовать — это грязный, очень сильный наркотик, который не нужно пробовать. Но тем не менее, мне нужно было понимать, как я могу это играть. То есть, конечно, сейчас я пытаюсь это делать через видосы, потому что понимаю, что, наверно, так глубоко не стоит. Но когда я играл, я был трезвый. Больше того, я постился в тот момент. Ну то есть я ничё не... Это было очень стрёмно и сложно — трезвым играть всё вот это. Я капал капли. Такие капли для исследования, когда ты идёшь к глазному и... — Зрачок чтобы расширился? — Да, чтобы расширился зрачок. Я капал их, чтобы расширился зрачок и вот такие были болты. Ну они у меня там вот такие! — (Дудь) Офигеть! — Да, это прикольно получилось. (музыкальная заставка) Ну вы помните: зимой, когда самолёты летали в самые разные страны, мы гоняли в Колумбию, чтоб увидеть, как растёт кофе и как работает настоящая кофейная плантация. Сейчас мы в Ижевске... (энергичный рок) ...чтобы увидеть, как можно развивать кофейную культуру и строить кофейный бизнес там, где этого меньше всего ожидаешь. (музыка продолжается) (Дудь) Мы в гостях у Tasty Coffee. Они уже больше 10 лет обжаривают профессиональный кофе, а сейчас ещё и развивают интернет- магазин с доставкой до двери. Началось всё с того, что ребята просто стали интересоваться кофе, а потом это увлечение переросло в полноценный бизнес. На данный момент они одни из самых крупных обжарщиков кофе для кофеен и ресторанов в России. Сейчас посмотрим, как всё это работает. Здесь какая-то фигова туча мешков. Они все из Эфиопии, Колумбии, Гватемалы — они оттуда летели сюда. — (Дудь) Здесь сыро. — Потому что идеальные условия для хранения кофе — это 55-60% влажности и +16-18°С. Зелёный кофе растёт в большинстве стран мира один раз в год. — То есть наша задача, когда мы его привезли в Россию и положили его на склад... — Растянуть. Да. Чтобы свежесть этого зелёного кофе сохранилась максимально долго. (Дудь) А мне кажется или он какой-то мелкий? Во время обжарки кофе примерно в полтора раза увеличивается в размере. М-м! Жалко, только с кофе так происходит. (Шаров) Берётся 200 грамм кофе, приносится в лабораторию, жарится на маленьком сэмпл-ростере. Затем на вот этом столе делается каппинг. Каппинг — это процесс дегустации кофе. То есть описывается кислотность, плотность, тело, дескрипторы, выставляется оценка и заносится в специальную таблицу. (Дудь) У тебя в офисе где-то сидят пацаны и девчонки, работа которых — просто пить кофе?! В целом, мы этим и занимаемся. То есть мы ищем кофе, оцениваем его, говорим, достаточно ли он хорош для того, чтоб мы хотели его продать, затем мы его покупаем, делаем так, чтобы он стал как минимум не хуже, а может быть и лучше, и потом продаём. (энергичный рок) (Дудь) Если вы понимаете разницу между Колумбией и Эфиопией и разными обработками зерна или просто любите дома готовить вкусный кофе, вот несколько причин, почему его стоит заказывать в Tasty Coffee. Современное производство. Вы всё только что видели сами. Обжарка в день отправки заказа. Бесплатная доставка через 1 день по Москве, через 3-4 дня — по центральной России. То есть если вы живёте в Нижнем Новгороде, Костроме, Воронеже и в понедельник заказываете кофе, в четверг-пятницу он уже будет у вас. Если вдруг что-то не понравилось, есть гарантия возврата денег или обмена кофе на другой, и все вопросы оперативно решаются даже в выходные. Ныряем по ссылке в описании и заказываем правильный кофе. По промокоду VDUD скидка 15%. Вперёд! (хлопает в ладоши) (музыкальная заставка) (Дудь) Секунду-секунду. Вот. — (Борисов) Это в Крылатском что ли? — Да. Смотри. Смотри-смотри! (шум мотора на видео) — А как? — Смотри, как войдёт! А подожди! А за что это он зацепился? (Фирсов за кадром) Мы повесили с моста верёвку с ручкой. Катер тебя разгоняет, ты хватаешься за неё, у тебя появляется большой маятник, и ты с него... — Уау! — А вот двойное сальто. Это просто... Серёга все яйца обжёг себе, но... (Лынков на видео) Алексей Щербаков! Я вызываю тебя на батл! ЭТО НЕ ВИДЕОБЛОГ! Смотри! Двойное. (шум мотора на видео) Я не уверен, что Серёга подтянуться может три раза, а смотри, что он делает сальтухой! (смеётся) Ты же вот так, на пузо пришёл, да? (Лынков) Прям въебасосил. Мы прыгали, короче, в Крыму прошлым летом со скалы. Я не знаю, сколько там, этаж третий.

В общем, я первый раз прыгнул... (Дудь) Третий! У меня плавки полностью ушли внутрь. Мне кажется, они в кишки попали. В общем, я первый раз прыгнул... (Дудь) Третий! У меня плавки полностью ушли внутрь. Мне кажется, они в кишки попали. Это было очень больно. И я стукнулся ртом, потому что от страха рот открываешь, когда летишь с большой высоты. В общем, я не собрался. И я вниз смотрел ещё! Потом второй раз я ещё больше как-то... А, нет, да! Первый раз я отбил лицо. Потому что я смотрел вниз вот так вот. И вошёл лицом в воду. Ну, меня отсандалило круто. Потом я думаю: «Сейчас надо сделать работу над ошибками и ещё раз прыгнуть». Прыгаю вот так. Говорят: «Прыгай, как лифт». Ну, вот так вот. «Смотри вперёд. Сожми челюсть». Я делаю, прыгаю. У меня челюсть чуть-чуть открывается, стукаются зубы друг об друга — и я откалываю зуб, вот здесь кусочек зуба. Короче, я тоже люблю прыгать и чё-нибудь делать такое, особенно с водой. Пацаны, надеюсь, я смогу когда-нибудь вам соответствовать. (звук летящего самолёта) Когда мы сидели на крыше и уже выключили камеры, к сожалению, в этот момент Юрец, продолжая свою мысль о том, что он любит прыгать, испытывать себя, сказал: «О! А я же в Нальчике снимаюсь!» «Так давайте мы, того, просто сиганём откуда-нибудь!» Когда я в последний раз прилетал в Нальчик, год назад, ты не представляешь, как я хотел сюда, потому что я обожаю хачаны, лимонад, теперь и люля. В общем, я думаю: будут классные люди, классное место, классные горы, очень вкусная еда! Я лечу с отличным настроением. Вчера я летел с очень мутным настроением, потому что я всю последнюю неделю представляю, как я выхожу к этому обрыву... (шум сердцебиения) ...и не могу это сделать! Не могу! Я очень боюсь высоты. Высота — мой самый большой страх. Ну смотри! Ты же понимаешь, что если ты туда выйдешь, ты уже прыгнешь? Ты же не можешь выйти и сказать... Чё? Нет? Да ладно! Да не может быть так! — (Дудь) А ты прыгал? — Нет. Я это себе так представляю! (Дудь) Ты по учебникам представляешь, да? Не, всегда когда что-то страшное делаешь... Я вроде выдавил из себя всё лишнее сегодня с утра. — Не, то, что лишнее придёт, — это точно, абсолютно. — Да? — Да, лишнее почему-то приходит. — Блин! Когда выходишь на сцену, всё время... Ну, у меня, по крайней мере, так. Перед тем как выйти на сцену, тебе вдруг резко хочется в туалет. Если ты сбегал быстро и вернулся, тебе всё равно продолжает хотеться в туалет. — Причём ты там ничего не сделал. — Циркуляр такой идёт? Да. И оно никуда не исчезает, пока ты как-то не привыкнешь. Друзья, главное, что вы не видите, — это рожи Серёг. Вы в курсе, что Серёги — из группировки роупджамперов. Они откуда только ни прыгали! Разве что из космоса они ещё не сигали вниз. И они просто счастливы увидеть вот этот мой страх и позор. Поэтому... Но я буду с тобой... Мне будет так же страшно! — (Дудь) Ну чё, поехали? — Поехали! Поехали. (хлопают в ладоши) (Лынков) Мне кажется, у тебя сейчас сфинктер заговорит с тобой. В прошлом году фильм «Бык», в котором ты сыграл главную роль, стал лучшим фильмом Кинотавра. — Тебе понравился фильм? — Да. Не было ли у тебя ощущения, когда ты смотрел, что это взяли «Брат-1», «Бригаду», «Бумер», раскололи их на кусочки и просто собрали ещё один фильм? Не было ли у тебя ощущения вторичности, когда ты смотрел? Абсолютно! Всё, что ты говоришь, это всё и было, только мне было от этого кайфово, потому что я люблю и «Брата», и «Бригаду», и «Бумера» — все эти... «Б». (смеётся) Мне хотелось что-то сделать на эту тему, чтобы как-то быть причастным к тому, что там происходило, потому что я вырос на этих фильмах и мне хотелось что-то про это сделать. Я не думаю, что это вторично. Сейчас не буду сыпать умными фразами. Я тебе рассказывал про подкаст «Истории кино». Кстати! Это очень крутой подкаст... — Антона Долина. — Антона Долина, да. ...который можно, если кому-то будет, (Дудь на фоне салютует Долину) да, интересно, послушать о том, как развивалось кино с момента его создания. Можете послушать этот подкаст. Там они всё максимально просто рассказывают. Так вот! Был такой период постмодернизма. Это когда люди цитировали... — Классику? — Ну, как бы да. Цитировали... Цитировали цитаты цитировавших цитаты — и так далее. И на самом деле это всё продолжается, и «Бык» в этом смысле, естественно, цитирует всё, что было с молодыми ребятами. Всё, что там происходит... Я от очень многих людей слышал, что это неправда, это рафинированно. То, что там происходит... Ну, типа, герои разговаривают не как в 90-е. Что это не 90-е на самом деле. И это действительно так, потому что мы все не из 90-х. Мы выросли на 90-х, но это наше какое-то полуромантическое представление о 90-х. И... Ну, это такое переосмысление нами, которые застали это всё детьми, выраженное в этом фильме. Естественно, оно цитирует все эти вещи, но нельзя говорить, что это вторично, потому что в этом есть энергия — Борина, в первую очередь. Потому что когда говорят, что это вторично, мне кажется, что это оскорбительно. Обсуждая «Бык», я не раз слышал: «У Борисова там прямо бодровские интонации». — Ты согласен с этим? — Да. Я их делал.

Расскажи почему. Ну потому что это была... Для меня Бодров был не то чтобы кумиром, я не верю в кумиров, а таким... очень важным человеком. Расскажи почему. Ну потому что это была... Для меня Бодров был не то чтобы кумиром, я не верю в кумиров, а таким... очень важным человеком. Кстати, именно человеком. Не актёром. Не его роль была важна. Именно он как человек был очень важен. Ну и, естественно, фильм «Брат» — и один, и второй. И мне хотелось сделать такой же голос, как у него был там. Я вообще часто за внешним гонюсь. Может быть, сейчас уже меньше, но мне интересно что-то внешнее искать — у персонажей у своих в смысле. Я делал вот так... (натужно хрипит) ...перед кадром (сиплым голосом) для того, чтобы у меня вот такой вот голос потом был в кадре, (сиплым голосом) и вот так потом там разговаривал. (Борисов смеётся) (Дудь) Офигеть! — Ты намеренно цитировал по сути? — Да. Это к вопросу о вторичности. Я намеренно делал закос под Бодрова, если можно так сказать, потому что мне он... Не под Бодрова, а конкретно здесь — под Данилу Багрова. Потому что мне он нравился и мне хотелось, чтобы мой персонаж его цитировал. Мы поймали тебя здесь, в этих прекрасных местах, потому что ты снимаешься в кино у нашего кореша Вовчика Битокова! Почему ты выбрал этот фильм у режиссёра, который всё ещё начинающий? Потому что он клёвый! (Дудь) Это ты с чего взял? Ну а ты, чё, со мной не согласен? Что я слышал? Я слышал: прошлогодний Кинотавр, ты встречаешь Кантемира и Вовчика, подходишь и говоришь: «Пацаны! Вы такие клёвые!» И сзади тебя жена хлопает по плечу и говорит: «Юр, ты ж ни одного фильма у них не видел». И ты говоришь: «Да ладно! Я их зато у Дудя видел!» «Вот такие пацаны!» Это правильный пересказ истории? Да, да, да. Это правда. Это правда было так. Потому что я посмотрел ваш выпуск, (смеётся) но я в этот момент ещё не посмотрел ни «Тесноту», ни «Реки», ни этот, ни «Дылду». Ну как-то так сложилось! Просто по выпуску было видно, что это суперкрутые, открытые ребята. И я считаю, что они надежда нашего кино, в том смысле, что они чистые, открытые, честные и при этом имеющие дорогу, путь и возможности высказываться и что-то делать. Сюжет про то, что у женщины частная ЧВК в Сирии, у женщины погибает сын, она хочет предать это публичности, а её пытаются заткнуть, потому что какие-то чинуши приезжают в её маленький провинциальный город. И там появляешься ты как, чтобы не спойлерить, неважно кто. Такой... Опасный сюжет, опасное высказывание. Ну, оно имеет смысл. Мне кажется: опасное, не опасное — жизнь короткая, и ты лучше меня знаешь, что если ничего не говорить и делать, то всё это превращается в какую-то каку. А-а! В смысле жизнь? Ну, жизнь, да, и вообще всё. Потому что должен же быть хоть какой-то смысл в чём-то вообще. Я очень много всего сделал бессмысленного. Ну, в своей жизни. В том числе в кино. Я бы не хотел продолжать. Чем у тебя родители занимаются? Моя мама — риэлтор, папа — электрик, сантехник. — О! — Всемогущий человек. Вообще мой папа учился в медицинском. Не доучился год. Бросил, потом... ...работал в школе сначала учителем физкультуры, потом учителем труда. Потом, когда он был учителем труда, пришли 90-е, и спустя какое-то время он ушёл из школы, родился я, то есть родился я, он ушёл из школы, и они через какое-то время начали торговать на Черкизовском рынке: Сначала... Сначала одеждой, и потом на рынке и не на рынке — домашними цветами. И, собственно, поднялись на домашних цветах. (усмехается) — На вот этих всех фикусах и диффенбахиях, и китайских розах? — Именно. Да. Они их продавали и заработали себе на квартиру. — В Реутове? — Да, да. Получили возможность дальше... Я получил возможность благодаря домашним цветам на Черкизе дальше развиваться. И я сижу здесь, потому что они тогда торговали этими цветами на Черкизоне. На какой букве они торговали? Я не помню. Но мне кажется, у них не в одном месте был контейнер. Все вещи всё время были оттуда. Эти... Ну, одежда, обувь, всё остальное. Торговаться я там учился. И ты так же... Я просто тоже всё детство одевался на Черкизоне, я рядом жил. И одно из моих воспоминаний — это когда ты мерил обувь... О! Примерно в таких носках я это делал. Ты меряешь обувь и на картоночке переодеваешься, а холодно — (шёпотом) пиздец как! — Ты это делаешь так. — Да-да-да. И вот эти тупые кеды, которые... Естественно, хотелось какие-то «конверсы». Ну то есть... (Дудь выдыхает: «Ничего себе!») Я домысливал, что это «конверсы», но у них была совершенно другая форма, и я думал: «Блин! Как же её изменить?» — ну чтобы было похоже на «конверсы». Которые сразу отклеивались. Они стоили 100 рублей. Я вот точно помню: 100 рублей. Ну и вся одежда, которая очень... Хочется другую, а она — вот такая. И других вариантов нет. А другой ты особо и не видишь, потому что все, в принципе, в это одеваются. — У тебя родители вместе по-прежнему? — Да. Ты уже обеспечиваешь родителей? Нет. (усмехается) Не обеспечиваю. Ну, я мечтал бы это делать, но к сожалению, пока мне совсем не хватает на то, чтобы их обеспечивать. К счастью, они обеспечивают себя сами и ещё и брата моего обеспечивают. У меня мечта — купить родителям дом. Машину. Потому что они купили когда-то нам квартиру. Вот. И... — Квартира в центре, над которой мы снимали, их? — Да. (Дудь) Ого! Ну, это наша. Просто они её нам подарили.

Мама это будет смотреть и очень переживать за то, что люди узнают о том, что она подарила мне квартиру. Потому что её силами она была заработана. Но я хочу об этом сказать, потому что, Мама это будет смотреть и очень переживать за то, что люди узнают о том, что она подарила мне квартиру. Потому что её силами она была заработана. Но я хочу об этом сказать, потому что, опять же, тем, что я делаю, я обязан ей, потому что я всё это время не думал о деньгах, о том, как бы заработать больше денег для того, чтобы моя семья где-то жила, а думал о том, какой путь найти и что можно было бы нести людям, и что можно было бы... — ну то есть совсем о других вещах, а не о деньгах. Это было благодаря ей. Потому что это она создала такие тепличные условия нам, уже моей семье. Вот. Ну, естественно, свою семью я обеспечиваю, но на родителей у меня пока не хватает, хотя есть мечта, чтобы это когда-то случилось. Но я, если честно, очень призрачно, очень призрачно в неё уже сейчас верю. — Призрачно? — Да. — Почему? Ну потому что в России как-то не... Я не вижу, какими путями можно зарабатывать много денег, будучи актёром. Так. Юрец. — Твой съёмочный день... — (смеющимся голосом) И мы подобрались к этому вопросу! Юрец, твой съёмочный день стоит около 200 тысяч рублей. (удивлённо хохочет) Ухуху! Почему?! Нет! Сколько стоит твой съёмочный день? Ну, мой съёмочный день стоит... ну, в идеале 150, но... Ну то есть это всегда... Когда идёт речь о проектах, на которых нет денег, ты понимаешь, что можешь взять от проекта три миллиона, а можешь — полтора. И если полтора там останется, то на эти полтора можно будет сделать какой-то взрыв, например. Ну, проект будет заметнее, а ты гонорар возьмёшь поменьше? — Да. — Ага? Ну и естественно, ты берёшь меньше, потому что вы с режиссёром смотрите друг другу в глаза и понимаете: окей, пока эти деньги лучше остаются на дело. Извини, что я сейчас прямо прямыми подсчётами начну заниматься, но смотри: у тебя в год выходит сейчас от 5 до 10 фильмов. Фильмов, сериалов и всего остального. Допустим, в среднем в каждом из них ты получаешь полтора-два миллиона рублей. Это по нижней грани. Ну, допустим, да. Ну, 20 миллионов рублей — это мало разве? Я не зарабатываю 20 миллионов в год. Я за тот год заработал... ну, в лучшем случае, восемь, а может быть и меньше. То есть я никогда их не считал, потому что они приходят и сразу уходят. Потому что семья — это непрогнозируемая вещь. У кого-то сопли, у кого-то ещё какая-то вещь. То кто-то заболел, то нужно куда-то уехать. И это сотнями уходит — ну, будучи в Москве, да? Всё, что за тот год произошло, тот год был самым прибыльным в моей жизни, — я купил машину, новую. Это максимум, который случился у меня в жизни. Ты же понимаешь, что актёры, которые тоже много снимаются, которые звёзды, они... Зарабатывать миллион долларов в год, будучи Александром Петровым, — вполне реально. Это 60 миллионов, да? — 70. — 70 уже, да. — 70 миллионов... — Ну, да, наверно. Но это нужно в рекламах сниматься. — Ага. Я бы не хотел бы. — Серьёзно? — Ну да. Ты не готов рекламировать Samsung в МТСе или что-то ещё? Ты понимаешь, тут... Я не могу сейчас ответить на этот вопрос, сказать: «Не, я не готов», — и через месяц... (напевает мелодию) Никто не знает, как сложится жизнь. Но честно, я максимально бы не хотел сниматься в рекламе. Есть разная реклама, например, реклама Kenzo, где девчонка танцует. Ну, всякие рекламы. Есть даже такой фестиваль... — Забыл, как он называется. — Каннские львы. Каннские львы! ...куда едет крутая реклама. Но опять же... Люди, идя туда... Ну, я не знаю, как устроены гонорары в этих рекламах, но есть ощущение, что люди ХОТЯТ снятся в этой рекламе не за гонорар, а потому что это крутой продукт. И так всегда с хорошим кино: чем круче кино с точки зрения искусства, тем меньше там платят, потому что люди туда и так пойдут — за идею, потому что она очень крутая и в этом есть смысл. И я всё время, естественно, ищу именно такие проекты и на них соглашаюсь. И в результате получается, что ставка у меня такая, но на деле я получаю... Сейчас у меня... 200-300 тысяч. — Ну просто у меня сейчас есть на карте 200-300 тысяч. — А-а! Как ты познакомился со своей женой? В институте. На поступлении вообще я с ней познакомился. Когда мы поступали в институт. Поступление — это когда люди ходят и поступают во все театральные институты в Москве. Чаще всего. — Ты в пять поступал? — Да. В пять. То есть во все? — Можем их перечислить. Вдруг кто-то захочет поступать. — Давай. В Щуку, в Щепку, во ВГИК, в ГИТИС и во МХАТ. И вот в этой миграции по Москве ты пересёкся с Аней? Я пересёкся с ней в Щепке. Пересёкся, когда мы были на прослушивании или на первом туре. Я её первый раз увидел. — И сразу любовь? — Нет. Ну, это был такой сумасшедший период жизни, поступление! Я себя даже не помню — не то что... Ну то есть я... Суперэгоистичный, который продолжается, период жизни, когда я, как петух, носился по всем окрестностям институтов, чтобы меня заметили и взяли учиться. Я поступил, мне было 16, а ей — 18. И в тот период жизни это катастрофа, ну то есть катастрофичная разница в возрасте. Я, который бегаю ору везде, и она, 18-летняя девушка, у которой всё в порядке. Непонятно, почему она должна была на меня обратить внимание. А я не понимал, как мне сделать так, чтобы она его на меня обратила, кроме как... (хлопает в ладоши) ...вот как-то так. Понимал, что всё это не работает, расстраивался и... ...думал, что она плохая, короче.

(Дудь) Так? Ну а потом постепенно мы росли, всё как-то потихоньку менялось, способы ухаживания трансформировались во мне. (Дудь) Так? Ну а потом постепенно мы росли, всё как-то потихоньку менялось, способы ухаживания трансформировались во мне. И постепенно, к концу 4 курса мы начали встречаться. Самое необычное свидание, которое ты устраивал. Или самый необычный жест ухаживания. Понимаешь, они были очень дурацкие, так как я не знал, как это сделать. Я ей просовывал... У меня был какой-то белый галстук, я на нём что-то писал ручкой и просовывал ей под дверь в общаге. Мы жили в соседних комнатах. Перелезал из своего окна в её окно. Ну то есть как «перелезал»? Я вылезал из своего окна, лез вот так вот по стене в её окно, стучался, она смотрела в окно на меня как на придурка, реально как на придурка, и не открывала, и я лез обратно. Вот такие односторонние ухаживания были. — Какие-то сырки ей покупал. — Глазированные? — Да. — Ну, всякие вот такие... — Это может растопить. Кроме шуток. — Да, я это несколько раз делал. — Все любят сырки. И ещё я во внутреннем диалоге с ней всё время был на тему того, что: «Вот сейчас я тебе покупаю сырки. А потом перестану». «И ты узнаешь (прыскает), что значит жить без меня!» Вот так вот я в голове строил план себе. И он сработал! (смеётся) Не, это очень жизненно! На сырках ты психологию влюблённого объяснил сейчас. Нет, конечно там помимо сырков много чего ещё было, каких-то разных вещей. Я пытался катать её на машине, но она не садилась со мной в машину. Я купил машину, когда мне исполнилось 18 лет. С какого-то гонорара своего. Я пытался всё время её покатать, но она не хотела со мной садиться, потому что, наверно, думала, что я её разобью или ещё что-нибудь. Получалось вообще по-дурацки: я типа крутой парень на машине, а она со мной в неё не садится. Потому что мне 18, а ей уже 20! И она уже дальше ещё... выросла. (усмехается). А я опять не догнал. Но потом постепенно, когда мне было 20, а ей 22, мы уже как-то уравнялись в позициях. У вас две дочери. Ты говорил, что это осознанное решение было. Но при этом у вас же были тогда совсем туманные перспективы. Вы жили в общаге... Мы жили в общаге... Мы жили в коммуналке «Современника». Аня была в «Современнике» тогда, а я жил просто с ней в её комнате. Перспективы были туманные ввиду того, что когда ты заканчиваешь институт, в котором... Ну, у меня как было? Я учился в школе, где всё понятно, чё надо делать — ты как-то развиваешься, тебя развивают. Потом сразу попал в институт без особого труда, по большому счёту. И... Там тебя тоже развивали. Ты ещё противился, чему-то сопротивлялся. Но тебе говорили: нет, учись, тебе надо вот это, смотри фильмы, читай книжки, ещё чё-то. Ну, тебя вели, вели, вели, и потом это заканчивается, и тебе говорят: «Ну, давай!» И ты... ...остаёшься такой в жизни и не понимаешь чё теперь. Ну, я не понял, чё мне дальше делать по жизни, и стал пытаться найти... Мне казалось, что я ищу истину. Хотя я занимался... ...ну, непонятно вообще чем. Курил траву? Ну, всё подряд делал. Дело не в том даже, что курил траву. Я пытался искать её в каких-то эзотерических вещах, в Кастанеде. Мне казалось: вот щас, щас, щас я пойму истину и дам её миру! Вот такое у меня было в голове. Ну, абсолютный бред. И Аня, которая трезвейший человек по жизни. Она вино даже не пьёт. Ну, я всё время ей предлагаю какое-нибудь хорошее вино, ну, сейчас уже, а она всё время его не пьёт и говорит, что ей не нравится. Ну то есть ей вообще не нравится никакого рода допинг кроме «Буэно». «Буэно» и «Нутеллы». Вот, и короче... (смеётся) — (Дудь, исправляет) Пу-эра. — «Буэно»! «Буэно». — Знаешь «Киндер Буэно»? — А-а! Вот такие рифлёненькие! — Да, «Киндер Буэно». И «Нутелла». Это вот... (Дудь причмокивает) Да, ты тоже любишь? Всё понятно с вами. — (Дудь) Но не ем. Люблю, но не ем. Это очень важно. — А она ест. Я вино предпочитаю. (Борисов смеётся) Вот! Возвращаясь, короче, к разговору. И Аня, которая была трезвейшим человеком, рядом с которой был я, который занимался непонятно чем, думая, что она занимается непонятно чем, а я-то ищу истину! А она как бы бытовой человек, который живёт в каком-то материальном мире, а я сейчас пойму, где суть, и всем об этом расскажу. Ну и вот так вот мы сосуществовали. Переводя на бытовой язык, ты просто бездельничал, да? И пытался... Нет, я параллельно что-то делал, работал в театре какое-то время. Потом сниматься начал. Но глобально... Глобально внутренне никуда не шёл. И в какой-то момент... Я просил какого-то знака, параллельно мы хотели детей. Это, конечно, странный рассказ получается, но тем не менее. Параллельно мы любили друг друга и хотели детей. И в результате... — ...в ней появился наш ребёнок. — Ага? И... (смеётся) И всё поменялось вдруг у меня в жизни. Я вдруг понял, что: стоп, материальный мир существует. — Подгузники должны откуда-то появляться. — Да. — (Дудь) Марфа и Акулина. — Да. (Дудь) Почему вы такие имена выбрали? Первое имя мы выбрали... Просто это было единственное имя... Мы уже знали, что будет девочка. Если бы был мальчик, я хотел его назвать Икар. Но Ане совсем это не нравилось. И в конце концов оказалось, что это будет девочка.

И Марфа — это было единственное имя, на котором мы сошлись, и оно нравилось нам обоим. А все остальные... Ну и мы подумали: если это единственное, на чём мы можем договориться, значит будет Марфа. И Марфа — это было единственное имя, на котором мы сошлись, и оно нравилось нам обоим. А все остальные... Ну и мы подумали: если это единственное, на чём мы можем договориться, значит будет Марфа. И так получилась Марфа. А Акулина уже... Мы не планировали имя. Просто когда она родилась, в этот день я посмотрел по святкам, какое... — Именины были её? — ...какие именины, да. Была Евдотья и Акулина. А Икар — это, я так понимаю, в честь твоего будущего прыжка в Чегемском ущелье? Не, Икар — это был символ того, что, мне казалось, что с появлением детей я перестану быть свободным и искать вот эту самую истину, и этим именем я дам сыну... ну, какой-то полёт, да, и отдам ему, что теперь он может искать дальше. Вот как-то так мне хотелось. Ничёсе у тебя устроено в голове! — (Борисов) Вообще капец! — Сколько же там... лишнего. (усмехается) Да капец! Ты не представляешь, сколько лишнего и как я с этим пытаюсь бороться и структурировать. И я очень благодарен Ане за то, что она помогает мне это утихомирить. «Мир! Дружба! Жвачка!», который очень понравился нам, оставляет один вопрос: есть ощущение, что это просто продолжение... — «Быка»? — ...роли «Быка». — А-а! То есть ты закончил съёмку там, я не знаю, что раньше снималось хронологически, скорее всего, «Бык» раньше снимался, ты закончил сниматься и просто перешёл на соседнюю площадку, переоделся в костюм бывшего афганца и продолжил делать похожие вещи. Ага! Ну, короче, меня это вообще никак не смущало. Я понимал, что этот вопрос будет и что это и внешне, и по времени, и по какой-то своей структуре максимально похожие друг на друга люди, но на самом деле они очень разные. Потому что если Бык — это такой фрустрированный фаталист, у которого куча неразрешённых вопросов внутри, и он не может их разрешить и живёт неправильно, и никак это внешне не выплёскивает, то Алик в «Мир! Дружба! Жвачка!» — это наоборот такой клоун, который под клоунской маской прячет все свои проблемы, чтобы их никто не видел, даже он сам на них пытается не смотреть, хотя проблемы есть, и таким способом существования он пытается бежать от своих внутренних проблем. Мне понравился сериал вот... Мне он нравился до последних 30 секунд. Я прям получал удовольствие и всё остальное. Сумасшедший саундтрек. Mujuice просто тканью этого сериала стал — прям круто, здорово, классно. Но последние 30 секунд — просто захотелось... Как ты делал, чтобы сделать голос Бодрова, напомни? (натужно хрипит) Вот я примерно... (хрипит, громко набирает слюну) И ещё хотелось плюнуть вот так. Э... Ну на хера? Сделали, чтобы он выжил? Ну, это не ко мне вопрос. Ну это же насилие над историей! Не в смысле историей страны, а историей, которую ты рассказываешь. Ну всё, его убили! Там крови на всю машину! Ну зачем? Не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. Это очень интересно, чё с ним дальше будет происходить. Правда интересно. Ну, ты такие вопросы задаёшь. Типа: «Ну на хера?!» А как можно на этот вопрос после этого ответить? «Ну на хера?!» А что «на хера»? Почему ты мне этот вопрос вообще задаёшь? Поделиться болью! — (Борисов) Болью? — Ты тот человек, к которому... Понимаешь, как я этот сериал начинал любить? Сначала: он начинается, и ты видишь, что там ребята-подростки играют — играют так себе, особенно в первых кадрах, и понятно, что это первые сцены. Потом вроде начинается живее. И тут на какой-то минуте появляется чувак на моцике, к которому прижаться хочется, понимаешь? (Борисов смеётся) Вот сразу — объёмный такой, лысая башка актёра Борисова. И ты думаешь: «Вот он, блин, наш чувак!» «Будет здесь всех... за честь- достоинство семьи бороться!» Ну и ты начинаешь ему как-то симпатизировать, а потом с ним же происходит и разочарование главное. Не с героем, а с судьбой героя. Ну, может быть, потому, что историю надо было дальше развить, а без той функции, которую выполняет этот персонаж, она бы, может быть, немножко развалилась. (Борисов) Я не знаю, было ли у тебя когда-то в выпуске, где тебя видели слабым. — Ну, очень слабым. — (Дудь) Да. Но всегда у каждого героя в кино круто найти такой момент, где он очень-очень слабый, потому что если люди не видят человека слабым... Самое сильное подключение происходит через момент слабости. Ты часто говоришь про религию. Насколько ты религиозный человек? В данный момент... В какой-то момент я стал очень религиозным человеком. — Речь про православие? — Речь про православное христианство, да. До этого я начал заниматься йогой. Потом в какой-то момент я стал очень религиозным, это помогло мне очиститься от всех разных метаний и зависимостей, ну, я про это говорил уже, и потом в какой-то момент я понял, что становлюсь фанатиком... ...религиозным. Несмотря на то, что это помогло мне стать трезвым и трезво смотреть на мир, но я понял, что, к сожалению, внутри религии, так как она в какой-то исторический момент являлась рычагом управления массами людей, внутри заложены какие-то штуки, с которыми я не согласен, так скажем. Которые, на мой взгляд... Потому что для меня изначально религия, когда я к ней пришёл, христианство, это была вещь, которая выводит человека к свету. То есть там есть ряд заповедей, постов, молитв и так далее, соблюдая которые, ты, грубо говоря, встаёшь на путь истинный.

И это действительно так. Это помогло мне выйти из темноты и, грубо говоря, выйти на какую-то дорогу. А дальше я понял, что... И это действительно так. Это помогло мне выйти из темноты и, грубо говоря, выйти на какую-то дорогу. А дальше я понял, что... ...какие-то из этих правил нужны, ну, у меня сложилось ощущение, что вот это покаяние, в котором существует православный христианин, что оно граничит с рабством. (Дудь) Ага. И я до сих пор не ответил для себя на этот вопрос. Потому что отдаляясь от религии, я опять ощущаю эту темноту; приближаясь к ней вплотную, я ощущаю... Ну, там же так и говорится, что ты должен стать рабом и теряя себя, ты обретаешь себя. — Вот. Но я... — Ну, не рабом, а покорным скорее. Нет, рабом. Рабом Божьим. И ты держишь середину. — Ты пытаешься держать середину. — Я пытаюсь её... — Не слишком далеко, не слишком близко. Я пытаюсь её найти, и поэтому я говорю, что я верю в Бога и что у каждого какая-то своя связь с ним. И она должна быть такой, на мой взгляд. И здесь не должна участвовать религия или, например, храм. Если это помогает тебе каким-то образом и ты чувствуешь, что это помогает, окей. Но это не должно... Ну, я не знаю, у меня нету ответов на все эти вопросы. С каждым мгновением только больше и больше вопросов, на которые нет ответов. Но, как-то, наверно... ...чё-то будет ясней. Ну, единственное, что я знаю, — что после смерти... ничего не кончается. (шум колёс автомобиля) (лёгкий рок) (музыка продолжается, шум дороги) (шум реки) — Видишь? — Какие немцы? — Где?! Вижу, вижу. Видел. Мне понравилось. — (Дудь) Откуда? — Вон, скала. (неразборчивая речь) Ну чё ты очкуешь-то? (Дудь) Юрец, ты как? Нормально? — Не только же я боюсь? — (Борисов) Я очень боюсь. (музыка продолжается) (музыка заканчивается) Обана. (Дудь) Пацаны, а сколько этому агрегату лет? (мужчина) Сорок пять, говорят, было в прошлом. Сорок пять?! Ну всё, погнали! (шум мотора) — (инструктор) Короче, есть много вариантов попадания на прыжки. — (Дудь) Так? Первый — через зиплайн, то есть трос, натянутый над ущельем, и по нему на роликах проезжаем. — Второй вариант... — (Борисов) Это ещё не прыжок? Ну да, это такой лайтовый экстрим. И я руками должен держаться? Нет, ты будешь висеть в системе, пристёгнутый. Можешь вообще не держаться. Да, конечно, конечно! Да ты чё! Да, да! Всё, погнали! Чё ты остановился? Это прям то что надо! Вухуху! ...Вот оттуда ты будешь прыгать. — Откуда? — Вот оттуда. С красного помоста. — Куда, вниз? — Да. — (Дудь) А где красный по..? Вот с того? — Вот с того, да. А вот туда мы приедем на зиплайне. Ну это лайт. Ну чё, как ты думаешь, есть вариант, что ты НЕ прыгнешь? Ну, смотри. Он всегда есть. Кажется — сколько там, 50 метров? — какая-то шняга, но когда ты смотришь сбоку на эту скалу, у меня начинает дрожать всё. (Борисов) Возможно, это опять самый счастливый день в моей жизни. — У тебя много таких было? — Да. Очень. И вот опять! (смеётся) Чё, кто первый поедет? Давай испробуем пока? (Лынков) Кто победил, тот проиграл. Кто победил, тот первый. (вместе) Цу-е-фа! (усмехаются) Цу-е-фа! — (Борисов) Ага. — Так. Один — ноль. — (вместе) Цу-е-фа! — (Дудь) Один — один. (Борисов, смеётся) Это прям киношно! (вместе) Цу-е-фа! (звуковой сигнал: победа!) (Борисов смеётся) Бля, пацаны! (Борисов смеётся) Блин, сердце! Я чувствую, как оно бьётся. (Борисов) Да? Колотится? (Дудь) Да. (выдыхает) Ву-у! (Борисов смеётся) Ву-у! Родной, родной, родной! Опа! (Борисов) Ну чё? Я погнал тоже? (выдыхает сквозь сжатые губы) (щёлканье и лязг карабина) (Дудь по рации) О-о! (шлепок ладоней) (восторженно кричит) Вуху! (шипение троса) Уау! Уау. Это очень круто. Спрашиваю: «Готов?» Говорите «да, готов», даже если не готов. Дальше будет обратный отсчёт: «Внимание: прыжок! Ready, set, go!» На «go» отталкиваемся и прыгаем. (инструктор) Готов? (неуверенно) Да! (инструктор) Всё! Внимание: прыжок! Ready, set, go! Пошёл! (Дудь) Всё? Можно не прыгать? Нет. Надо там точно так же сделать. (шум реки) (Дудь) Если что, прыгает Серёга. Это кадр... — Мы сейчас не прыгаем. — Да. Прыгает Серёга, а мы наблюдаем. Вот так руки поднял, смотри. (Борисов кричит с удивлением и испугом) (вскрикивают оба) О-ох! (Дудь) Б... (кричит неразборчиво) (шум реки) — (инструктор) Готов? — (Дудь) Да. Всё. Внимание: прыжок! Ready, set, go! Пошёл! Прыгай! (кричит с удивлением и восторгом) (продолжает вскрикивать) (шум реки) (Борисов) Ну всё! Он уже победил. А я ещё нет. (протяжно и раскатисто) Вуху! (Борисов) Вот у него сейчас процесс в голове происходит, он там качается, прикинь! Крутяк! Теперь я! (Фирсов) А чё штаны? Сухие! Реально сухие! Смотри, смотри! (Дудь) Я знаю, что это был самый некрасивый прыжок в истории Чегема, но друзья, хоть такой! Для меня это уже победа. Победища! Сказать нечего. Надо делать. Блин, а вот сердце — оно прям вот так! (изображает судорожную дрожь) Юрец, давай! Давай! ДАВАЙ! (инструктор) Ну что, готов? Ну, да, готов. Давай. Внимание: прыжок! Ready, set, go! Пошёл, пошёл, пошёл! (кричит) (продолжает кричать) Юхуху! Уохохо! Уау! Вот это кайф! Уау! Ву-у! Я вообще не помню, как я прыгнул! Просто стёрто! Блядь! Вообще чума! Такого со мной никогда не было! Юрец! Ну чё, капец?! Ну давай, чё! Короче, ты исполнил мою мечту! Ребят, реально, спасибо вам. Я мечтал об этом всю жизнь. (Дудь) Когда мы снимали Камчатку, мы думали, вертолёт — это страшно.

Вертолёт — это вообще не страшно по сравнению вот с этим. Вообще, от слова «совсем». Серёга Лынков выходит. (Лынков сам ведёт отсчёт) Пять! Четыре! Ready! Set! Go! Вертолёт — это вообще не страшно по сравнению вот с этим. Вообще, от слова «совсем». Серёга Лынков выходит. (Лынков сам ведёт отсчёт) Пять! Четыре! Ready! Set! Go! (Дудь и Борисов) Ооо! (Дудь) Блин, как хорошо! Это самый пластичный центнер, который прыгал с этой скалы! Какие-то вещи, которые страшно, надо даже вот так вот криво, косо, всрато, как я, но делать. Просто даже корявое действие лучше красивого бездействия. Вот это я понял! Извините, если какая-то патетика и пафос, ребят, но вы посмотри́те, что нас окружает, вы посмотри́те — и потом поймёте, пробивает здесь на пафос или нет. (приглушённый шум реки) (шум ветра) (тишина, чириканье птиц) (шум реки) (тихий шум ветра) (тишина) Ты не раз говорил, что обсуждать политику с актёрами бессмысленно. А, я думал: когда ж ты про «Союз спасения» спросишь! При этом ты не кажешься человеком, которого не волнует, что происходит вокруг. Почему тогда бессмысленно? Смотри: почему бессмысленно? Потому что я могу за себя сказать, что у меня... ...постоянно меняется настроение и на меня совершенно нельзя положиться в чём-то. Ну и как можно положиться на человека, который сам нестабилен в каких-то политических взглядах или в том, на что он и как смотрит? Исходя из всего того, что я тебе сейчас говорил, ты понимаешь, что я могу сегодня думать, что это так, а завтра понять, что оно по-другому. И как положиться на меня? Вот в этом смысле. То есть ты переменчив. Ты увлекаешься. Увлекаюсь, и часто не тем... часто эмоционально, не думая о том, что это не... — ...очевидно неправильно. — Грубо говоря, ты сегодня можешь быть за Путина, а завтра — против. Да. Причём у меня реально так. — Ты снялся в ролике в поддержку узников «Московского дела». — Да. «В 2017 году на своём канале “Блог Жукова” в YouTube я разместил видеозаписи». «А через 2 года, в 2019 году, «Следственный комитет почему-то решил обратить на них внимание». (Дудь) Почему? Ну потому, что я считаю, что так быть не должно. Как? Я считаю, что нельзя закрывать людей, которые... ...вышли на улицу, чтобы что-то сказать, то, что они хотят сказать, — они имеют на это право. До этого ролика, хронологически до, а вышло после, ты снимался в фильме «Союз спасения». Я всегда считал, что сложная подготовка к эфиру была с Пашей Деревянко, потому что я посмотрел в процессе подготовки в числе прочего «Ржевский против Наполеона» и «Гитлер капут!» Паш, прости, пожалуйста, что я так говорил! Это была простая подготовка. Потому что, готовясь к Юрцу, я был вынужден посмотреть «Союз спасения». Не только обзор BadComedian-а, не только, но и весь фильм. Не кажется ли тебе, что сняться сначала в фильме «Союз спасения», пусть и не главную роль сыграть, а эпизодическую, а потом — в видео в поддержку узников «Московского дела» — это немного противоречащие вещи? Да. Наверно. Но в тот момент я не думал о том, какой посыл может быть у этого фильма. Больше того: я не читал сценарий, потому что мне его не давали. А мне его не давали, ну, наверно, потому что я был в позиции, когда со мной вообще никто не разговаривал. Почему? Ну, в тот самый момент, когда меня никто из продюсеров не утверждал и... Типа ты эпизодический артист. Ну вообще какой-то артист или не артист — непонятно. Естественно, мне никто ничего не давал. Я брался за любую работу, которую только давали, где давали, чтобы хоть как-то, хоть где-то пробить себе дорогу. Тебе понравился фильм? — Нет. — Почему? Потому что я считаю, что с точки зрения искусства это бессмысленно, а как политическая акция это тоже какое-то странное высказывание, потому что когда была премьера, Константин Львович сказал со сцены: «Мы не встаём ни на чью сторону». «Мы просто покажем вам историю». Потом я посмотрел кино и подумал: ну... Ну, нет. (усмехается) — Там есть сторона? — Там есть сторона, да. «Если согласиться на ряд предложений на определённых условиях, то быстро становишься зависимым человеком». «Быстро станет неинтересно тебе, неинтересно им, всё на этом закончится». «Сгоришь, как спичка». «Послать всех на хуй — другая крайность, «после которой все скажут, что с этим чуваком невозможно иметь дела, «он нигилист, как Вася Березин». Расскажи, кто такой Вася Березин, для тех, кто не в теме современного русского театра. Короче, здесь есть особняк заброшенный вот в той стороне. — На Покровском бульваре. — Да. Я как-то проходил мимо... короче, мимо, зашёл, посмотрел. Там были разные люди, которые жили в этом особняке. У них нет окон, нет батарей, нет никакого ремонта — просто заброшка, но они её арендовали в таком состоянии, в котором она была, у чувака, который сдавал этот двухэтажный особняк. Собственно, я там встретил Розу Хайруллину вечером однажды. Она говорит: «Мы с Васей Березиным сейчас делаем тут спектакль». «Хочешь — заходи, посмотри». Я остался. Через полчаса был этот спектакль. Это просто был спектакль на заброшке. На него не продавались билеты. — То есть люди узнали про него вообще... — Сарафаном? Да, сарафаном, каким-то постом в Фейсбуке, может быть, ещё как-то.

Я не углублялся в то, как они об этом узнали. Там было человек, может быть, 20. Кого-то я даже знал. И это вообще был сюрприз. То есть: ну как люди об этом узнали? Я не углублялся в то, как они об этом узнали. Там было человек, может быть, 20. Кого-то я даже знал. И это вообще был сюрприз. То есть: ну как люди об этом узнали? Они туда пришли, и это просто... Там какие-то дети играли в этом спектакле. — Это выглядело как художественное произведение? — Абсолютно! То есть не просто как такая..? — Нет, это был поставленный им спектакль. — А-а! На заброшке. Где нет никаких условий к театру. Вот так сделан свет из того что было. И за окном... Ну как за окном? Окна нет. Но вот там, в общем, ходит трамвай. Ну и Роза Хайруллина, которая всё это очень... — Ну ты знаешь её? — Ну она очень такой необычный, тонкий человек. Да, тонкий человек. Она всё это ловит, и с её посыла это становится волшебным. И я вдруг понял, что прямо сейчас я вижу настоящее, честное искусство, которое не продаётся, которое нельзя будет посмотреть через 5 минут. Например, 5 минут все сидят и просто смотрят на стену. — И это часть постановки? — Ну, например, да. И там трамвай ездит, тишина, ветер дует через окна через эти. И ты думаешь: «Чё это? Абсурд какой-то». Ну ты сидишь, и все... Магия возникает оттого, что 20 человек сидит и смотрит, и делает это одновременно. Я понимаю, что кому-то это покажется каким-то сумасшествием... Ну, эпатаж ради эпатажа. Ну, грубо говоря, да, но я в этом вижу настоящее искусство не для всех. Так получается, что у тебя есть сразу несколько ролей в фильмах, которые... пропагандистские. Блин! (смеётся) Как так получилось? «Союз спасения», там неглавная, незаметная роль, но всё равно, «Калашников» и «Т-34». Для меня не является критерием отбора при выборе материала, будет ли он пропагандистским или не пропагандистским. Для меня критерием отбора, по крайней мере тогда, являлось будет ли мне интересно это делать с этими людьми или не будет. «Калашникова» мне было интересно делать, потому что я хотел сделать персонажа, который создаёт оружие, ну, сахаровская тема — когда он создаёт оружие и понимает, что он создал ОРУЖИЕ. — Да. И страдает из-за этого потом. — Да. Ещё я хотел подумать о том, что руководит человеком, который берёт и создаёт оружие, ну, во благо, не во благо. Короче, исследовать какие-то его комплексы, которые заставляют его это делать. Может быть, неосознанно. Может быть, ещё как-то. Но в результате получилось так, что я слишком сложно думал об этом кино, сложнее, чем нужно было конкретно для этого кино, поэтому там не получилось того, что я хотел. Это мне урок о том, что нужно внимательней выбирать... ...внимательней выбирать — вот так вот просто. — Режиссёров и фильмы? — Режиссёров, фильмы, материал и твой взгляд. Ну то есть внимательней пробовать: вам по пути вместе или не по пути, или вы будете только мучить друг друга, тяня в разные стороны то, что вы делаете. «Т-34» в тот момент, когда я начинал с «Т-34», это было ещё до «Союза спасения», в тот момент я вообще нигде не снимался. Была история такая. Я приехал на пробы, попробовался и думал, что меня утвердили на главную роль. Да, ты рассказывал это не один раз, в том числе на «Урганте». А в итоге выяснилось, что не на главную. Выяснилось... Ну, да, что не главная роль, но тем не менее, мне хотелось сниматься и хотелось и с Сашей поработать, и с Лёшей Сидоровым поработать, и вообще поработать в таком большом кино — у меня такого никогда не было, и для меня это было что-то невероятное. Я думал, что это вообще нереально — что я попал в такое большое кино. И я вообще не знал, как всё это работает и устроено. Понравился фильм? В первом варианте сценария, который я читал, в конце фильма Ивушкину отрывает руку, а все остальные персонажи погибают. Потом Лёша это изменил, и в результате кино стало... — Ну, наверно, он его таким видит. — Ох! Но оно стало не таким... жестоким, более каким-то — какое тут слово подобрать? — жизнеутверждающим или каким? Ну, какое правильное слово тут подойдёт? Я не знаю. — Более развлекательным. — Может быть. Ну нет. Наверно, для него это будет оскорбительно, потому что он очень ранимый человек, а я знаю, что он это услышит и посмотрит. И я его очень люблю и уважаю, потому что он горит своим делом бесконечно, и дай бог каждому такого горения своим делом. И вот тот вариант, когда всё было жёстче, мне был гораздо ближе, и я бы хотел посмотреть ТАКОЕ кино. Но это Лёшино кино, и оно такое. Твоя роль. Кто её придумал? Мы с Лёшей её придумали. (гнусавит) Разрешите обратиться, товарищ командир! Разрешаю. В чём состоит наша боевая задача? Я не знаю, просто когда я узнал, что я буду играть неглавную роль, я прочитал-таки — в тот момент таки мне прислали сценарий, и я прочитал свою роль, фамилия персонажа была Ионов. И у меня почему-то в голове возникло перекликание с Иовом. Просто буквенное. Мы с Лёшей начали фантазировать на эту тему и придумали, что он из многодетной семьи, что он должен быть ранимым, тогда он может быть художником, что он должен быть связан с верой. Мне надоело вагонетки грузить. Я лучше в бой. А гнусавость кто придумал? Гнусавость я придумал. Лёша очень долго сопротивлялся, просил меня этого не делать. (Дудь) Почему? Ну, потому что он боялся, что он будет невоином.

Что будет кривлянием? Что это будет кривлянием и что он будет слишком юродивым для того, чтобы быть воином, который может воевать и быть сильным. Что будет кривлянием? Что это будет кривлянием и что он будет слишком юродивым для того, чтобы быть воином, который может воевать и быть сильным. В итоге все к этому привыкли, и всё пошло своим чередом: я каждое утро запихивал вату в нос, и у меня начинало оттуда течь из-за этого, потому что слизистая раздражается, и оттуда течёт постоянно. Ну и ты можешь дышать только ртом. Из-за этого такой голос получается, в нос. (Иванов) Я вчера здесь ночевал, а сейчас пока осматриваю окрестности. — (Борисов) Вы так путешествуете, на велике, да? — Да. — Чё, реально с Уфы сюда доехали? — Ну да. А сколько это километров? Около двух с половиной. А сколько вы ехали по времени? Ну... Так... Ну если... Как сказать? Ехал 17 дней. — (Дудь) Вы не против, что мы вас снимаем? — Нет. — (Борисов) 17 дней? Без остановки? — Ну да. — Ну, как, ночевал. — (Борисов) Ну, ночевал, да? — А как, в палатке? — Да, естественно. Иначе б я не тащил всё это! (смеётся) — (Борисов) А чё за велик такой? — Обычный. — Просто велик? — Да. А что у вас написано? 100 лет кому? Каримову? Мустай Кариму. Это я еду от Русского географического общества. (Борисов) А дальше вы куда двинете? Дальше я поеду на турбазу Башиль. Там есть гора пик Мустая Карима. — (Борисов) И вы вот туда, да? — Да. (Дудь) А кто это такой? — Это башкирский писатель. — А-а! — (Дудь) Ещё раз: 17 дней вы в пути на велике. — Ну да. — А где вы ночуете? — В палатке. — Вы едете, ставите палатку... — Да. (Борисов) И еда у вас с собой есть, да? Ну, да, я же еду по дорогам. В городах закупаюсь. (Дудь) А чем вы занимаетесь вообще? — Я на заводе работаю. — Кем? Слесарем. — И у вас такое хобби. — Да. Почему бы и нет? (Дудь) Офигеть! — (Борисов) Это у вас отпуск сейчас, да? — Да. А седло не жёсткое? Нет, это «Брукс». А чё это значит, «Брукс»? — (Дудь) БРУС?! — «Брукс». А, «Брукс». Извините. (звуковой сигнал: ошибка!) (Дудь усмехается) Я думал, деревянное. Английские сёдла! — (Борисов) А можно чуть-чуть проехать? — Ну попробуйте. Правда, тут педали такие... Да не, нормально, я чуть-чуть попихаю их. (Иванов) Лёгкая передача стоит. Реально удобно! (Борисов) А у вас кто-то из друзей тоже этим занимается? Или только вы? Ну, как, друзья-то, естественно, занимаются! (Дудь) А коллеги? Вот есть, например, кто с вами в цеху работает и похожие увлечения у него? Да, есть. (Дудь) Блин, как клёво! — (Борисов) И вы вместе бывает куда-то гоняете? — Бывает, да. Ну, не на такие большие расстояния. — (Дудь) А семья есть у вас? — Да. И чё говорят про хобби? Ничё. (смеётся) Уж это лучше, чем бухать. — (Борисов) А вы вообще не пьёте? — Вообще не пью. — (Дудь) А раньше пили? — Да, выпивал раньше. — И вот велик в том числе — спасение от бухыча? — Да, да. Вы просто переключились на спорт? Спорт пришёл позже. Я просто сам для себя бросил. А потом, да, естественно, спорт. (Борисов) А здесь что такое? Здесь сумочка просто. Всякая ерунда. — (Иванов) Вот навигатор. — (Борисов) А-а! Всякие зарядки. Блин, как удобно! — (Борисов) Тоже навигатор, да? — Да. — (Дудь) У вас ноги, как у кентавра, наверно? — Нет! (смеётся) — Ну 17 дней крутить педали! — Да обычные, ну! (Борисов) А вы потихоньку, да? — (Дудь) О, Ютуб-то смотрите! — Ну конечно! — Хованского? Вы Хованского смотрите? — Ну, как же! Иногда смотрим, когда делать нечего. (Дудь) Ну, это когда очень нечего, я думаю. Хотя 17 дней крутить! Тут не только Хованского — тут старые выпуски Ларина будешь пересматривать! — (Борисов) Вы на ходу прямо смотрите? — (Дудь) Да конечно! — Нет, нет. — Александр, вы очень крутой! — (Борисов) Да! Просто чтоб мы знали, что такие хобби могут быть. — (Дудь) Удачи вам! Удачи! — Не, ну много таких ездит! Много! (Борисов) У меня теперь появилась новая мечта. (Иванов) А почему мечта? Взял велосипед да поехал. Чего мечтать? (Борисов) Ну, да, действительно... (Иванов хохочет) (Борисов) Две с половиной тыщи... Твоя цитата. «Цель — стать востребованным артистом и двинуться на Запад». Я всё правильно расслышал? Да. Поступают какие-то международные предложения, я записываю самопробы. Я ещё нигде не снимался кроме вот этого фильма с финским режиссёром, но мы его снимали здесь, в России. На русском языке или на английском? Я говорил на русском. Больше у меня какого-то международного опыта пока нет. Единственное, что у меня нет цели двинуться и остаться там. Я бы просто хотел не иметь границ в работе, то есть мочь работать и там, и там, чтобы вот количество поступающих предложений не ограничивалось только нашей страной. Но я вполне понимаю, что я никогда не смогу стать наравне с какими-то международными актёрами, потому что... Потому что я русский. Ты говоришь по-английски? Говорю, но не так, как это должно быть, чтобы играть международные роли. То есть я смогу играть только русских. — И как бы... — Ох! Когда-то это были только бандиты. Сейчас круг стал шире. Это ещё всякие программисты. Недавно я записывал пробы на чувака, который создал «Тетрис». Снимают американцы? — Или европейцы? — Немцы. Прошёл, нет? Ну, мне пока ничего не ответили. А если снимать, то на английском? Ну, там... Это как бы подходит. Это русский, который говорит на английском. А, то есть можно ломаный иметь? — Или неидеальный. — Ну, да, да. Нет, я готовлюсь. Я занимаюсь каждую неделю английским. Но... Ну, как бы... Пока ты не попадёшь в среду, ты в любом случае не выучишь его нормально, не будешь говорить на нём. Вот знаешь, когда выходят новые эти... (Лынков) «Яблоки». Ну да. Операционные системы. Там всё время какие-то новые крутые заставки на рабочем столе. (звук затвора фотоаппарата) И вот это вот похоже на это, только гораздо круче. (звук затвора фотоаппарата) Есть место, в котором ты мечтаешь побывать? Место? Ну невозможно, глядя на это невероятное, не говорить о географии и о том... Мне кажется, что глядя на это невероятное, вообще говорить не нужно. Давай тогда просто сейчас: нарезка красоты без единого слова. Димон, сделай, пожалуйста. (лёгкий шелест дождя) (приглушённый шум) (порывы ветра) (шум реки вдалеке) (музыкальная заставка) Блиц! Я спрашиваю коротко, ты отвечаешь необязательно коротко. Театр или кино? Новая форма искусства. Какая? Никто не знает пока. Но я бы хотел её найти. Типа как у Васи Березина вот эти спектакли с коровами, например. — Не знаю какая. Ну то есть мне... — А у него и с коровами есть спектакли? Ну, они один раз делали. Роза Хайруллина шла с коровами и читала им «Слово о полку Игореве». Это перфоманс, типа, называется. Наверно, можно это так назвать. Можно спектаклем назвать. Я не думаю, что это требует какого-то определения. Это была единичная штука. И у этого было какое-то количество зрителей. Вот что-то такое я бы хотел делать, если честно. Я понимаю, что, может быть, для большинства людей сейчас это покажется каким-то бессмысленным бредом, и тем не менее, я для себя в этом смысл нахожу. Саша Петров или Сергей Безруков? Саша Петров. — Михалков или Балабанов? — Балабанов. Лучший актёр в России прямо сейчас? Топ-1. Пускай это будет Филимонов. — Филимонов? — Да. Лёша Филимонов. А... кто это? Клёво! (усмехается) Лёша Филимонов. Парень. Я не знаю, может, ты смотрел короткометражку «Ощущать». Опять же, я всю свою жизнь основываюсь на ощущениях. И вот от этого человека у меня очень крутые ощущения. — Он в «Быке» играл одного из бандосов. — А, да-да-да! Точно же! Да. Лучшая актриса в России прямо сейчас? Их так много, крутых актрис! Я снимался только что с Ксенией Раппопорт. Это невероятная, космическая актриса, которой абсолютно всё равно на популярность. И она какие-то такие невероятные вещи находит. Я очень мало с ней смотрел фильмов. Давай назовём её. Просто то, что я видел в той работе, которая у нас сейчас была с ней, это... невероятно! Сняться в порно или отрекламировать поправки в конституцию? (смеётся) (хрустит пальцами) Сняться в порно. Почему? Ну потому что это нечестно — рекламировать поправки в конституцию, даже если бы они... даже если бы они... несли положительные изменения — вот так вот скажем. Я просто думал, ты скажешь: «Да я и так бы в порно снялся!» (хохочет) Сколько тебе будет в 2036 году? — Сейчас 2020 год? — Да. Мне 27. Да. 43. Сколько тебе было в 1999-ом? Семь. И финальное: в чём сила? (смеётся) В Боге. (музыкальная заставка) Конкурс! Что ты принёс в подарок? Я принёс в подарок олимпийку главной героини сериала «Мир! Дружба! Жвачка!» — О! Рыжей девочки, да? — Да. Но это, к сожалению, не та олимпийка, в которой она снималась. (Дудь) Размер великоват, по-моему. Да нет, размер на самом деле у неё был такой же, просто она была подзакатана- раззакатана вся. Вот. Это реплика той олимпийки со всякими сувенирными значками. В общем, она достанется ты скажешь кому. Она достанется следующему человеку. Я когда готовился, пару раз натыкался на то, что тебя называют Быком по аналогии с тем фильмом, по воспоминаниям с тем фильмом. Но мы хотим... Мы обожаем историю, когда зрители придумывают людям прозвища в комментариях. Давайте придумаем Юрцу такое прозвище, чтобы «Бык» от него либо отклеилось, если отклеится, либо не приклеивалось. Чем оригинальнее будет это прозвище... В идеале, конечно, чтобы было объяснение, и обязательно чтобы это было в закреплённом комментарии — там же, где и таймкоды. То, которое будет оригинальнее и веселее всего, тому мы и вручим эту олимпийку. Юрец, спасибо за эти несколько дней, за это путешествие и за вот этот вот эффектный прыжок. (Борисов прыскает) (финальная музыка)

Ad Х
Ad Х